Закрыть
Авторизация
Логин:
Пароль:

Забыли пароль?
Регистрация

Мы в ВК.jpg

Мы в ОК.jpg

МЫ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ


Начинающим прихожанам

Православный катехизис



Часть 1-ая. Бог-Тро­ица 

1. Хрис­ти­ане сла­вят Бо­га-Тро­ицу 

“Сла­ва От­цу и Сы­ну и Свя­тому Ду­ху” — вот сло­ва, ко­торые пос­то­ян­но пов­то­ря­ют­ся в Цер­кви. “Бла­гос­ло­вен­но Царс­тво От­ца и Сы­на и Свя­того Ду­ха” — воз­гла­ша­ет свя­щен­нослу­житель в на­чале Бо­жес­твен­ной Ли­тур­гии.

В Свя­той Цер­кви мы жи­вем в Царс­тве Прес­вя­той Тро­ицы. И в Прес­вя­той Тро­ице — на­ша жизнь. По­это­му не­уди­витель­но, что на­ша выс­шая ра­дость, ощу­щение и соз­на­ние пол­но­ты жиз­ни вы­ража­ют­ся хва­лою Прес­вя­той Тро­ице. Ес­ли же мы не всег­да ра­ду­ем­ся, воз­но­ся эту хва­лу, то по­тому, что мы да­леки от пол­но­ты со­вер­шенной жиз­ни и не­дос­та­точ­но соз­на­ем, что ис­точник ее есть Прес­вя­тая Тро­ица.

2. Две тай­ны: Бог-Тро­ица и Бог-Лю­бовь 

Еди­ному Бо­гу пок­ло­ня­ют­ся мно­гие, в час­тнос­ти и­удеи и ма­гоме­тане, а Бо­гу-Прес­вя­той Тро­ице — толь­ко хрис­ти­ане и в этом их ве­ликое пре­иму­щес­тво. Тай­ну, что Бог, хо­тя и один, но Тро­ичен в Ли­цах, от­крыл нам И­исус Хрис­тос. Он от­крыл нам и то, что “Бог есть лю­бовь” (1 И­оан. 4:8). Од­на ве­ликая тай­на по­мога­ет нам приб­ли­зить­ся к дру­гой: Бог есть лю­бовь, по­тому что Он Тро­ичен в Ли­цах; и Бог Тро­ичен в Ли­цах, по­тому что Он — лю­бовь.

Да­же че­лове­чес­кая не­совер­шенная лю­бовь со­еди­ня­ет лю­дей меж­ду со­бою как бы в од­но су­щес­тво, нап­ри­мер, суп­ру­гов, семью, дру­зей. От­но­ситель­но лю­дей — это боль­ше сло­ва, чем дей­стви­тель­ность. Но лю­бовь Бо­жес­твен­ная без­мерна и по­тому Ли­ца Прес­вя­той Тро­ицы, по все­могу­щес­тву Их вза­им­ной люб­ви, суть, дей­стви­тель­но, один Бог, име­ющий од­ну сущ­ность и жи­вущий од­ной -жизнью.

3. Бог-Тро­ица есть со­вер­шенное единс­тво в люб­ви 

Лю­ди, ко­торые ве­рят толь­ко в еди­нолич­но­го Бо­га, пред­став­ля­ют Его не­ред­ко су­ровым и дес­по­тичес­ким. Дей­стви­тель­но, ес­ли Бог был бы оди­ноким, от­ку­да за­роди­лась бы в Нем лю­бовь? Лю­бовь там, где есть ко­му лю­бить и ко­го лю­бить. И лю­бовь тем бо­лее со­вер­шенна, чем со­вер­шеннее те, кто лю­бит и ко­го лю­бят. А в Прес­вя­той Тро­ице, как Лю­бящие, так и Лю­бимые есть са­мо со­вер­шенс­тво, так как каж­дое Ли­цо Прес­вя­той Тро­ицы есть Бог. И Отец — Бог, и Сын — Бог, и Дух Свя­той — Бог. Прес­вя­тую Тро­ицу мож­но наз­вать са­мым со­вер­шенным единс­твом в люб­ви, или со­юзом люб­ви, по­тому что со­вер­шенны Лю­бящие и со­вер­шенна Их лю­бовь.

4. Жиз­ненное зна­чение дог­ма­та Прес­вя­той Тро­ицы 

Мы сла­вим Прес­вя­тую Тро­ицу: От­ца и Сы­на и Свя­того Ду­ха, по­тому что целью сот­во­рения и жиз­ни че­лове­ка яв­ля­ет­ся упо­доб­ле­ние Бо­гу в люб­ви, или обо­жение. Бо­жес­твен­ная бла­годать от­кры­ва­ет путь к объ­еди­нению лю­дей и воз­раста­нию люб­ви меж­ду ни­ми, по об­ра­зу Лиц Прес­вя­той Тро­ицы. Дог­мат Прес­вя­той Тро­ицы — дог­мат о веч­но осу­щест­вля­емом и осу­щест­влен­ном тор­жес­тве люб­ви — да­ет нам твер­дое ос­но­вание ве­рить, что, стре­мясь к единс­тву всех на зем­ле, мы, хрис­ти­ане, го­ним­ся не за уто­пичес­кой меч­той, а стре­мим­ся к то­му, что от ве­ка су­щес­тву­ет и что есть са­мый прин­цип под­линной жиз­ни. Зная, что Сам Бог есть выс­шее единс­тво в люб­ви, бо­ять­ся ли нам ко­го-ли­бо, кто не­нави­дит, кто разъ­еди­ня­ет, кто хо­чет убить или раз­лу­чить? Та­ково жиз­ненное зна­чение для нас дог­ма­та о тро­ич­ности Бо­га.

“Дос­той­но и пра­вед­но есть пок­ло­няти­ся От­цу и Сы­ну и Свя­тому Ду­ху, Тро­ице еди­носущ­ной и не­раз­дель­ней.”

5. Бо­га мож­но знать пос­коль­ку Он Сам нам от­кры­ва­ет­ся 

Поз­нать Бо­га по нас­то­яще­му, про­ник­нуть до кон­ца в тай­ну Прес­вя­той Тро­ицы, мы не мо­жем. Ес­ли сер­дце че­лове­ка и за­гора­ет­ся на вре­мя чис­той лю­бовью, ему не вмес­тить в пол­ной ме­ре пла­мени Бо­жес­твен­ной люб­ви, ко­торая пы­ла­ет не­ос­лабно и веч­но. Бог поз­на­ет­ся сер­дцем, по­тому что сер­дцем поз­на­ет­ся лю­бовь. Но, ес­ли сер­дце не мо­жет до кон­ца вмес­тить и поз­нать Бо­жес­твен­ную лю­бовь, тем ме­нее мо­жет это сде­лать ра­зум; он раз­би­ра­ет­ся толь­ко в том, в чем уже удос­то­вери­лось сер­дце. Ес­ли все же мы зна­ем что-ли­бо о Бо­ге, то по­тому толь­ко, что Бог Сам нам от­кры­ва­ет­ся. Мы зна­ем о Бо­ге из Бо­жес­твен­но­го От­кро­вения, ко­торое есть из­лу­чение Бо­жес­твен­ной люб­ви, ее свет.

6. “Я есмь Су­щий” 

Из Бо­жес­твен­но­го От­кро­вения мы пос­ти­га­ем, что Бог есть “Су­щий”. Это оз­на­ча­ет, что толь­ко Бог су­щес­тву­ет са­мым пол­ным и со­вер­шенным об­ра­зом. Бог есть Су­щий, или Тот, Кто есть; так Сам Бог наз­вал Се­бя Мо­исею (Исх. 3:14). По древ­не­ев­рей­ски это Имя Бо­жие есть Яг­ве. В Име­ни Бо­жи­ем со­дер­жатся все ос­новные свой­ства Бо­жии. На­зывая Се­бя Су­щим, Бог тем са­мым ука­зыва­ет нам, что Он есть Бог яв­ля­емый и поз­на­ва­емый, что Он есть Свет и Жизнь.

7. Со­вер­шенс­тво Бо­жие. Его единс­тво и прос­то­та

Со­вер­шенс­тво Бо­жие оз­на­ча­ет, преж­де все­го, что Бог ни в чем не нуж­да­ет­ся, что Он ни­чего не ли­шен. Бог — это пол­но­та всех ка­честв и каж­дое Его ка­чес­тво со­вер­шенно, а все вмес­те они со­чета­ют­ся В пол­ной гар­мо­нии. В этом зак­лю­ча­ет­ся пол­ное единс­тво Бо­жие, Бо­жия прос­то­та. Свя­тые лю­ди, в сер­дце сво­ем пе­режи­вав­шие бли­зость Бо­жию, еди­ног­ласно ут­вер­жда­ют, что Бог прост. Од­на­ко прос­то­та Бо­га не оз­на­ча­ет от­сутс­твие в Нем бо­гатс­тва, или мно­жес­тва свой­ств. В сот­во­рен­ном ми­ре пред­ме­ты, как об­ра­зы Прек­расно­го, да­ют нам при­меры та­кого единс­тва во мно­жес­тве, или прос­то­ты при бо­гатс­тве. Так, в хо­рошем му­зыкаль­ном про­из­ве­дении име­ет­ся боль­шое бо­гатс­тво зву­ков и их со­чета­ний, а, все та­ки, оно вос­при­нима­ет­ся как еди­ное и прос­тое це­лое. И чем боль­ше мы ощу­ща­ем это единс­тво и прос­то­ту, тем охот­нее мы на­зыва­ем его ге­ни­аль­ным и да­же бо­жес­твен­ным. И в этом не оши­ба­ем­ся, так как имен­но Бог бес­ко­неч­но бо­гат Сво­ими ка­чес­тва­ми, но всег­да Един и Прост.

8. Как на­до ду­мать о раз­личных ка­чес­твах Бо­жи­их 

Мы, хрис­ти­ане, ис­по­веду­ем еще, что Бог, как со­вер­шенный, есть Дух веч­ный, вез­де­сущий, все­веду­щий, все­могу­щий, всеб­ла­гой, всеп­ра­вед­ный, не­из­ме­ня­емый и всеб­ла­жен­ный. Бог об­ла­да­ет все­ми эти­ми свой­ства­ми сра­зу и всег­да. Бог ни­как не мо­жет быть, нап­ри­мер, все­могу­щим и всез­на­ющим, не бу­дучи всеб­ла­гим. Все свой­ства Бо­жий, как сол­нечные лу­чи, ис­хо­дят от Три­еди­ного Бо­га. По­тому Бог пре­выше единс­тва и прос­то­ты. Он Един в Тро­ице, и Тро­ица во Еди­нице.

9. Бог ли­чен 

По­ис­ти­не и до кон­ца ли­чен толь­ко Бог. В Нем нет ни­чего, что бы­ло бы да­но Ему из­вне, че­го бы Он не же­лал, че­го бы Он не знал, что не есть Он Сам. Бог всег­да есть то, чем Он хо­чет быть.

На­зывая Бо­га Ли­цом, Лич­ностью, Ипос­та­сию, мы не дол­жны за­бывать, что лич­ное бы­тие есть выс­шее бы­тие. Все, что не име­ет лич­но­го бы­тия, есть бы­тие не­совер­шенное и не­самос­то­ятель­ное. В сво­ей низ­шей фор­ме не­лич­ное бы­тие есть вещь.

Лич­ность всег­да ори­гиналь­на и все, что про­ис­хо­дит от нее, но­сит ее осо­бую пе­чать. Лич­ность спо­соб­на со­еди­нять­ся с дру­гими лич­ностя­ми для вза­им­но­го вос­полне­ния. Но до кон­ца оп­ре­делить, что та­кое лич­ность нель­зя. Она есть са­мый ос­новной, са­мый глу­бокий и са­мый сок­ро­вен­ный ко­рень бы­тия.

10. Сущ­ность Бо­жия, или со­дер­жа­ние Его Лич­ности 

Мы ис­по­веду­ем еще, что три Ли­ца Бо­жий еди­носущ­ны, т. е. каж­дое Бо­жес­твен­ное Ли­цо име­ет в пол­но­те ту же сущ­ность и каж­дое Ли­цо пе­реда­ет двум дру­гим Свою сущ­ность, вы­ражая этим пол­но­ту Сво­ей люб­ви. Сущ­ность (усия) — это то, что сос­тавля­ет со­дер­жа­ние лич­ности. Нап­ри­мер, у ре­бен­ка в со­дер­жа­ние его лич­ности, в зна­читель­ной ме­ре, вхо­дит иг­ра и уче­ние. У ком­по­зито­ра, кро­ме мно­жес­тва об­щих всем лю­дям пе­режи­ваний, его со­дер­жа­ни­ем яв­ля­ет­ся еще це­лый мир зву­ков.

Сущ­ность Бо­жия, или со­дер­жа­ние Его Лич­ности, для нас не­поз­на­ва­ема. Но все же мы мо­жем ска­зать, что к Его сущ­ности от­но­сят­ся: ис­ти­на, лю­бовь, кра­сота, свя­тость. Та­ким об­ра­зом. Бог от­кры­ва­ет Свое со­дер­жа­ние, или Свою сущ­ность, в Сво­их Бо­жес­твен­ных свой­ствах, или энер­ги­ях.

11. Мы ве­рим в Бо­га жи­вого 

Наш Бог, Еди­ный в Трех Ли­цах, не от­вле­чен­ное по­нятие. Свя­щен­ное Пи­сание от­кры­ва­ет нам вза­им­ную лю­бовь Лиц Свя­той Тро­ицы — От­ца и Сы­на и Свя­того Ду­ха; а так­же и то, что Бо­жес­твен­ная лю­бовь рас­простра­ня­ет­ся на всю тварь. Эти Бо­жес­твен­ные от­но­шения, или Бо­жес­твен­ная де­ятель­ность, и про­ис­те­ка­ющая от­сю­да сла­ва Бо­жия в сот­во­рен­ном ми­ре, яв­ля­ют­ся от­кро­вени­ем о Бо­жес­твен­ной жиз­ни, об­щей для Трех Лиц Свя­той Тро­ицы — От­ца и Сы­на и Свя­того Ду­ха, дей­ству­ющих всег­да сов­мес­тно.

Про­яв­ле­ния Бо­жес­твен­ной жиз­ни в Свя­щен­ном Пи­сании, т. е. пре­веч­ной Бо­жи­ей де­ятель­нос­ти, или энер­гии, сви­детель­ству­ют о Бо­жи­ем со­вер­шенс­тве, про­ис­те­ка­ющем из са­мой Бо­жес­твен­ной сущ­ности.

12. Бог Отец 

Бог Отец без­на­чален. Его Лич­ность, сущ­ность и жизнь ни­кем не обус­ловле­ны, ни из ка­кого дру­гого на­чала, кро­ме Са­мого Бо­га От­ца, не про­ис­хо­дят. Он име­ет со­вер­шенную лю­бовь, а пред­ме­том со­вер­шенной люб­ви мо­жет быть толь­ко дру­гое со­вер­шенное ли­цо. Но лю­бовь двух лиц как бы но­сит в се­бе опас­ность про­тиво­пос­тавле­ния. Со­вер­шенная лю­бовь Бо­жия пре­вос­хо­дит про­тивос­то­яние двух в пред­вечном и все­объ­ем­лю­щем единс­тве Трех Бо­жес­твен­ных Лиц.

Бог Отец, пред­вечно лич­ный, пред­вечно рож­да­ет Бо­га Сы­на и пред­вечно из­во­дит Свя­того Ду­ха. В пред­вечном рож­де­нии Сы­на Бо­жия и из­ве­дении Свя­того Ду­ха вы­ража­ет­ся бес­ко­неч­ная лю­бовь Бо­га От­ца: Отец ни­чего не хра­нит для Се­бя, но все Свое от­да­ет Сво­ему Сы­ну и Свя­тому Ду­ху. Бо­жес­твен­ная сущ­ность так­же про­ис­хо­дит от Бо­га От­ца и в этом смыс­ле бо­гос­ло­вие го­ворит о “мо­нар­хии” Бо­га От­ца (от гре­чес­ко­го: единс­твен­ный прин­цип, или единс­твен­ное на­чало).

Бог Отец рас­кры­ва­ет Свою сущ­ность и Свою жизнь в по­доб­ных Се­бе двух дру­гих Лич­ностях, или Ипос­та­сях. В Сы­не Сво­ем! Бог Отец вы­ража­ет всю Свою сущ­ность и по­тому Бог Сын име­ну­ет­ся Сло­вом Бо­жи­им, Ло­госом, или Об­ра­зом От­ца. Дух Свя­той вы­ража­ет жизнь Бо­га От­ца и по­тому зо­вет­ся ды­хани­ем От­ца, или Ду­хом От­ца.

О тай­не пред­вечно­го рож­де­ния Сы­на Бо­жия от От­ца го­ворит­ся в пер­вых стро­ках Еван­ге­лия от И­оан­на: “В на­чале бы­ло Сло­во, и Сло­во бы­ло у Бо­га, и Сло­во бы­ло Бог. Оно бы­ло в на­чале у Бо­га”.

13. Бог Сын, Бог-Сло­во 

Сын Бо­жий все­цело яв­ля­ет­ся об­ра­зом От­ца и Его Сло­вом. Он име­ет Свое на­чало в От­це, но нель­зя ни на мгно­вение по­мыс­лить, что ког­да-ли­бо Сы­на Бо­жия не бы­ло. Бог жи­вет не во вре­мени, а в веч­ности, где нет ни прош­ло­го, ни бу­дуще­го, где все пре­быва­ет в не­из­менном нас­то­ящем. Нель­зя по­мыс­лить и то­го, что Бог Сын в ка­кой-ли­бо ме­ре не­равен От­цу, нап­ри­мер, что у Не­го иная сущ­ность, чем у От­ца, или что Он не­совер­шенная Лич­ность. Он есть “Свет от Све­та, Бог ис­тинный от Бо­га ис­тинно­го”.

14. Ересь Ария 

Не умея пред­ста­вить се­бе веч­ность, ду­мая, что веч­ность есть как бы бес­ко­неч­но для­ще­еся вре­мя, прес­ви­тер IV ве­ка Арий учил, что Сын Бо­жий не со­вечен От­цу, но что Он осо­бое выс­шее тво­рение. Он ду­мал, что, ес­ли Сын Бо­жий рож­да­ет­ся от От­ца, зна­чит бы­ло вре­мя, ког­да Его не бы­ло. Он не мог се­бе пред­ста­вить, что, ес­ли Отец от ве­ка без­на­чален, то Сын от ве­ка име­ет на­чалом От­ца. Отец яв­ля­ет­ся всег­да От­цом, по­тому что у Не­го всег­да есть Сын.

Уче­ние Ария выз­ва­ло дол­гую цер­ковную сму­ту. Свя­той Афа­насий Ве­ликий по­казал, что, ес­ли Сын Бо­жий был бы сот­во­рен, то, воп­ло­тив­шись, Он не мог бы нас спас­ти. Ес­ли не Бог стал че­лове­ком, то и че­ловек не мо­жет обо­жить­ся, не мо­жет спас­тись, не мо­жет со­еди­нить­ся с Бо­гом.

15. По­пыт­ка пу­тем ана­логии по­яс­нить пред­вечное рож­де­ние Сы­на Бо­жия 

В ми­ре сот­во­рен­ном труд­но най­ти при­мер, ко­торый по­мог бы нам пред­ста­вить пред­вечное рож­де­ние Бо­га-Сло­ва от От­ца. Так, че­лове­чес­кая мысль, вы­ражен­ная да­же в яр­ком ху­дожес­твен­ном сло­ве или об­ра­зе, не есть са­мос­то­ятель­ное жи­вое су­щес­тво. Так­же ре­бенок, рож­да­ясь, при­нима­ет толь­ко час­тично не­кото­рые свой­ства от­ца, при этом при­нима­ет их бес­созна­тель­но, как и отец бес­созна­тель­но пе­реда­ет их ре­бен­ку; кро­ме то­го, у ре­бен­ка есть мать. По­это­му не по­доба­ет пред­став­лять тай­ну про­ис­хожде­ния Бо­жес­твен­ных Ипос­та­сей на­подо­бие че­лове­чес­ко­го родс­тва. От­да­лен­ную ана­логию не­кото­рые бо­гос­ло­вы на­ходят в ду­хов­ном вли­янии учи­теля на сво­его пос­ле­дова­теля, ина­че го­воря, в ду­хов­ном от­цовс­тве и сы­новс­тве. 'В этом смыс­ле Апос­тол Па­вел пи­шет: “Я сно­ва в му­ках рож­де­ния, до­коле не изоб­ра­зит­ся в вас Хрис­тос!” (Гал. 4:19).

16. Свя­той Дух 

Бог Отец не толь­ко пред­вечно рож­да­ет Сы­на, Он так­же пред­вечно из­во­дит Свя­того Ду­ха, Ко­торый “от От­ца ис­хо­дит” (И­оан. 15:26).

В Свя­щен­ном Пи­сании и в тво­рени­ях Свя­тых От­цов мож­но най­ти мно­го уди­витель­ных слов о Свя­том Ду­хе и мно­жес­тво Его име­нова­ний. Дух Свя­той яв­ля­ет­ся как бы ды­хани­ем От­ца, ког­да Отец про­из­но­сит Свое Пред­вечное Сло­во. Дух Свя­той есть так­же как бы по­рыв люб­ви, или си­ла люб­ви От­ца, от­да­юще­го все Свое Сы­ну. Это вдох­но­вение От­ца от­кры­ва­юще­го Се­бя в Сы­не — Сло­ве Сво­ем. Он же име­ну­ет­ся Кра­сотой, или Све­том Бо­жес­твен­ной Ис­ти­ны, вос­си­яв­шей в Сы­не, но­сящем об­раз От­ца. Он же и Сла­ва Бо­жия, Сла­ва Бо­жес­твен­ной люб­ви и гар­мо­нии, царс­тву­ющей в Свя­той Тро­ице, или бла­женс­тво Бо­жес­твен­ной люб­ви. Еще на­зыва­ют Свя­того Ду­ха Бла­го­уха­ни­ем и Цве­том Бо­жес­тва; на­конец. Жизнью От­ца, Жизнью Сы­на, Бо­жес­твен­ною Жизнью, оли­цет­во­рен­ной в треть­ем Ли­це Свя­той Тро­ицы. Он есть “жиз­ни По­датель”, Дух жи­вот­во­рящий и Уте­шитель. Та­ким об­ра­зом. Свя­той Дух яв­ля­ет­ся лич­ным вы­раже­ни­ем жиз­ни.

17. Бо­жес­твен­ность Свя­того Ду­ха 

Так же как Бог-Сло­во, Дух Свя­той есть Бог рав­ный От­цу. Он ве­чен, как ве­чен Бог Отец и как ве­чен Сын Бо­жий. Бу­дучи как бы оли­цет­во­рен­ной жизнью и ды­хани­ем От­ца, Он и Сам в Се­бе име­ет пол­но­ту Бо­жес­твен­ной жиз­ни. И ес­ли Он есть Лю­бовь От­ца и Лю­бовь Сы­на, Он и Сам в Се­бе есть Лю­бовь. Сущ­ность Ду­ха Свя­того и все со­дер­жа­ние Его лич­ности те же, что у От­ца и Сы­на. Как и Сын Бо­жий, Свою Бо­жес­твен­ную сущ­ность Свя­той Дух при­нима­ет от От­ца. Свя­той Дух от­кры­ва­ет Бо­жес­твен­ную жизнь От­ца че­рез Сы­на — Бо­жие Сло­во.

18. Ана­логии, по­яс­ня­ющие тай­ну Свя­той Тро­ицы 

Иног­да, для по­яс­не­ния тай­ны Прес­вя­той Тро­ицы, От­цы Цер­кви при­бега­ют к об­ра­зам, за­имс­тво­ван­ным из ма­тери­аль­ной жиз­ни. Нап­ри­мер, огонь, по­рож­да­емый им свет и ис­хо­дящее от не­го теп­ло. Поль­зу­ют­ся они и об­ра­зами ду­шев­но-те­лес­ны­ми, как-то: мысль, вы­ражен­ная сло­вом и пе­реда­ва­емая зву­ком, при по­мощи ды­хания.

19. Пу­ти поз­на­ния Бо­га 

Ут­вер­ждая и выс­ка­зывая что-ли­бо о Бо­ге, на­до всег­да пом­нить, что Бог нас­толь­ко пре­вос­хо­дит все сот­во­рен­ное, что все на­ши по­нятия и сло­ва к Не­му, по-нас­то­яще­му, не при­ложи­мы. На­ши сло­ва от­но­сят­ся к сот­во­рен­но­му пред­метно­му ми­ру, но Бог вов­се не пред­мет. Все пред­ме­ты, ко­торые мы изу­ча­ем, яв­ля­ют­ся частью не­ко­его це­лого, а Бог не яв­ля­ет­ся ни частью это­го це­лого, ни да­же са­мым этим це­лым. Учи­тели Цер­кви нас­та­ива­ют, что, го­воря о Бо­ге, бы­ло бы пра­виль­нее не ут­вер­ждать, что Бог есть то или это, а, нап­ро­тив, го­ворить, что Бог не есть ни то, ни это. “Бог бес­ко­нечен и не­пос­ти­жим”, пи­шет свя­той И­оанн Да­мас­кин, “и собс­твен­но единс­твен­ное, что нам да­но по­нять, это Его бес­ко­неч­ность и не­пос­ти­жимость”. А свя­той Гри­горий Па­лама пи­сал: “Мы не мо­жем ни пред­ста­вить, ни опи­сать сверхъ­ес­тес­твен­ную при­роду Бо­га”. Свя­той Ва­силий Ве­ликий на­поми­на­ет, что на­ше поз­на­ние Бо­га тем бо­лее ог­ра­ниче­но, что ог­ра­ниче­но и на­ше зна­ние сот­во­рен­но­го ми­ра.

Бо­гос­ло­вие, в ко­тором го­ворит­ся о Бо­ге в от­ри­цатель­ных тер­ми­нах, на­зыва­ет­ся апо­фати­чес­ким.

Раз­мышле­ния о том, что Бог не есть ни это, ни то, а что Он всег­да вы­ше вся­кого на­шего пред­став­ле­ния, по­мога­ет нам ду­хов­но к Не­му приб­ли­зить­ся. Это не прос­тая иг­ра ума, а не­кото­рое его прис­по­соб­ле­ние сми­рени­ем приб­ли­зить­ся к выс­ше­му поз­на­нию, т.е. лич­но­му при­об­ще­нию к Бо­гу, Ко­торый, во­чело­вечив­шись, по Сво­ей люб­ви вы­ходит из Сво­ей не­пос­ти­жимой сущ­ности, от­кры­ва­ет­ся нам, бе­седу­ет с на­ми и от­да­ет­ся нам в свя­тых та­инс­твах. Апо­фати­чес­кое бо­гос­ло­вие есть приг­ла­шение для пос­ти­жения Бо­га от­ре­шить­ся от все­го зем­но­го не толь­ко умом, но и сер­дцем, так как, по сло­ву Са­мого Гос­по­да, толь­ко “чис­тые сер­дцем Бо­га уз­рят” (Матф. 5:8).

Пос­коль­ку че­ловек кре­щен, ми­ропо­мазан и жи­вет во Хрис­те, в не­го все­ля­ет­ся Дух Ис­ти­ны и он по­луча­ет поз­на­ние Бо­га.

ЧАСТЬ 2: Бог Тво­рец и Спа­ситель ми­ра 

А — Бог-Тво­рец и мир сот­во­рен­ный 

1. По­чему Бог сот­во­рил мир? 

Ис­по­ведуя ве­ру в Бо­га От­ца, Твор­ца не­ба и зем­ли, лю­ди ста­вят се­бе обыч­но три воп­ро­са: по­чему, для че­го и как Бог сот­во­рил мир?

На пер­вый воп­рос От­цы Цер­кви от­ве­ча­ют, что у Бо­га, со­вер­шенно­го и ни в чем не нуж­да­юще­гося, не бы­ло не­об­хо­димос­ти тво­рить мир, но сот­во­рение ми­ра име­ет смысл, так как Бог ра­зумен и мудр. Бу­дучи Сам Лю­бовью, Бог тво­рит мир по люб­ви и да­же по пре­из­бытку люб­ви. Бо­жес­твен­ная лю­бовь на­ходит уже пол­ное удов­летво­рение в со­вер­шенном единс­тве Лиц Свя­той Тро­ицы, но ча­ша Бо­жес­твен­ной люб­ви как бы пе­рели­ва­ет­ся че­рез край и Бог вы­зыва­ет из не­бытия Свое тво­рение, что­бы и оно при­час­ти­лось бла­женс­тву Его люб­ви. В этом от­вет и на вто­рой воп­рос: для че­го Бог тво­рит мир?

Уча так, От­цы Цер­кви стро­го пре­дуп­режда­ют, что нель­зя ду­мать (как ду­мали не­кото­рые ере­тики), что мир есть про­дол­же­ние, или по­рож­де­ние Бо­жес­твен­ной жиз­ни, или эма­нация Бо­жес­тва. При­рода ми­ра иная:

она под­верже­на пор­че, в ми­ре воз­можно па­дение. Но в Бо­ге все свя­то; и ес­ли бы Бог имел ту же при­роду, что мир, то не был бы Бо­гом. Бог тво­рит мир из ни­чего. Толь­ко это уче­ние поз­во­ля­ет мыс­лить о Бо­ге как все­совер­шенс­тве, а о ми­ре, с од­ной сто­роны, как нич­тожном, а с дру­гой — как име­ющем пе­чать Бо­жес­тва.

2. Вре­мя и веч­ность 

Не­ред­кий воп­рос: что бы­ло до сот­во­рения ми­ра, ли­шен смыс­ла, так как са­мое вре­мя сот­во­рено вмес­те с ми­ром. Вне ми­ра и вне вре­мени есть толь­ко веч­ный Бог и Бо­жес­твен­ная веч­ность. Там нет ни прош­ло­го, ни бу­дуще­го, а од­но веч­но-нас­то­ящее.

Ка­кова веч­ность, мы, по-нас­то­яще­му, жи­вя во вре­мени, знать не мо­жем. Но Гос­подь нас при­зыва­ет к веч­ной жиз­ни; Он ска­зал: “сия же есть жизнь веч­ная, да зна­ют Те­бя, еди­ного ис­тинно­го Бо­га, и пос­ланно­го То­бою И­ису­са Хрис­та” (И­оан. 17:3).

Став че­лове­ком. Гос­подь И­исус Хрис­тос жил на­шей вре­мен­ной жизнью, по Сво­ему же Бо­жес­тву пре­бывал в веч­ности. Че­рез Гос­по­да И­ису­са Хрис­та мы поз­на­ем, в не­кото­рой ме­ре, веч­ность. Ду­хов­ный опыт по­казы­ва­ет, что вы­сокие пе­режи­вания и, в осо­бен­ности, пла­мен­ная хрис­ти­ан­ская лю­бовь, де­ла­ющая нас при­час­тны­ми Хрис­ту, зас­тавля­ет за­бывать вре­мя, как бы вы­ходить из не­го; а дос­тигшие выс­ших ду­хов­ных сос­то­яний свя­тые в не­кото­рые мгно­вения пе­режи­вали та­кую пол­но­ту жиз­ни, ко­торая пред­став­ля­ет­ся нев­мести­мой ни в ка­кой зем­ной срок. Веч­но то, что бес­ко­неч­но цен­но; веч­но то, что дос­той­но веч­ности. Мы уже и те­перь дол­жны, сколь мо­жем, учить­ся веч­ной жиз­ни, и мы приб­ли­жа­ем­ся к ней, ког­да от­да­ем свое вре­мя все бо­лее и бо­лее цен­ным пе­режи­вани­ям, в осо­бен­ности Бо­гу.

3. Бог в от­но­шении ми­ра 

В от­но­шении ми­ра свер­хсу­щий и неп­риступ­ный Бог име­ет осо­бый об­раз бы­тия, ко­торый вы­ража­ет­ся в том, что Бог тво­рит мир, про­мыш­ля­ет о нем и от­кры­ва­ет­ся ему. Что­бы мир мог вос­при­нять Бо­жес­твен­ное от­кро­вение и при­час­тить­ся Бо­жес­твен­ной бла­жен­ной жиз­ни (для че­го он и соз­дан), мир сот­во­рен в не­кото­рой бо­го­об­разнос­ти — он име­ет на се­бе Бо­жес­твен­ную пе­чать. Бог сот­во­рил мир как бы по не­кото­рому пла­ну, и все­му сот­во­рен­но­му со­от­ветс­тву­ют Бо­жес­твен­ные об­ра­зы, осо­бые Бо­жий мыс­ли. Впро­чем — это не толь­ко мыс­ли, но и сло­ва Бо­жий и по­тому они име­ют твор­ческую си­лу, так как Сло­вом Бо­жи­им мир сот­во­рен. Сло­во Бо­жие — Ло­гос — это Сын Бо­жий. В от­но­шении сот­во­рен­но­го ми­ра Сло­во Бо­жие есть Сло­во всех слов. Смысл всех смыс­лов. Пре­муд­рость Бо­жия, так как в Нем зак­лю­чены мыс­ли о всем тво­рении.

Та­ким об­ра­зом, ис­по­ведуя ве­ру в Бо­га От­ца, Твор­ца не­ба и зем­ли, мы ис­по­веду­ем, что мир сот­во­рен Его твор­ческим Сло­вом, а так­же Его жи­вот­во­рящим Ды­хани­ем, т.е. Ду­хом Свя­тым. Ина­че го­воря, мы ве­рим, что вся Свя­тая Тро­ица учас­тву­ет в сот­во­рении ми­ра и в про­мыш­ле­нии о нем. Твор­ческие сло­ва, ко­торы­ми Бог вы­зыва­ет из не­бытия Свои тво­рения (это не­кото­рые Бо­жий во­ления или ве­ления), не­раз­лучны с жи­вот­во­рящи­ми си­лами и энер­ги­ями Бо­жес­тва; со­зидая мир, они нав­сегда пре­быва­ют в нем. Мир не толь­ко тво­рит­ся, но и со­дер­жится сло­вами Бо­жи­ими, по­это­му пе­чать Бо­жес­твен­ной кра­соты и смыс­ла не­отъ­ем­ле­ма от не­го.

4. Ес­тес­твен­ное от­кро­вение 

Бо­жес­твен­ная пе­чать от­ме­ча­ет так­же че­лове­чес­кую лич­ность и, сле­дова­тель­но, че­лове­чес­кое зна­ние и ис­кусс­тво. Од­на­ко толь­ко Бог об­ла­да­ет пол­ным зна­ни­ем, Он один зна­ет Свое тво­рение. Дру­гие ра­зум­ные су­щес­тва, Ан­ге­лы и лю­да, мо­гут иметь поз­на­ние в той ме­ре, пос­коль­ку они при­об­ща­ют­ся Бо­жес­твен­но­му Ра­зуму. Та­ким об­ра­зом че­ловек мо­жет поз­на­вать Бо­га, мир и са­мого се­бя че­рез изу­чение все­го сот­во­рен­но­го. Та­кое зна­ние мож­но наз­вать ес­тес­твен­ным от­кро­вени­ем. Но та­кое кос­венное поз­на­ние Бо­га всег­да не­совер­шенно, как не­совер­шенна и са­ма при­рода, в осо­бен­ности пос­ле то­го, как она бы­ла ис­порче­на гре­хом.

Ес­тес­твен­ное поз­на­ние, та­ким об­ра­зом, упо­доб­ля­ет­ся ви­дению сквозь тус­клое стек­ло, о чем го­ворит Апос­тол Па­вел (1 Кор. 13:12). Од­на­ко ес­тес­твен­ное поз­на­ние есть все же поз­на­ние Бо­га и мо­жет, с Его по­мощью, приб­ли­зить нас к Бо­гу.

Во вся­ком поз­на­нии Бог при­сутс­тву­ет не толь­ко как от­ра­жен­ный в при­роде, но и как сок­ры­тая Ис­ти­на. Ес­ли бы че­ловек не пал, ес­тес­твен­ное от­кро­вение мог­ло бы ему от­крыть мно­гое. Но в те­чение че­лове­чес­кой ис­то­рии оно бы­ло все бо­лее ис­ка­жено гре­хом. Следс­тви­ем это­го ис­ка­жения бы­ло по­яв­ле­ние язы­чес­ких ре­лигий и до­мыс­лов язы­чес­ких фи­лосо­фов (Рим. 1:20-25). По­это­му ис­тинное поз­на­ние ми­ра воз­можно лишь пу­тем лич­но­го от­кро­вения Бо­жия. Это и есть от­кро­вение, за­печат­ленное в Вет­хом и Но­вом За­ветах, .осо­бен­но в пос­леднем. В све­те от­кро­вения Но­вого За­вета смысл ес­тес­твен­но­го от­кро­вения ре­шитель­но ме­ня­ет­ся. Фи­лосо­фия и ис­кусс­тво Ан­тичнос­ти сох­ра­ня­ют не­кото­рую цен­ность, пос­коль­ку они мо­гут быть пре­об­ра­жены ис­ти­ной Но­вого За­вета. На­уч­ное ис­сле­дова­ние сох­ра­ня­ет свою сво­боду и пос­ле Еван­ге­лия Хрис­та, но лишь пос­коль­ку оно не на­вязы­ва­ет ме­тафи­зику, про­тиво­реча­щую Бо­жес­твен­но­му От­кро­вению, и собс­твен­ной сущ­ности, ко­торая есть пре­иму­щес­твен­но воп­ро­шание.

Хрис­ти­ан­ское ис­кусс­тво обя­затель­но от­ли­ча­ет­ся от нех­ристи­ан­ско­го, пос­коль­ку Хрис­тос (Бо­гоче­ловек) на­лага­ет на не­го Свою пе­чать. Это ис­кусс­тво ли­тур­ги­чес­кое, в нем при­от­кры­ва­ет­ся свет Божь­его Царс­тва. Ина­че го­воря, пос­ле Хрис­та ес­тес­твен­ное от­кро­вение име­ет си­лу, пос­коль­ку оно ос­ве­щено све­том Бо­жес­твен­но­го от­кро­вения.

5. Цель сот­во­рения ми­ра 

Мир име­ет не толь­ко бы­тие, но и за­дание, и цель: стать бо­гопо­доб­ным, дос­той­ным Бо­жес­твен­ной сла­вы и бла­женс­тва. Не­кото­рые Учи­тели Цер­кви по­яс­ня­ют, что выс­шая кра­сота есть песнь Бо­жес­твен­ной люб­ви, и что мир сот­во­рен, что­бы стать та­кою песнью, — не­кото­рой бо­жес­твен­ной сим­фо­ни­ей, хва­лой Бо­гу.

Но, пос­тавлен­ный во гла­ве тво­рения, че­ловек впал в грех и, тем са­мым, от­дал мир во власть лу­каво­го ду­ха. Та­ким об­ра­зом, мир стал аре­ной борь­бы меж­ду доб­ром и злом.

Доб­ро, кра­сота и ис­ти­на бы­ли вос­ста­нов­ле­ны крес­тны­ми стра­дани­ями и смертью Хрис­та. Бог ждет те­перь, что­бы че­ловек вер­нулся сво­бод­но к Не­му, сле­дуя по пу­ти Хрис­та, в Ко­тором вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся все ис­тинное пер­во­началь­ное наз­на­чение ми­ра. По сло­вам Апос­то­ла Пав­ла “вся тварь со­вокуп­но сте­на­ет и му­чит­ся до­ныне... в на­деж­де, что и она са­ма бу­дет ос­во­бож­де­на от рабс­тва тле­нию в сво­боду сла­вы де­тей Бо­жи­их” (Рим. 8:19-22).

6. Ан­ге­лы 

Сот­во­рен­ный Бо­гом не­види­мый мир, или не­бо, — это Ан­ге­лы. Они яв­ля­ют­ся ору­ди­ями Бо­жия про­мыс­ла и вес­тни­ками Бо­жи­ей во­ли. Свя­щен­ное Пи­сание рас­кры­ва­ет их дей­ствие в ре­шитель­ные для че­лове­чес­ко­го спа­сения мо­мен­ты ис­то­рии. Ан­ге­лы — это мо­гучие бес­те­лес­ные ду­хи, лич­ности, или умы. Они сот­во­рены и­ерар­хи­чес­ки; вмес­те они сос­тавля­ют единс­тво, или Со­бор, а раз­де­ля­ют­ся они на “во­инс­тва”. Ан­ге­лы на­зыва­ют­ся так­же “вто­рыми све­тами”.

Пред­по­лага­ют, что каж­дое тво­рение, и ро­ды, и ви­ды его, име­ют сво­его Ан­ге­ла; нап­ри­мер. Цер­кви, на­роды, семьи, при­род­ные сти­хии. Ан­гел от­дель­но­го че­лове­ка на­зыва­ет­ся Ан­ге­лом-Хра­ните­лем. Он по­мога­ет че­лове­ку в де­ле его спа­сения и обе­рега­ет его. Цер­ковь зна­ет це­лые служ­бы Ан­ге­лам и от­дель­ные к ним мо­лит­вы. Ан­ге­лы “с на­ми не­види­мо слу­жат” во вре­мя Бо­жес­твен­ной ли­тур­гии. Там, где не­веру­ющие ви­дят счас­тли­вый слу­чай, а ве­ру­ющие — про­яв­ле­ние Про­мыс­ла Бо­жия, там лег­че все­го опоз­на­ет­ся воз­дей­ствие свет­лых Сил. Это рас­кры­ва­ет­ся, нап­ри­мер, в кни­гах То­вита и Де­яний Апос­толь­ских.

Ан­ге­лы све­та не мо­гут тво­рить зла; они все­цело оп­ре­деле­ны к доб­ру и ему слу­жат, но впол­не сво­бод­но, са­ми из­би­рая на­илуч­шие пу­ти к осу­щест­вле­нию во­ли Бо­жи­ей.

К не­види­мому ми­ру при­над­ле­жат так­же пад­шие ан­ге­лы, или ду­хи зла. В на­шем греш­ном ми­ре их воз­дей­ствие пос­ти­га­ет­ся от­четли­вее; но, бо­лее дру­гих, ве­ру­ющие лю­ди соз­на­ют их ре­аль­ность.

7. Сот­во­рение ви­димо­го ми­ра 

Ви­димый мир сот­во­рен пос­ле ми­ра не­види­мого. Сна­чала был сот­во­рен свет, по­том бы­ла сот­во­рена не­кая пер­во­мате­рия, пос­те­пен­но при­нимав­шая, по Сло­ву Бо­жию и со­дей­стви­ем Свя­того Ду­ха, оп­ре­делен­ные фор­мы. Бог тво­рит мир прек­расным и ра­ду­ет­ся сот­во­рен­но­му. По Бо­жию по­веле­нию зем­ля са­ма про­из­во­дит рас­те­ния и жи­вот­ных. Вен­цом тво­рения яв­ля­ет­ся че­ловек.

8. Сот­во­рение че­лове­ка 

Бог соз­дал че­лове­ка из пра­ха зем­но­го по об­ра­зу Сво­ему и по­добию (Быт. 1:26), вду­нув в не­го ды­хание жиз­ни (Быт. 2:7). Та­ким об­ра­зом че­ловек двой­ствен по сво­ему сос­та­ву: по те­лу, и от­части по ду­шев­но­му ус­трой­ству, он при­над­ле­жит к при­род­но­му ми­ру, но воз­вы­ша­ет­ся над ним по сво­им ус­трем­ле­ни­ям и ду­хов­ным спо­соб­ностям. Мно­гие на­уч­ные ги­поте­зы мо­гут быть впол­не сог­ла­су­емы с ис­ти­ной биб­лей­ско­го по­вес­тво­вания. В кни­ге Бы­тия речь идет не о судь­бе че­лове­ка как фе­номе­на зо­оло­гии, но о его ре­лиги­оз­ном пред­назна­чении.

9. Об­раз Бо­жий в че­лове­чес­тве 

Ис­ти­на о сот­во­рении че­лове­ка по об­ра­зу и по по­добию Бо­жию пос­ти­га­ет­ся пол­нее пос­ле то­го, как об­раз Бо­жий вос­си­ял во всей свой чис­то­те в Бо­гоче­лове­ке, Гос­по­де И­ису­се Хрис­те. Хрис­ти­ан­ская ан­тро­поло­гия (уче­ние о че­лове­ке) воз­можна лишь в свя­зи с уче­ни­ем о Хрис­те (хрис­то­логи­ей).

Гос­подь при­шел да­ровать лю­дям единс­тво в люб­ви, по об­ра­зу единс­тва Лиц Свя­той Тро­ицы. По­это­му за об­раз Бо­жий в че­лове­ке в его мно­жес­твен­ности (в че­лове­чес­тве) на­до по­читать стрем­ле­ние к единс­тву всех. Соз­данные еди­ными по при­роде (еди­носущ­ны­ми), лю­ди дол­жны бы­ли, с по­мощью Бо­жи­ей, все бо­лее упо­доб­ля­ясь Бо­гу, со­вер­шенс­тво­вать свое единс­тво. Но грех раз­де­лил лю­дей.

Став че­лове­ком и по­бедив грех. Гос­подь вновь от­крыл лю­дям воз­можность осу­щест­влять Бо­гопо­доб­ное единс­тво. Он по­да­ет лю­дям объ­еди­ня­ющую лю­бовь, — этот выс­ший дар Свя­того Ду­ха. Бо­гопо­доб­ное единс­тво лю­дей дос­ти­га­ет­ся че­рез Хрис­та в Цер­кви. Хрис­тос — центр ис­тинно­го еди­нения че­лове­чес­тва. Он его Со­бира­тель, Он — Гла­ва Цер­кви.

Пре­подоб­ный ав­ва До­рофей вы­разил это в ге­омет­ри­чес­кой прит­че: Бог — центр кру­га, мир — круг, а лю­ди — точ­ки в лю­бом мес­те кру­га. Что­бы сбли­зить­ся всем точ­кам, на­ик­ратчай­ший путь — дви­жение по ра­ди­усам к цен­тру, т.е. к Бо­гу.

10. Об­раз Бо­жий в че­лове­ке 

Лю­ди в сво­ей мно­жес­твен­ности мо­гут осу­щест­влять об­раз Бо­жий, по­тому что каж­дый че­ловек име­ет его в се­бе. В от­дель­ном че­лове­ке, по уче­нию Свя­тых От­цов, об­раз Бо­жий есть пре­иму­щес­твен­но са­мое стрем­ле­ние к Бо­гу, а так­же спо­соб­ность вос­при­нимать Бо­жес­твен­ную лю­бовь и стре­мить­ся к единс­тву с Бо­гом и дру­гими людь­ми. Этим обус­ловле­ны и дру­гие бо­го­об­разные чер­ты в че­лове­ке. Из них Учи­тели Цер­кви осо­бен­но от­ме­ча­ют: сво­боду че­лове­ка, так как без нее — нет лич­ности и нет люб­ви, твор­ческие спо­соб­ности че­лове­ка, его царс­твен­ное по­ложе­ние в от­но­шении всей тва­ри и его стрем­ле­ние к со­вер­шенс­тву во всех об­ластях. Пос­леднее свой­ство да­ет че­лове­ку воз­можность быть при­час­тным к все­могу­щес­тву и все­веде­нию Бо­жи­им (дос­та­точ­но вспом­нить на­уч­ные и тех­ни­чес­кие дос­ти­жения че­лове­ка).

Выс­шее твор­чес­тво че­лове­ка есть ус­тро­ение сво­ей лич­ности и всей сво­ей жиз­ни, ина­че го­воря, ду­хов­ная жизнь, не­воз­можная без по­мощи свы­ше. Она зак­лю­ча­ет­ся в том, что че­ловек очи­ща­ет свою ду­шу и жизнь от все­го зло­го и вос­при­нима­ет, сколь мо­жет, свет Бо­жес­твен­ной люб­ви. В свя­зи с изу­чени­ем ду­хов­ной жиз­ни, От­цы раз­ли­ча­ют в че­лове­ке дух, ду­шу и те­ло. Дух — это то на­чало, ко­торое уп­равля­ет ду­шой и те­лом, а так­же об­ща­ет­ся с Бо­гом. Не­кото­рые же От­цы раз­ли­ча­ют лишь ду­шу и те­ло, но под­ра­зуме­вая, что в ду­ше есть и дух.

От­ме­чая в че­лове­ке на­личие те­ла, ду­ши и ду­ха, на­до иметь вви­ду, что это раз­ли­чение име­ет бо­лее все­го ме­тодо­логи­чес­кий ха­рак­тер. На де­ле че­ловек есть еди­ное су­щес­тво, во мно­гом очень от­личное от жи­вот­ных. От­ме­тим в те­ле че­лове­ка толь­ко не­кото­рые бо­лее важ­ные от­ли­чия от жи­вот­ных: вер­ти­каль­ное по­ложе­ние; го­лая ко­жа (нет ни шер­сти, ни перь­ев, ни че­шуи); го­лов­ной мозг по ве­су и слож­ности пре­вос­хо­дит мозг лю­бого жи­вот­но­го; воз­можность иметь или, по же­ланию, не иметь по­ловые сно­шения во вся­кое вре­мя (вне осо­бых цик­лов).

Ду­ша (име­юща­яся у жи­вот­ных и рас­те­ний) не­обы­чай­но слож­на. Она име­ет мыс­ли­тель­ную спо­соб­ность, вы­ража­емую сло­вом. По­это­му че­ловек на­зыва­ет­ся сло­вес­ным су­щес­твом, в от­ли­чие от бес­сло­вес­ных. Дух, име­ющий­ся у жи­вот­ных толь­ко в за­чаточ­ной фор­ме, есть преж­де все­го спо­соб­ность че­лове­ка раз­ли­чать выс­шие цен­ности: доб­ро и зло, ис­ти­ну и ложь, кра­соту и уродс­тво. Ес­ли вы­бор в этой об­ласти сде­лан, то дух стре­мит­ся под­чи­нить сво­ему ре­шению ду­шу и те­ло. Пре­иму­щес­твен­но че­рез свой дух че­ловек об­ща­ет­ся с дру­гими ду­хами и, ко­неч­но, с Бо­гом. Без об­ще­ния с Бо­гом дух че­лове­ка нес­по­собен най­ти нас­то­ящий кри­терий для оп­ре­деле­ния выс­ших цен­ностей, так как толь­ко Бог, Ко­торый Сам есть аб­со­лют­ное бла­го, ис­ти­на и кра­сота, мо­жет вер­но ука­зать ре­шение че­лове­ку. Ука­зан­ные выс­шие цен­ности не­раз­де­лимы, и пред­почте­ние од­ной из них ве­дет ли­бо к урод­ли­вому мо­рализ­му (фа­рисей­ство, за­кон­ни­чес­тво и про­чее), ли­бо к неб­ла­гому эс­те­тиз­му (по­зёрс­тву), или ко лжи вмес­то ис­ти­ны, ко­торая вклю­ча­ет в се­бя и бла­го, и кра­соту.

Кро­ме те­ла, ду­ши и ду­ха, че­ловек яв­ля­ет­ся еще лич­ностью. У каж­до­го че­лове­ка есть своя нес­равни­мая лич­ность, по­чему она и не­оп­ре­дели­ма, так как оп­ре­деле­ние дос­ти­га­ет­ся пу­тем срав­не­ний. Тем не ме­нее, лич­ность бо­лее все­го поз­на­ет­ся ин­ту­итив­но. На де­ле, ли­чен толь­ко Бог. Его дей­ствия не­оп­ре­деле­ны ни­чем из­вне. Бог бе­зус­ловно сво­боден и Его сво­бода вы­ража­ет­ся в бес­ко­рыс­тной люб­ви, царс­тву­ющей в Свя­той Тро­ице. Че­ловек же. тем бо­лее ли­чен (яв­ля­ет­ся лич­ностью), чем бо­лее он ис­полня­ет во­лю Бо­жию, и тем са­мым спо­собен к об­ще­нию в бес­ко­рыс­тной люб­ви. Но сво­бода че­лове­ка все же всег­да ог­ра­ниче­на, так как че­ловек яв­ля­ет­ся частью кос­мо­са и кос­ми­чес­кие си­лы вли­яют на не­го из­вне и из­нутри. Путь к сво­боде и пол­но­те лич­но­го су­щес­тво­вания, тем не ме­нее, ука­зан ему Бо­гоче­лове­ком И­ису­сом Хрис­том.

11. Муж­чи­на и жен­щи­на 

Сот­во­рив че­лове­ка. Бог соз­дал муж­чи­ну и жен­щи­ну и дал им за­поведь пло­дить­ся и мно­жить­ся, да­бы от­дель­ный че­ловек приб­ли­жал­ся к Бо­гу не в оди­ночес­тве, а в лю­бов­ном об­ще­нии с по­доб­ны­ми се­бе. Еди­ный об­раз Бо­жий в че­лове­ке от­ра­жа­ет­ся в нем по-раз­но­му в за­виси­мос­ти от по­ла и от воз­раста.

Все лю­ди рав­ны в сво­ем дос­то­инс­тве, но муж­чи­на име­ет не­кото­рое пер­венс­тво в твор­чес­тве и от­ветс­твен­ности, а жен­щи­на сот­во­рена как по­мощ­ни­ца и вдох­но­витель­ни­ца муж­чи­ны. Адам сот­во­рен пер­вым, ему да­на власть име­новать жи­вот­ных и ему же да­на за­поведь воз­де­лывать рай­ский сад. По гре­хопа­дении, Бог воп­ро­ша­ет спер­ва Ада­ма. У вет­хо­завет­ных Пат­ри­ар­хов и в из­бран­ном на­роде муж­чи­на гла­венс­тву­ет в семье и свя­щен­но­дей­ству­ет. В Но­вом За­вете пер­венс­тво в твор­чес­тве и от­ветс­твен­ности муж­чи­ны про­дол­жа­ет рас­кры­вать­ся. Сын Бо­жий, Тво­рец ми­ра, во­чело­вечил­ся в муж­ском ро­де и, став “Но­вым Ада­мом”, тво­рит но­вую тварь, вос­ста­нав­ли­вая об­раз Бо­жий в че­лове­ке. К муж­ско­му ро­ду при­над­ле­жат свя­той И­оанн Крес­ти­тель и Апос­то­лы. Муж­ско­му ро­ду вве­рено но­воза­вет­ное свя­щенс­тво.

С дру­гой сто­роны, пре­выше вся­кой тва­ри поч­те­на Бо­гом Его Ма­терь Прис­но­дева Ма­рия. Пер­вая Ева вдох­но­вила на зло; “Вто­рая Ева” — Бо­горо­дица — низ­во­дит на зем­лю бла­годать Свя­того Ду­ха — это выс­шее вдох­но­вение в стро­итель­стве свя­той хрис­ти­ан­ской жиз­ни. В Сво­ем прис­но­девс­тве Она да­ет вдох­но­витель­ный об­раз вы­сочай­шей це­лос­тнос­ти и гар­мо­нии, к ко­торо­му дол­жен стре­мить­ся весь мир. Как Ма­терь Бо­жия и как Ма­терь все­го об­новлен­но­го че­лове­чес­тва, “Вто­рая Ева” — Прис­но­дева Ма­рия, дав ми­ру пи­щу бес­смер­тия — плоть Сы­на Сво­его, Сво­им уни­вер­саль­ным жер­твен­ным ма­теринс­твом ука­зыва­ет путь вся­кой ма­тери-хрис­ти­ан­ке — путь за­боты об ум­но­жении, пи­тании, хра­нении и пре­об­ра­жении все­го жи­вуще­го.

На­рав­не со свя­тыми му­жами. Бог прос­ла­вил в Цер­кви мно­жес­тво свя­тых жен; не­кото­рые из них по­чита­ют­ся “рав­но­апос­толь­ны­ми”.

12. Зло 

Все су­щес­тву­ющее, как соз­данное свер­хра­зум­ным Бо­гом, ос­мыслен­но и по­тому объ­яс­ни­мо. Но Бог зла не сот­во­рил и по­тому оно не име­ет смыс­ла и как бес­смыс­ли­ца — не­объ­яс­ни­мо. Не бу­дучи сот­во­рен­ным, зло, собс­твен­но, и не су­щес­тву­ет. Это как бы мни­мая ве­личи­на, или не­бытие, ко­торое, Бо­жи­им по­пуще­ни­ем, мо­жет как-то про­яв­лять­ся. Зло — это ук­лон бы­тия к не­бытию, дви­жение к мни­мой це­ли, из­вра­щение, ложь, бо­лезнь бы­тия. Как си­ла, нап­равлен­ная к не­бытию, зло всег­да раз­ру­шитель­но. По мне­нию Свя­тых От­цов, Бог по­пус­тил бы­тию ук­ло­нять­ся к не­бытию, что­бы оно сво­бод­но ут­вер­жда­лось в сво­ем бы­тии, так как нас­то­ящее бы­тие — это сво­бод­ное бы­тие, сво­бод­но же­ла­ющее быть бы­тие.

Зло — это неп­ра­виль­но по­нятая сво­бода и не­вер­но нап­равлен­ная во­ля, ина­че го­воря, злая во­ля. Она мо­жет про­яв­лять­ся пос­коль­ку име­ет­ся лич­ность, ко­торой при­над­ле­жит. Этой лич­ностью, преж­де все­го, яв­ля­ет­ся злой дух, или дь­явол. Ко­неч­но, и он был соз­дан бла­гим, т. к. Бог ни­чего зло­го не соз­да­вал. Толь­ко сам этот, ра­нее бла­гой дух мог ук­ло­нить­ся ко злу и пасть. Свя­тая Цер­ковь учит о па­дении свет­ло­го ду­ха, став­ше­го дь­яво­лом.

13. Па­дение Ден­ни­цы 

Ан­ге­лы и лю­ди, соз­данные для люб­ви и для об­ще­ния с Бо­гом и меж­ду со­бою, как лич­ности по­доб­ны со­об­ща­ющим­ся со­судам, ко­торые дол­жны, пос­то­ян­но на­пол­ня­ясь, пе­реда­вать свое со­дер­жа­ние друг дру­гу. Са­ма жизнь есть об­ще­ние в люб­ви и, преж­де все­го, с ис­точни­ком ее — Бо­гом.

По не­объ­яс­ни­мой при­хоти, пер­вая по бли­зос­ти к Бо­гу, сот­во­рен­ная Им лич­ность, выс­ший ан­гел — Ден­ни­ца или Лю­цифер (но­ситель све­та) за­хотел иметь все лишь для се­бя, ни­чего ни­кому не от­да­вая. По сло­вам Свя­тых От­цов, он за­любо­вал­ся со­бою и стал как бы са­мозам­кну­тым пус­тым со­судом. Этот пер­вогрех на­зыва­ет­ся то гор­достью, то се­бялю­би­ем, а те­перь эго­из­мом. Суть его в сво­еко­рыс­тном по­воро­те вни­мания на са­мого се­бя, или та­кой ис­клю­читель­ный ин­те­рес к са­мому се­бе, что собс­твен­ное “я” ста­вит­ся в цен­тре ми­роз­да­ния. Он де­ла­ет­ся ку­миром для са­мого се­бя, а все ос­таль­ное — средс­твом к его уб­ла­жению, те­ря­ющим свою са­моцен­ность. Бес­ко­рыс­тный ин­те­рес к Бо­гу и к ми­ру, по этой при­чине, увя­да­ет и са­мозам­кнув­ша­яся лич­ность все бо­лее опус­то­ша­ет­ся. Но лич­ность, как и при­рода, не тер­пит пус­то­ты и на­чина­ет за­пол­нять­ся пло­дами сво­его во­об­ра­жения (сур­ро­гата­ми). От­сю­да рож­да­ют­ся страс­ти, т. е. вле­чение ко мно­жес­тву раз­личных идо­лов. По­теряв связь с Бо­гом, пад­ший дух ищет за­быть­ся в чем по­пало.

У са­мого изоб­ре­тате­ля зла пус­то­та и хо­лод оди­ночес­тва обер­ну­лись за­вистью. Не­ис­тре­бимое в жи­вом су­щес­тве же­лание люб­ви и еди­нения, в его са­мозам­кну­той лич­ности, ста­ло си­лой не­навис­ти и раз­ру­шения. Не­воз­можность бо­лее дос­ти­гать единс­тва в пол­но­те бы­тия прев­ра­тилась в стрем­ле­ние дос­тигнуть это­го во все­об­щем унич­то­жении. Но та­кое об­на­жен­ное пре­дель­ное зло не лег­ко мо­жет най­ти ис­полни­теля сре­ди тех, кто но­сит пе­чать Твор­ца, и по­тому, что­бы соб­лазнить, зло при­киды­ва­ет­ся доб­ром, т. е. при­бега­ет к об­ма­ну и лжи.

Гос­подь го­ворит, что са­тана “че­лове­ко­убий­ца от на­чала и отец лжи” (И­оан.8:44).

Об­ма­ном же, ве­ро­ят­но, дь­явол ув­лек в без­дну дру­гих ду­хов; пу­тем лжи и кле­веты он до­бил­ся гре­хопа­дения пер­вых лю­дей.

14. Гре­хопа­дение че­лове­ка 

Биб­лей­ский рас­сказ о гре­хопа­дении че­лове­ка — это об­раз вся­кого че­лове­чес­ко­го ис­ку­шения и па­дения. Вни­кая в не­го, мы ви­дим:

1) че­ловек, сог­ре­шая, бы­ва­ет не единс­твен­ным ви­нов­ни­ком гре­ха; он бы­ва­ет об­ма­нут и впа­да­ет в са­мо­об­ман.

2) Ис­ку­ша­ясь, че­ловек сох­ра­ня­ет сво­боду вы­бора (Ева ко­леб­лется, спо­рит со зми­ем).

3) Ис­ку­шение на­чина­ет­ся с соб­лазни­тель­но­го пред­став­ле­ния.

4) Оно по­пус­ка­ет­ся Бо­гом, что­бы ис­пы­тать и ут­вердить че­лове­чес­кую сво­боду. Пре­дуп­режде­ние Бо­жие об опас­ности вку­шения от дре­ва “поз­на­ния доб­ра и зла” — это го­лос Бо­жес­твен­ной люб­ви. По­верив ему, че­ловек ут­вердил­ся бы в сво­боде, так как сво­бода осу­щест­вля­ет­ся в люб­ви. Пос­ту­пать сво­бод­но зна­чит пос­ту­пать по люб­ви.

5) Не пос­ту­па­ющий по люб­ви к Бо­гу впа­да­ет в грех и те­ря­ет сво­боду. Пер­вые лю­ди, сог­ре­шив, ста­ли ра­бами гре­ха; сви­детель­ство это­му в це­пи пос­ле­ду­ющих па­дений (пря­чут­ся от Бо­га, сва­лива­ют ви­ну один на дру­гого и т.д.).

6) Об­ман и са­мо­об­ман в гре­хе — это неп­ра­виль­но по­нятая сво­бода, ве­ра в кле­вету. Кле­вета в том, что зов Бо­жес­твен­ной люб­ви по­нят как на­силие. Бог не ста­вит Се­бя в по­ложе­ние на­чаль­ни­ка, а че­лове­ка в по­ложе­ние под­чи­нен­но­го. Он — Отец и хо­чет, что­бы че­ловек был Ему сы­ном и, по сы­нов­ней люб­ви, сле­довал за Ним.

15. Пос­ледс­твия гре­ха 

В гре­хе пер­вых лю­дей был и чувс­твен­ный мо­мент:

пред­почте­ние прек­расно­го на вид пло­да ис­полне­нию во­ли Бо­жи­ей. Тут на­руше­ние не­об­хо­димо­го для здо­ровья лич­ности пос­та и при­сущее вся­кому гре­ху — под­чи­нение выс­ше­го низ­ше­му. Пос­ледс­твие гре­ха — по­теря рая. Преж­де все­го, это то сос­то­яние внут­ренне­го опус­то­шения, о ко­тором ска­зано вы­ше. Кро­ме то­го, для че­лове­ка как су­щес­тва не толь­ко ду­хов­но­го, но и те­лес­но­го, име­ют­ся и дру­гие горь­кие пос­ледс­твия. В час­тнос­ти, ис­ка­жа­ет­ся его ро­довая жизнь, по­ража­емая раз­личны­ми страс­тя­ми. Ро­ды ста­новят­ся для жен­щи­ны му­читель­ны­ми. Труд то и де­ло те­ря­ет твор­ческую ра­дость. Сре­ди лю­дей вмес­то единс­тва в люб­ви на­чина­ет­ся раз­дор и да­же убий­ство. Са­мая лич­ность че­лове­ка, ут­ра­тив­шая все­целую лю­бовь, ко­торая ее объ­еди­няла, раз­ры­ва­ет­ся мно­жес­твом по­жела­ний, те­ря­ет свою це­лос­тность, це­ломуд­рие. За бо­лезнью лич­ности и ее раз­ло­жени­ем сле­ду­ют бо­лез­ни ду­ши и те­ла и, на­конец, смерть. Для за­болев­шей лич­ности бес­смер­тие бы­ло бы не­выно­симо и Бог, не до­пус­тивший сог­ре­шив­ше­го че­лове­ка вку­сить от дре­ва жиз­ни (бес­смер­тия), ока­зыва­ет че­лове­ку ми­лость.

16. Пер­во­род­ный грех 

Гре­хопа­дени­ем пер­вых лю­дей — Ада­ма и Евы — “грех во­шел в мир, и гре­хом смерть” (Рим. 5:12). Рас­по­ложе­ние ко гре­ху и все пос­ледс­твия гре­ха, вклю­чая смер­тность, ста­ли нас­ледс­твен­ны­ми. Но об­раз Бо­жий, хо­тя и ос­лаблен­ный и по­тем­ненный, не был ут­ра­чен че­лове­ком, и для не­го ос­та­лась воз­можность спа­сения, воз­можность как бы вновь на­чать жизнь, к ко­торой он был приз­ван в раю. Че­ловек пал и из­ме­нил­ся, но Бог и лю­бовь Бо­жия не­из­ме­ня­емы; и Бог при­ходит на по­мощь сво­ему пад­ше­му тво­рению. Кни­ги Вет­хо­го За­вета зак­лю­ча­ют в се­бе ис­то­рию пос­то­ян­но во­зоб­новля­емо­го Бо­гом обе­щания спа­сения и его под­го­тов­ки.

17. Как Бог мог по­пус­тить грех? 

Воз­можность для че­лове­ка гре­шить и, тем са­мым, вы­зывать все ужас­ные пос­ледс­твия гре­ха, не­ред­ко по­рож­да­ет му­читель­ное не­до­уме­ние, а то и пря­мое сом­не­ние в бла­гос­ти Бо­жи­ей и да­же в Его су­щес­тво­вании. Не­ред­ко мож­но ус­лы­шать: “ес­ли Бог благ. Он не мо­жет до­пус­тить зла, а ес­ли Он его до­пус­ка­ет, то зна­чит Он не благ или не все­могущ, а по­тому и не Бог, или же прос­то Его и нет”. На это Бо­жес­твен­ное от­кро­вение нам от­ве­ча­ет: 1) ес­ли бы че­ловек не был соз­дан сво­бод­ным, он не был бы бо­го­об­разной лич­ностью (а был бы ме­ханиз­мом); 2) дав че­лове­ку воз­можность гре­шить, Бог пред­вечно взял от­ветс­твен­ность за грех че­лове­ка на Се­бя. За грех че­лове­ка Бог пла­тит бес­ко­неч­ной жер­твен­ной лю­бовью, от­да­вая для ис­купле­ния и спа­сения че­лове­ка Сво­его Сы­на. Вре­мен­но ли­шив че­лове­ка бес­смер­тия, Бог Сам при­нима­ет смерть, что­бы дать че­лове­ку веч­ную жизнь. Но со­вер­шая этот ве­личай­ший акт ми­лосер­дия, Бог и здесь сох­ра­ня­ет за че­лове­ком сво­боду — при­нять или не при­нять это выс­шее вы­раже­ние Бо­жес­твен­ной люб­ви, вку­сить или не вку­сить от пло­дов но­вого “дре­ва жиз­ни”, к ко­торо­му Бог вновь до­пус­ка­ет че­лове­ка. Это дре­во жиз­ни, воз­вра­щен­ное че­лове­ку, есть крест Гос­по­день — дре­во жер­твен­ной люб­ви.

18. Апо­логе­тика 

Апо­логе­тика, бо­гос­лов­ская на­ука, оп­ро­вер­га­ющая на­пад­ки на на­шу ве­ру, пы­талась в преж­нее вре­мя сог­ла­совать дан­ные ис­то­ричес­ких и ес­тес­твен­ных на­ук с биб­лей­ски­ми. В на­ше вре­мя она ог­ра­ничи­ва­ет­ся ука­зани­ем на то, что ис­ти­ны Биб­лии и на­уки, как от­но­сящи­еся к раз­ным об­ластям зна­ния, не мо­гут друг дру­гу про­тиво­речить. Биб­лия сви­детель­ству­ет о дей­ствии Бо­га в ми­ре, а на­ука ис­сле­ду­ет са­мый мир. К ре­лиги­оз­ным ис­ти­нам Вет­хо­го За­вета, не­под­судным на­уке, от­но­сят­ся, глав­ным об­ра­зом, ис­ти­ны о еди­нобо­жии, о сот­во­рении ми­ра из ни­чего, о бо­го­об­разнос­ти че­лове­ка и единс­тве че­лове­чес­ко­го ро­да, о гре­хопа­дении и об обе­щании и под­го­тов­ле­нии яв­ле­ния Спа­сите­ля. Все ос­таль­ное под­судно на­уке и, при­води­мые в Биб­лии, без на­уч­ных це­лей, све­дения о при­роде ми­ра сов­ре­мен­ная апо­логе­тика, в со­от­ветс­твии с дан­ны­ми дру­гих на­ук, счи­та­ет лишь за­писью обыч­ных пред­став­ле­нии древ­них се­мит­ских пле­мен.

19. Зна­чение Вет­хо­го За­вета 

От­кры­ва­ясь лю­дям че­рез лю­дей же — свя­тых про­роков, пол­но­ту Сво­его от­кро­вения Бог явил в Бо­гоче­лове­ке И­ису­се Хрис­те. Под­го­тов­лявший Его яв­ле­ние, Вет­хий За­вет есть пред­вопло­щение Бо­жес­твен­но­го Сло­ва, еще не в че­лове­ке, а в че­лове­чес­ком сло­ве и по­тому име­ющем не толь­ко Бо­жес­твен­ную, но и че­лове­чес­кую сто­рону. Та­ким об­ра­зом Вет­хий За­вет мож­но изу­чать и как че­лове­чес­кий до­кумент.

Единс­твен­но пра­виль­ный ду­хов­ный под­ход к Биб­лии зак­лю­ча­ет­ся в уме­нии ви­деть Бо­жес­твен­ное сквозь че­лове­чес­кое и веч­ное сквозь вре­мен­ное. Нель­зя за­бывать еще, что до Хрис­та Бо­жес­твен­ная ис­ти­на от­кры­валась пос­те­пен­но, по­чему к со­быти­ям Вет­хо­го За­вета неп­ри­мени­мы оцен­ки, вы­тека­ющие из пол­но­ты Хрис­то­вой ис­ти­ны.

Ве­ру­ющий, ут­вердив­ший­ся в та­ком ду­хов­ном под­хо­де к Биб­лии, уже не бу­дет сму­щать­ся тем, что биб­лей­ские пред­став­ле­ния о фи­зичес­ких яв­ле­ни­ях ми­ра не сов­па­да­ют с сов­ре­мен­ны­ми (то­же всег­да от­но­ситель­ны­ми), что не­кото­рые кни­ги Вет­хо­го За­вета сос­тавля­лись не в те го­ды, как ду­мали рань­ше, или что мно­гие пос­тупки вет­хо­завет­ных пра­вед­ни­ков не со­от­ветс­тву­ют хрис­ти­ан­ской эти­ке.

Нес­мотря на все это, оба За­вета — это еди­ное Бо­жес­твен­ное от­кро­вение. Ве­личие Вет­хо­го За­вета ос­та­ет­ся не­поко­леби­мым; его суть в не­ук­лонном и все бо­лее пол­ном рас­кры­тии Бо­жес­твен­ной ис­ти­ны, в неп­ре­рыв­ном при­готов­ле­нии ко Хрис­ту, нес­мотря на упор­но про­яв­ля­ющу­юся не­мощь и соп­ро­тив­ле­ние пад­ше­го “вет­хо­го” че­лове­ка.

Б — Уче­ние о Хрис­те 

1. Ми­лосер­дный Бог при­ходит на по­мощь пад­ше­му че­лове­ку 

Бог есть лю­бовь и это зна­чит, что нич­то не мо­жет на­рушить Его люб­ви. По­это­му Бог не пе­рес­та­ет по­могать пад­ше­му че­лове­ку ис­полнять свое пред­назна­чение, из­бавляя его, преж­де все­го, от рабс­тва дь­яво­лу и гре­ху. Ми­лос­ти­во спо­собс­твуя это­му. Бог не от­ни­ма­ет у че­лове­ка и преж­них да­ров Сво­ей люб­ви и, сре­ди них, раз нав­сегда да­рован­ной сво­боды. Че­ловек пал по сво­ей во­ле; по сво­ей во­ле он дол­жен и встать.

Что­бы это ста­ло воз­можным, при на­личии со­вер­шенно не­об­хо­димой Бо­жес­твен­ной по­мощи. Бог воз­же­лал Сам приб­ли­зить­ся к от­павше­му от Не­го че­лове­ку так, что­бы тот, не ус­тра­ша­ясь Его, мог бы вновь сво­бод­но со­вер­шить свой вы­бор и вер­нуть­ся к Бо­гу.

Сын Бо­жий со­делал­ся Сы­ном Че­лове­чес­ким для то­го, что­бы сде­лать сы­нов че­лове­чес­ких сы­нами Бо­жи­ими. Бог стал че­лове­ком, что­бы че­ловек стал бо­гом по бла­года­ти. Бес­смертный при­нима­ет об­раз смер­тно­го, что­бы смер­тно­му дать бес­смер­тие.

2. Бо­гоче­ловек 

Бог-Сло­во стал че­лове­ком И­ису­сом Хрис­том. Имя И­исус оз­на­ча­ет “Бог спа­са­ет”, или ко­роче “Спа­ситель”. Хрис­тос зна­чит “По­мазан­ник”. Гос­подь И­исус Хрис­тос — не толь­ко Бог, яв­ля­ющий в че­лове­чес­кой жиз­ни Свою Бо­жес­твен­ную жизнь, не толь­ко Пред­вечное Сло­во Бо­жие, воз­ве­ща­ющее Бо­жес­твен­ные тай­ны че­лове­чес­ким язы­ком, не толь­ко Бо­жес­твен­ный Учи­тель или Об­раз Бо­жий, яв­ленный в со­вер­шенном че­лове­ке, а Бо­гоче­ловек.

3. Бо­гоче­ловек-Спа­ситель 

В ли­це И­ису­са Хрис­та Бо­жес­твен­ная при­рода со­еди­нилась с че­лове­чес­кой, что­бы че­лове­чес­кое ес­тес­тво при­час­ти­лось Бо­жес­твен­но­му.

Прав­да, вся­кое тво­рение Бо­жие соз­да­но и су­щес­тву­ет по­тому, что оно уже при­час­тно Бо­жес­твен­но­му Сло­ву, т.е. Бо­жес­твен­ной мыс­ли и смыс­лу, но че­рез воп­ло­щение Бо­га-Сло­ва че­ловек воз­вы­ша­ет­ся на но­вую сту­пень, де­ла­ет­ся “но­вой тварью”, ко­торая спо­соб­на жить не толь­ко сво­ей, но и Бо­жес­твен­ной, веч­ной жизнью. Пос­ле Бо­говоп­ло­щения каж­дый че­ловек мо­жет всту­пая в Цер­ковь, жить од­ной жизнью со Хрис­том. Каж­дый че­ловек приз­ван стать хра­мом Свя­того Ду­ха и быть усы­нов­ленным Бо­гу От­цу. Это и есть вос­ста­нов­ле­ние об­ра­за Бо­жия в че­лове­ке.

4. Апос­то­лы пе­ред ли­цом Бо­гоче­лове­ка 

Свя­тые Апос­то­лы спер­ва уз­на­ли в сво­ем Учи­теле обе­щан­но­го Спа­сите­ля, Мес­сию, а по­том и Са­мого воп­ло­тив­ше­гося Бо­га. Эту ве­ру, от ли­ца Апос­то­лов, ис­по­ведал Апос­тол Петр и Гос­подь от­ве­тил ему, что, “не плоть и кровь от­кры­ли те­бе это, но Отец Мой, су­щий на не­бесах” (Матф. 16:17). С тех пор Апос­то­лы жи­ли этим со­вер­шенно но­вым, не­быва­лым, страш­ным и бес­ко­неч­но ра­дос­тным соз­на­ни­ем, что пе­ред ни­ми и с ни­ми жи­вет Сам Бог, став­ший че­лове­ком. Тре­петом это­го соз­на­ния пол­ны все апос­толь­ские пи­сания, в осо­бен­ности же Апос­то­ла И­оан­на: “О том, что мы слы­шали, что ви­дели сво­ими оча­ми, что рас­смат­ри­вали, и что ося­зали ру­ки на­ши, о Сло­ве жиз­ни. Ибо жизнь яви­лась, и мы ви­дели и сви­детель­ству­ем, и воз­ве­ща­ем вам сию веч­ную жизнь, ко­торая бы­ла у От­ца и яви­лась нам... и сие пи­шем вам, что­бы ра­дость ва­ша бы­ла со­вер­шенна” (1 И­оан. 1;1—4).

Для Апос­то­лов бы­ло оче­вид­ностью, что И­исус есть Бог, став­ший че­лове­ком; толь­ко со­зер­цая Хрис­та, они уз­на­ли, что Бог есть свет и лю­бовь, и что нет в Нем ни­какой ть­мы (1 И­оан. 1;5 и 4;8).

5. Лже­уче­ния о Хрис­те и Хал­ки­дон­ский дог­мат 

Уже на­чиная с апос­толь­ско­го ве­ка не­кото­рые лю­ди ста­ли не­вер­но учить о Гос­по­де И­ису­се Хрис­те.

Так до­кеты учи­ли, что Хрис­тос был лишь Бо­гом и толь­ко ка­зал­ся че­лове­ком. Арий учил, что Сын Бо­жий — вто­рое Ли­цо Прес­вя­той Тро­ицы — есть толь­ко тво­рение, ка­ковым Он ос­та­ет­ся и воп­ло­тив­шись. Поз­же Нес­то­рий ут­вер­ждал, что от Де­вы Ма­рии ро­дил­ся лишь че­ловек, с ко­торым Бог со­еди­нил­ся и оби­тал в Нем, как в хра­ме. По­это­му Нес­то­рий на­зывал Де­ву Ма­рию не Бо­горо­дицею, а Хрис­то­роди­цей. Ис­хо­дя из этих по­ложе­ний, Нес­то­рий раз­де­лял Бо­жес­твен­ную и че­лове­чес­кую при­роду во Хрис­те так, что ви­дел в Нем как бы двух лиц, со­еди­нив­шихся лишь для об­ще­го дей­ствия, пре­иму­щес­твен­но в си­лу нравс­твен­но­го уси­лия И­ису­са Хрис­та, как че­лове­ка. В про­тиво­полож­ность Нес­то­рию, ума­ляв­ше­му Бо­жес­твен­ность Хрис­та, мо­нофи­зиты учи­ли, что в И­ису­се Хрис­те че­лове­чес­кое ес­тес­тво бы­ло пог­ло­щено Бо­жес­твен­ным, тем са­мым ума­ляя че­лове­чес­тво Хрис­та*. При обо­их ук­ло­нени­ях от ис­ти­ны са­мое Бо­говоп­ло­щение, жер­твен­ная жизнь и смерть Гос­по­да, как и пос­ле­ду­ющее вос­кре­сение, пе­рес­та­ют быть спа­ситель­ны­ми для че­лове­ка. Толь­ко ес­ли ис­тинный Бог при­об­щен во Хрис­те все­му че­лове­чес­ко­му, то мо­жет спас­тись и каж­дый че­ловек, при­об­ща­ясь Хрис­ту ве­рою, жизнью и че­рез свя­тые та­инс­тва.

Пра­вос­лавное уче­ние о со­еди­нении во Хрис­те Бо­жес­твен­ной и че­лове­чес­кой при­роды бы­ло из­ло­жено в 451 го­ду на 4-ом Все­лен­ском Со­боре в Хал­ки­доне. В этом оп­ре­деле­нии го­ворит­ся, что И­исус Хрис­тос есть со­вер­шенный Бог и со­вер­шенный че­ловек, еди­носущ­ный Бо­гу От­цу по Бо­жес­тву и еди­носущ­ный нам по че­лове­чес­тву, во всем по­доб­ный нам, кро­ме гре­ха, рож­денный преж­де ве­ков от Бо­га От­ца по Бо­жес­тву и от Ма­рии Де­вы по че­лове­чес­тву, и что оба ес­тес­тва в Нем со­еди­нены нес­литно, не­из­менно, не­раз­дель­но и не­раз­лучно, сох­ра­няя всег­да свои осо­бен­ности при еди­ном Ли­це или Ипос­та­си. Это оз­на­ча­ет, что че­лове­чес­тво во Хрис­те не име­ет сво­его от­дель­но­го ли­ца, а Са­ма Бо­жес­твен­ная Лич­ность Сы­на Бо­жия об­ле­ка­ет­ся в че­лове­чес­кую при­роду, чем и дос­ти­га­ет­ся все­целое ее ос­вя­щение. Тем не ме­нее, че­лове­чес­кая при­рода (ес­тес­тво) во Хрис­те име­ет свою во­лю, от­дель­ную от во­ли Бо­жес­тва, хо­тя эта во­ля всег­да сво­бод­но под­чи­ня­ет­ся во­ле Бо­жес­твен­ной. Уче­ние о двух во­лях во Хрис­те бы­ло зак­репле­но в 680 го­ду на 6-ом Все­лен­ском Со­боре в оп­ро­вер­же­ние лже­уче­ния мо­нофе­литов, ко­торые, же­лая при­мирить пра­вос­лавных с мо­нофи­зита­ми, ут­вер­жда­ли, что, при двух ес­тес­твах, в И­ису­се Хрис­те дей­ству­ет толь­ко Бо­жес­твен­ная во­ля.

6. Сви­детель­ства о Бо­жес­твен­ности Хрис­та 

При всей ка­жущей­ся не­веро­ят­ности то­го, что Бог стал че­лове­ком, это чу­до Бо­говоп­ло­щения для чис­тых сер­дцем Апос­то­лов и дру­гих бли­жай­ших уче­ников Хрис­та не мог­ло не быть оче­вид­ным. Преж­де все­го Гос­подь Сам соз­на­вал Се­бя Бо­гом и че­лове­ком и об этом учил. При­том та­кое не­быва­лое от­кро­вение ис­хо­дило из уст че­лове­ка, в ко­тором всег­да об­на­ружи­вались ве­личай­шая прав­ди­вость, не­обык­но­вен­ная пре­муд­рость и пол­ное бес­ко­рыс­тие. Об ис­тиннос­ти уче­ния Хрис­та о Нем Са­мом, та­ким об­ра­зом, преж­де все­го сви­детель­ству­ет Его Лич­ность, а по­том и са­мое уче­ние, в сво­ей строй­нос­ти яв­ля­ющее та­кое единс­тво, что, при­няв часть его, труд­но не при­нять его и в це­лом.

Для уве­ровав­ших, или да­же толь­ко на­чинав­ших ве­рить в Не­го, Хрис­тос яв­лял и дру­гие сви­детель­ства Сво­его Бо­гоче­лове­чес­тва. К ним при­над­ле­жат чу­деса Хрис­то­вы, а так­же не­од­нократ­ное сви­детель­ство Бо­га От­ца и Свя­того Ду­ха. О том же сви­детель­ству­ет тай­на за­чатия и рож­де­ния Хрис­та, воз­ве­щен­ная Еван­ге­лис­та­ми всем хрис­ти­анам.

Но окон­ча­тель­ное удос­то­вере­ние, в Бо­жес­твен­ности сво­его Учи­теля, Апос­то­лы по­лучи­ли в си­лу крес­тной смер­ти и вос­кре­сения Хрис­та. Пос­ле со­шес­твия Свя­того Ду­ха эта ве­ра ста­ла для них ис­ти­ной, все­цело оп­ре­деля­ющей всю их жизнь. При всем том, в приз­на­нии Бо­жес­твен­ности И­ису­са Хрис­та не бы­ло, нет и не мо­жет быть ни­како­го внеш­не­го при­нуж­де­ния, т. к. эта ис­ти­на пос­ти­га­ет­ся преж­де все­го сер­дцем, дви­жимым лю­бовью, лю­бовь же всег­да сво­бод­на.

На воп­рос Гос­по­да Апос­то­лам, -не хо­тят ли и они (по не­верию) по­кинуть Его, Апос­тол Петр от­ве­тил: “Гос­по­ди! к ко­му нам ид­ти? Ты име­ешь гла­голы веч­ной жиз­ни. И мы уве­рова­ли и поз­на­ли, что Ты Хрис­тос, Сын Бо­га жи­вого” (И­оан. 6;67—69).

7. Про­мыс­ли­тель­ное зна­чение ос­новных со­бытий жиз­ни Гос­по­да. За­чатие, Рож­дес­тво и пер­вые го­ды жиз­ни Спа­сите­ля 

Вся глу­бина Бо­жес­твен­но­го про­мыш­ле­ния о на­шем спа­сении рас­кры­ва­ет­ся бо­лее все­го в ос­новных со­быти­ях жиз­ни Гос­по­да И­ису­са Хрис­та.

За­чатие и рож­де­ние Гос­по­да от Прис­но­девы Ма­рии и са­мый об­раз Пре­чис­той Бо­горо­дицы ука­зыва­ют ка­кая чис­то­та и бесс­трас­тность, сми­рение и жаж­да Бо­га тре­бу­ют­ся для со­вер­шенной ме­ры об­ла­годатс­тво­вания. .Од­новре­мен­но этим сви­детель­ству­ет­ся ис­тинность Бо­жес­тва Спа­сите­ля. Са­мое же воп­ло­щение Хрис­та об­на­ружи­ва­ет пре­дель­ное Его сми­рение и са­мо­ог­ра­ниче­ние. Не­раз­рывность люб­ви и сми­рения бы­ла воз­ве­щена Прес­вя­той Де­вой Ма­ри­ей в Ее пес­ни: “Ве­личит ду­ша Моя Гос­по­да”. Ни­щета Виф­ле­ем­ской пе­щеры и яс­лей так­же по­казы­ва­ет, что ве­личие Бо­жес­твен­ной люб­ви не свя­зано со сла­вою ми­ра се­го, и что, бес­ко­неч­но до­рожа сво­бодой че­лове­ка. Гос­подь вле­чет его к Се­бе, не по­ражая его со­об­ра­жения внеш­ним ве­личи­ем. Но пас­ту­хам и муд­ре­цам Вос­то­ка бы­ло да­но от­кро­вение о но­ворож­денном Бо­гом­ла­ден­це, пер­вым — за сми­рение, вто­рым — за жаж­ду поз­на­ния ис­ти­ны.

Тай­на эта бы­ла от­кры­та так­же Си­ме­ону Бо­гоп­ри­им­цу и Ан­не Про­рочи­це за их тре­вогу о ду­хов­ной судь­бе сво­его на­рода и че­лове­чес­тва, для ко­торых они жда­ли Из­ба­вите­ля.

Детс­тво, от­ро­чес­тво и мо­лодость Гос­по­да И­ису­са Хрис­та поч­ти сок­ры­ты от нас, но то ма­лое, что из­вес­тно — жизнь в семье ре­мес­ленни­ка, от­ро­чес­кое пос­лу­шание при соз­на­нии уже в 12 лет Сво­его пред­назна­чения — яв­ля­ют все то же Его сми­рение.

8. И­оанн Крес­ти­тель и Кре­щение Гос­подне 

И­оанн Крес­ти­тель за­вер­ша­ет вет­хо­завет­ное при­готов­ле­ние к при­нятию Спа­сите­ля. Яв­ле­ние Пред­те­чи сви­детель­ству­ет о свя­щен­ной не­об­хо­димос­ти пре­емс­твен­но­го стрем­ле­ния к прав­де мно­гих по­коле­ний, или ина­че, об ос­мыслен­ности ис­то­рии, а так­же о при­сущих ей свя­щен­ных ру­бежах и сро­ках. Бог от­ме­ча­ет их осо­быми чу­дес­ны­ми яв­ле­ни­ями, нап­ри­мер, яв­ле­ни­ем Ан­ге­лов или про­роков.

Са­мое Кре­щение Гос­по­да есть впер­вые яв­ленное лю­дям, в ли­це И­оан­на Пред­те­чи, от­кро­вение о Свя­той Тро­ице, и от­сю­да наз­ва­ние праз­дни­ка “Бо­го­яв­ле­ние”;

а так­же это про­об­раз та­инс­тва кре­щения. Для Са­мого же Гос­по­да, кре­щение яв­ля­лось пос­вя­щени­ем на Его слу­жение.

9. Ис­ку­шение Гос­по­да 

Ис­ку­шение Гос­по­да от­кры­ва­ет нам Его как “вто­рого Ада­ма”, по­бедив­ше­го там, где был по­беж­ден пер­вый. По­вес­тво­вание об ис­ку­шении Хрис­та до­пол­ня­ет ис­то­рию гре­хопа­дения пер­вых лю­дей. Сло­ва Гос­по­да, что “не хле­бом од­ним бу­дет жить че­ловек, но вся­ким сло­вом, ис­хо­дящим из уст Бо­жи­их” (Матф. 4;4), ука­зыва­ют на не­об­хо­димость все при­род­ное под­чи­нять ду­ху. Это от­вет на вся­кий чувс­твен­ный соб­лазн. От­ка­зав­шись от чу­да для уто­ления Сво­его го­лода. Гос­подь впос­ледс­твии чу­дес­но на­питал взыс­кавших «Его сло­ва в пус­тынном мес­те. Пер­вые же лю­ди вку­сили от зап­ретно­го пло­да да­же не ис­пы­тывая те­лес­но­го го­лода, из че­го вид­но, что грех есть из­ли­шес­тво.

Сло­ва Хрис­та “не ис­ку­шай Гос­по­да Бо­га тво­его” (Матф. 4:7) в от­вет на пред­ло­жение ис­пы­тать чу­дес­ное спа­сение — это пре­дуп­режде­ние, что нель­зя ис­кать выс­ших да­рова­ний и сил ра­ди гор­де­ливо­го са­мо­уб­ла­жения. Но имен­но это­го по­жела­ли Адам и Ева по на­уще­нию дь­яво­ла (“бу­дете, как бо­ги”. Быт. 3;5).

Пе­ред ли­цом воп­ло­щен­ной Ис­ти­ны, пе­ред Хрис­том, дь­явол не мо­жет дол­го прит­во­рять­ся и, под ко­нец, от­кры­то тре­бу­ет пок­ло­нения и под­чи­нения се­бе. Этим об­на­жа­ет­ся до кон­ца сущ­ность гре­ха, ве­дуще­го к по­тере ду­хов­ной сво­боды — это­го за­лога бо­гопо­добия че­лове­ка. В треть­ем ис­ку­шении под­чи­нение дь­яво­лу свя­зыва­ет­ся с об­ре­тени­ем пол­но­ты зем­ной влас­ти над ми­ром. От­вет Спа­сите­ля: “Гос­по­ду Бо­гу тво­ему пок­ло­няй­ся, и Ему од­но­му слу­жи” (Матф. 4;10) — есть от­кро­вение о том, что со­зида­ние Царс­тва Бо­жия на зем­ле не­дос­ти­жимо на пу­тях че­лове­чес­ко­го влас­тво­вания, т. е. при­нуж­де­ния (ни це­заре­папизм, ни па­по-це­заризм не сов­мести­мы с пред­на­чер­танным Гос­по­дом пу­тем).

10. Хрис­тос-Царь 

Все пос­ле­ду­ющее слу­жение Спа­сите­ля и все ска­зан­ное о Нем Еван­ге­лис­та­ми и Апос­то­лами по­казы­ва­ет, что Он явил­ся во ис­полне­ние про­рочеств о страж­ду­щем Мес­сии. Гос­подь не по­ощ­рял по­пыток на­рода сде­лать Его зем­ным ца­рем и толь­ко од­нажды при­нял на­род­ное по­чита­ние при тор­жес­твен­ном вхо­де Сво­ем в И­еру­салим, но это бы­ло уже на­чалом Его крес­тно­го пу­ти. Что­бы от­ме­тить, что Царс­тво Его не от ми­ра се­го, о чем Он поз­же ска­зал Пи­лату, Гос­подь сел не на ко­ня, как зем­ные вла­дыки, а на ос­ленка, сы­на подъ­ярем­ной. Доз­во­лив за­тем по­мазать но­ги Свои дра­гоцен­ным ми­ром. Он вско­ре Сам умыл но­ги Сво­им уче­никам в знак то­го, что власть Его есть слу­жение люб­ви.

Преж­де Сво­его тор­жес­твен­но­го вхо­да во И­еру­салим, Гос­подь явил Свою сла­ву на го­ре Фа­воре. Со­бытие это яв­ля­ет­ся так­же од­ним из важ­ных звень­ев, под­го­тов­ля­ющих воль­ные стра­дания и смерть Гос­по­да, и Его свет­лое вос­кре­сение. Пре­об­ра­жение Хрис­то­во есть од­новре­мен­но и яв­ле­ние Бо­жес­твен­ной сла­вы и за­лог бу­дуще­го прос­лавле­ния че­лове­ка и всей тва­ри, преж­де же все­го пра­вед­ни­ков, ко­торые, по сло­ву Гос­по­да, “вос­си­яют, как сол­нце в царс­тве От­ца их” (Матф. 13;43). В под­твержде­ние это­го обе­щания не­кото­рые свя­тые, еще при зем­ной жиз­ни сво­ей, пре­об­ра­жались по­доб­но Спа­сите­лю, нап­ри­мер, пре­подоб­ный Се­рафим Са­ров­ский.

11. Ис­ку­питель­ные стра­дания и смерть Гос­по­да 

Стра­дания, смерть, вос­кре­сение и, на­конец, воз­не­сение Гос­по­да И­ису­са Хрис­та суть со­бытия, в ко­торых до кон­ца вы­разил­ся весь смысл Его жиз­ни на зем­ле и Его приз­ва­ния; че­рез них за­вер­ши­лось спа­сение лю­дей. Гос­подь пос­тра­дал и умер воль­но. Как Бог, Он мог выз­вать на за­щиту Се­бе ле­ги­оны Ан­ге­лов и, как без­греш­ный, Он не был под­влас­тен смер­ти. Взяв на Се­бя гре­хи всех лю­дей. Он пе­режил весь ужас и весь мрак гре­ха. Сам ос­та­ва­ясь ему неп­ри­час­тным. Бу­дучи не­повин­ным, Гос­подь при­нял на Се­бя и фи­зичес­кие пос­ледс­твия гре­ха: по­ноше­ния, крес­тные му­ки и смерть. Сос­тра­датель­ная лю­бовь Спа­сите­ля бес­пре­дель­на и уни­вер­саль­на. Его не­винов­ность уве­личи­вала тя­жесть взя­тых Им на Се­бя гре­хов че­лове­чес­тва. Это за­печат­ле­но с осо­бой си­лой в бо­гос­лу­жеб­ных тек­стах Ве­ликой Пят­ни­цы: “Так го­ворит Гос­подь И­уде­ям: — лю­ди Мои, что Я сде­лал вам? чем оби­дел? Слеп­цам ва­шим дал проз­ре­ние, про­кажен­ных очис­тил, рас­слаб­ленно­го от од­ра воз­двиг... И чем вы Ме­ня воз­бла­года­рили? За ман­ну — желчь, за во­ду — ук­сус, и вмес­то то­го, что­бы воз­лю­бить Ме­ня, ко крес­ту приг­возди­ли” (12-ый ан­ти­фон). А пе­ред вы­носом Пла­щани­цы, на ве­чер­не Ве­ликой Суб­бо­ты: “Жизнь всех осу­дили на смерть... Соз­да­тель ми­ра в ру­ках без­за­кон­ных”. Ужас Гол­гоф­ских стра­даний был бы не­выно­сим, ес­ли бы Крест Гос­по­день не был яв­ле­ни­ем со­вер­шенной Бо­жес­твен­ной люб­ви; в нем от­кры­лась “Лю­бовь Бо­га От­ца рас­пи­на­ющая, Лю­бовь Сы­на рас­пи­на­емая и Лю­бовь Свя­того Ду­ха тор­жес­тву­ющая си­лою крес­тною, ибо так воз­лю­бил Бог мир, что от­дал Сы­на Сво­его еди­нород­но­го, что­бы всех спас­ти” (Митр. Фи­ларет Мос­ков­ский). Пер­вым из лю­дей это по­нял бла­гора­зум­ный раз­бой­ник: он уви­дел в по­руган­ном, из­ра­нен­ном и уми­ра­ющем Пра­вед­ни­ке — Бо­га, воз­лю­бив­ше­го мир со­вер­шенной лю­бовью, и ему пер­во­му от­крыл­ся рай. По­мыш­ляя о том, для ка­кого бла­женс­тва и от ка­ких мук ис­ку­пил нас Хрис­тос, каж­дый хрис­ти­анин зна­ет, что Крест — это сим­вол люб­ви и что, где Крест, там и лю­бовь. В Крес­те, как в сол­нце свет, сос­ре­дото­чилась вся лю­бовь Бо­га к ми­ру и к че­лове­ку.

“Рас­пи­на­ющая Лю­бовь” Бо­га От­ца, при со­вер­шенном единс­тве Лиц Прес­вя­той Тро­ицы, есть, ко­неч­но, и ве­личай­шее са­мопо­жер­тво­вание. По сло­вам свя­того Гри­гория Бо­гос­ло­ва, Крест есть жер­тва бла­гоп­ри­ят­ная, «о не пла­та и не вы­куп Бо­гу. Крест не­об­хо­дим не для уто­ления «Бо­жи­ей Прав­ды, но для ожив­ле­ния че­лове­чес­кой при­роды, по­ражен­ной гре­хом и смертью. Че­ловек, уми­рая во Хрис­те, по­луча­ет от Не­го но­вую жизнь, под­линную и веч­ную. Во Хрис­те смерть по­беж­де­на смертью, и в этом — тай­на Крес­та: “для И­уде­ев соб­лазн, а для Ел­ли­нов бе­зумие” (1 Кор. 1;23). По­бедив смерть, Хрис­тос ли­шил дь­яво­ла его глав­но­го ору­жия.

В пас­халь­ном сло­ве сво­ем свя­той И­оанн Зла­то­уст го­ворит, что вмес­те с дь­яво­лом пос­ра­мил­ся и дом его, то есть ад, ког­да он, при­няв зем­лю, встре­тил не­бо.

12. Вос­кре­сение Хрис­то­во 

Вос­кре­сение Гос­по­да есть ве­личай­шее чу­до и по­беда смыс­ла и доб­ра над злом.

За­печат­ленное смертью сто­яние за прав­ду и лю­бовь, увен­чанное жер­твой сво­ею жизнью, бы­ло из­вес­тно до Хрис­та. Че­ловек уме­ет в по­доб­ных слу­ча­ях бла­гого­вей­но со­зер­цать внут­реннее тор­жес­тво прав­ды. Но, ес­ли здесь прав­да ду­хов­но и тор­жес­тво­вала, то жизнь про­дол­жа­ла быть по­руган­ной. Ког­да же вос­крес Хрис­тос — от­кры­лось, что ис­ти­на и лю­бовь силь­нее смер­ти, и что са­мая смерть ра­ди ис­ти­ны и люб­ви ' есть толь­ко пе­реход к веч­но­му тор­жес­тву жиз­ни.

Вос­кре­сение Хрис­та есть ра­дость, пре­вос­хо­дящая вся­кую иную ра­дость. Со­вер­ши­лось са­мое же­лан­ное, что толь­ко мо­жет по­желать лю­бовь — Воз­люблен­ный ока­зал­ся нав­сегда с на­ми, раз­лу­ка сок­ру­шена на­веки и нич­то бо­лее не мо­жет уг­ро­жать Лю­бимо­му. Ос­та­ет­ся толь­ко пасть пе­ред Ним со сло­вами: “Гос­подь мой и Бог мой” (И­оан. 20;28), по­тому что вся­кое сом­не­ние в том, что Он есть Бог, став­ший че­лове­ком, при­шед­ший нас спас­ти, бо­лее не­воз­можно.

Вос­кре­сение Гос­по­да да­ет еще и дру­гую ра­дость. В нем за­лог, что мы то­же вос­крес­нем, а так­же и все, ко­го мы лю­бим, что мы бу­дем не­раз­лучны с ни­ми, как и с Гос­по­дом, ес­ли толь­ко пой­дем за Ним, по­верив в Его свет­лое Вос­кре­сение.

Все по­пыт­ки по­коле­бать ве­ру в Вос­кре­сение Хрис­та рас­се­ива­ют­ся, ес­ли вник­нуть в еван­гель­ское сви­детель­ство. Мож­но ли го­ворить, нап­ри­мер, о гал­лю­цина­ци­ях уче­ников, ког­да Еван­ге­лие удос­то­веря­ет их от­ча­яние пос­ле смер­ти Спа­сите­ля и упор­ное их не­верие пер­вым вес­тям о Вос­кре­сении и да­же сом­не­ние при яв­ле­ни­ях Са­мого Гос­по­да? В то же вре­мя, кто мо­жет усом­нить­ся в си­ле их пос­ле­ду­юще­го убеж­де­ния в Вос­кре­сении Хрис­та, ког­да, сви­детель­ствуя об этом, уче­ники Хрис­то­вы шли на смерть и си­лой сво­его убеж­де­ния за­во­ева­ли Гос­по­ду весь ан­тичный мир? В ос­но­ве та­кого не­поко­леби­мого убеж­де­ния мо­жет на­ходить­ся толь­ко дей­стви­тель­ное со­бытие.

Со­вер­шенно не­ос­но­ватель­ны нем­но­гие по­пыт­ки объ­яс­нить ве­ру в Вос­кре­сение Хрис­та вли­яни­ем ан­тичных ми­фов об уми­ра­ющих и вос­кре­са­ющих бо­гах. Это идеи сов­сем дру­гого по­ряд­ка. Хрис­тос умер и вос­крес не как Бог, а как че­ловек или Бо­гоче­ловек. Пред­став­ле­ние об этом вов­се чуж­до древ­ним ре­лиги­ям. Не­лепы и фан­тастич­ны по­пыт­ки объ­яс­нить Вос­кре­сение Гос­по­да на­тура­лис­ти­чес­ки, нап­ри­мер, что Хрис­тос буд­то бы ожил, бу­дучи снят со крес­та в об­мо­роч­ном сос­то­янии. От­па­да­ет и ука­зан­ная в са­мом Еван­ге­лии кле­вета, что уче­ники ук­ра­ли те­ло И­ису­са. Не под­держан­ная поз­же ни и­уде­ями, ни языч­ни­ками, эта кле­вета рас­се­ива­ет­ся от прав­ди­вос­ти еван­гель­ско­го рас­ска­за и всей пос­ле­ду­ющей ис­то­ри­ей хрис­ти­анс­тва. “Бла­жен­ны не ви­дев­шие и уве­ровав­шие” (И­оан. 20:29) в Его Вос­кре­сение, го­ворит Гос­подь. И бес­числен­ное мно­жес­тво та­ких не ви­дев­ших, но уве­ровав­ших, на­ряду с оче­вид­ца­ми, яв­ля­ют­ся так­же ис­тинны­ми сви­дете­лями Хрис­то­ва Вос­кре­сения, в си­лу их ра­дос­тно ду­хов­но­го пе­режи­вания это­го ве­личай­ше­го чу­да. Пра­вос­лавная Цер­ковь бо­гата та­ким ду­хов­ным опы­том и он тем убе­дитель­ней, чем бо­лее пе­режи­вание свет­ло­го праз­дни­ка Вос­кре­сения Хрис­то­ва соп­ро­вож­да­ет­ся ду­хов­ным вос­кре­сени­ем са­мих ве­ру­ющих.

По уче­нию Цер­кви, Вос­кре­сению Гос­по­да пред­шес­тво­вало со­шес­твие Его во ад, в ду­хов­ное мес­то пре­быва­ния душ усоп­ших лю­дей. Это бы­ла выс­шая сте­пень Его уни­чиже­ния и вмес­те — на­чало по­беды и тор­жес­тва. Во аде Хрис­тос ос­во­бодил ду­ши с ве­рою ожи­дав­ших Его при­шес­твия (1 Петр. 3;18—22; 4;6; Ко­лос. 2;15).

Те­ло Хрис­то­во по Вос­кре­сений бы­ло пре­об­ра­жен­ным, прос­лавлен­ным, ду­хов­ным, т.с. все­цело под­чи­нен­ным Ду­ху. Прос­транс­тво и вре­мя не ог­ра­ничи­вали Вос­крес­ше­го Гос­по­да: Он яв­лялся од­новре­мен­но в раз­ных мес­тах, про­ходил сквозь за­пер­тые две­ри. Оче­вид­но Он уже не нуж­дался в зем­ной пи­ще, но для убеж­де­ния уче­ников вку­шал пе­ред ни­ми. Те­ло Вос­крес­ше­го Гос­по­да сох­ра­нило на­несен­ные Ему ра­ны. В этом ука­зание, что стра­дания, под­ви­ги и все дос­той­ное, сде­лан­ное пра­вед­ны­ми людь­ми, най­дет свое мес­то при их веч­ном прос­лавле­нии.

13. Воз­не­сение Хрис­то­во 

Пос­ледним де­лом слу­жения Гос­по­да И­ису­са Хрис­та на зем­ле бы­ло Его Воз­не­сение. Оно со­вер­ши­лось в 40-й день пос­ле Вос­кре­сения, ког­да, по сло­вам Еван­ге­лис­тов, Гос­подь “воз­несся на не­бо и вос­сел одес­ную Бо­га” (Марк. 16:19Лук. 24:51; Де­ян. 1:9). Под этим со­быти­ем сле­ду­ет ра­зуметь не те­лес­ное пе­ресе­ление Гос­по­да в ка­кие-то сфе­ры ви­димо­го не­ба, а воз­не­сение Гос­по­дом на­шего че­лове­чес­ко­го ес­тес­тва (вклю­чая и те­ло) в не­кото­рую не­пос­редс­твен­ную бли­зость к Бо­гу От­цу. Это уже не из­бавле­ние че­лове­чес­ко­го ес­тес­тва от гре­ха и смер­ти, а пре­дель­ное его прос­лавле­ние, “обо­жение”, ко­торо­го мо­жет дос­тичь каж­дый че­ловек, ес­ли толь­ко он во всем пос­ле­ду­ет за Гос­по­дом. Вос­хо­дя к От­цу на не­бо, И­исус Хрис­тос обе­щал (иным об­ра­зом) пре­бывать с на­ми до скон­ча­ния ве­ка и вновь тор­жес­твен­но вер­нуть­ся на зем­лю для окон­ча­тель­но­го ус­та­нов­ле­ния Сво­его Царс­тва. Воз­не­сение Хрис­то­во — это так­же за­лог со­шес­твия Свя­того Ду­ха, Ко­торо­го Гос­подь обе­щал пос­лать нам от От­ца.

Свя­той Дух мог сой­ти на лю­дей толь­ко в си­лу то­го, что Сын Бо­жии И­исус Хрис­тос до кон­ца при­гото­вил, т. е. ос­вя­тил в Се­бе на­ше че­лове­чес­кое ес­тес­тво. Пос­ле Воз­не­сения, че­рез Свя­того Ду­ха, Гос­подь про­дол­жа­ет пре­бывать с на­ми не­види­мо в Сво­ем Сло­ве, за­печат­ленном в Свя­щен­ном Пи­сании, в свя­тых Тай­нах и во всех бла­годат­ных да­рова­ни­ях Свя­того Ду­ха.

14. Эс­ха­толо­гия 

По Воз­не­сении Гос­по­да, ан­ге­лы воз­вести­ли Его уче­никам, го­воря: “И­исус, воз­несший­ся от вас на не­бо, при­дет та­ким же об­ра­зом, как вы ви­дели Его вос­хо­дящим” (Де­ян. 1:11). Сам Гос­подь не раз го­ворил о том же, по­яс­няя, что при­шес­твие Его бу­дет по­доб­но мол­нии (Матф. 24:27), что Его уви­дят гря­дущим на об­ла­ке с си­лою и сла­вою ве­ликою (Лук. 21:27; Марк. 13:26).

Гос­подь от­крыл, что Его вто­рому, слав­но­му При­шес­твию бу­дут пред­шес­тво­вать не­обы­чай­ные ис­то­ричес­кие и кос­ми­чес­кие бедс­твия, а Апос­то­лы по­яс­ни­ли, что ны­неш­няя зем­ля и мир по­гиб­нут, что са­мые сти­хии (эле­мен­ты), раз­го­рев­шись, раз­ру­шат­ся, зем­ля и все де­ла на ней сго­рят” (2 Петр. 3:10). Но ги­бель ми­ра не бу­дет окон­ча­тель­ной: он пре­об­ра­зит­ся и явят­ся “но­вое не­бо и но­вая зем­ля, на ко­торых оби­та­ет прав­да” (2 Петр. 3:13). В то­же вре­мя вос­крес­нут все мер­твые, а жи­вые из­ме­нят­ся, пре­об­ра­зят­ся (1 Кор. 15:51-54). Гос­подь при­дет вто­рой раз, что­бы су­дить всех и на­веки ус­та­новить Свое Царс­тво для дос­той­ных. Та­ким об­ра­зом, нас­то­ящая жизнь яв­ля­ет­ся под­го­тов­кой к бу­дуще­му су­ду, для ко­торо­го все лю­ди сбе­рега­ют­ся (2 Петр.3:7): иду­щие пу­тем зла под­го­тов­ля­ют се­бе осуж­де­ние, а иду­щие пу­тем доб­ра-жизнь веч­ную (Матф. 13:24-30; 47.49; 25.1—13; 31—46; Рим. 2.5-11; 14.10.12; 2 Фее. 1.5—10;Евр. 6:2).

Гос­подь И­исус Хрис­тос ска­зал Сво­им уче­никам, что срок кон­чи­ны ми­ра, или день Гос­по­день, не­ведом ни­кому, кро­ме Бо­га От­ца, но Гос­подь ука­зал на приз­на­ки приб­ли­жения кон­ца (Матф. 24:14-44). В осо­бых сим­во­лах о том же по­вес­тву­ет­ся в От­кро­вении св. И­оан­на Бо­гос­ло­ва (Апо­калип­си­се). Сре­ди этих приз­на­ков су­щес­твен­ны: обос­тре­ние борь­бы доб­ра и зла, ос­ку­дение ве­ры и люб­ви, ум­но­жение без­за­кония и по­яв­ле­ние ис­клю­читель­но­го сос­ре­дото­чения (кон­цен­тра­ции) зла, воз­можно в ли­це од­но­го че­лове­ка — ан­тихрис­та.

Пер­вые хрис­ти­ане жда­ли ско­рого кон­ца ми­ра; во .мно­гие дру­гие эпо­хи это ожи­дание так­же обос­тря­лось.

Су­дить лю­дей бу­дет Гос­подь И­исус Хрис­тос со свя­тыми, но сво­бода каж­до­го че­лове­ка при этом су­де бу­дет сох­ра­нена. Де­ла, мыс­ли и чувс­тва каж­до­го че­лове­ка об­на­ружат­ся пе­ред все­ми; все уз­на­ют жизнь друг Дру­га. При све­те Бо­жи­ей прав­ды ста­нет оче­вид­ным, че­го сто­ит каж­дый че­ловек и его жизнь. При­говор не сле­ду­ет пред­став­лять юри­дичес­ки: оп­равда­ние или осуж­де­ние не яв­ля­ют­ся наг­ра­дой или на­каза­ни­ем, а следс­тви­ем или пло­дом той или иной жиз­ни, и пре­иму­щес­твен­но ее нап­равлен­ности к доб­ру или ко злу. Сте­пени осуж­де­ния или бла­женс­тва бу­дут раз­личные, но мень­шая сте­пень бла­женс­тва не бу­дет соп­ро­вож­дать­ся пе­режи­вани­ем ли­шения. Все луч­шие ус­трем­ле­ния че­лове­ка по­лучат в бу­дущем ве­ке за­вер­ше­ние. Мно­гие учи­тели Цер­кви пред­по­лага­ют, что воз­раста­ние в со­вер­шенс­тве в бу­дущем ве­ке бу­дет зак­лю­чать­ся во все боль­шем еди­нении лю­дей с Бо­гом и дру­гими бла­жен­ны­ми су­щес­тва­ми, в со­зер­ца­нии кра­соты Са­мого Бо­га и об­ра­за Его, от­ра­жен­но­го в лю­дях, и в ми­ре. Осуж­де­ние же по­нима­ет­ся свя­тыми От­ца­ми как от­лу­чение от Бо­га и, тем са­мым, от воз­можнос­ти лю­бить, а не­кото­рыми От­ца­ми — и как не­уто­лимость греш­ных же­ланий. Они пред­по­лага­ют так­же, что в бу­дущем ве­ке бу­дет тож­дес­тво меж­ду внут­ренним (ду­шев­ным) и внеш­ним ми­ром, и что ду­хов­ное сос­то­яние бла­женс­тва и му­чения бу­дет иметь свое те­лес­ное вы­раже­ние, так как вос­кре­сение мер­твых бу­дет и те­лес­ным, хо­тя вос­крес­шие те­ла бу­дут ду­хов­ны­ми.

В — Уче­ние о Свя­том Ду­хе 

Бо­жес­твен­ное От­кро­вение и на­ше спа­сение есть де­ло всей Свя­той Тро­ицы, но Бог нам от­кры­ва­ет­ся че­рез Сы­на Бо­жия И­ису­са Хрис­та и Свя­того Ду­ха, и че­рез Них спа­са­ет нас. Хрис­тос бли­зок нам, как Бог став­ший че­лове­ком, а Свя­той Дух так­же бли­зок нам, так как Он все­ля­ет­ся в нас и со­еди­ня­ет нас со Хрис­том.

1. Свя­той Дух в Вет­хом За­вете 

В Вет­хом За­вете Свя­той Дух не про­яв­лялся ипос­тасно, лич­но, но как Бо­жес­твен­ная Си­ла. В вет­хо­завет­ных кни­гах Он име­ну­ет­ся обыч­но Ду­хом Бо­жи­им. Так го­ворит­ся о Его дей­ствии при сот­во­рении ми­ра (Быт. 1:2) и о Его про­мыс­ли­тель­ном дей­ствии как По­дате­ле и Хра­ните­ле жиз­ни (Пс. 103:30; 138,7; И­ов 27:3; 33,4 и др.), но иног­да и как Ка­рате­ле, нап­ри­мер. Егип­тян (Исх. 15:10). Име­ют­ся в них сви­детель­ства о воз­дей­ствии Ду­ха Бо­жия на ду­шу че­лове­ка, ко­торой он со­об­ща­ет осо­бые зна­ния и вдох­но­вения, де­лая че­лове­ка про­роком, воз­вести­телем и ору­ди­ем Бо­жес­твен­но­го про­мыс­ла. Про та­ких из­бран­ни­ков го­ворит­ся, что Дух Бо­жий был на них, что они бы­ли ис­полне­ны Ду­ха Бо­жия, что Он со­шел и по­чил на них (Исх. 313; 1 Цар. 10:10; 19,20; 2 Па­ралип: 15,1; Не­ем. 9:20; 9,30). Не раз го­ворит­ся там о Ду­хе Бо­жи­ем, по­чива­ющем на всем из­бран­ном на­роде (Числ. 24:2; Не­ем. 9:20 и 9,30).

Са­ми же про­роки про­виде­ли в бу­дущем еще бо­лее ис­клю­читель­ные воз­дей­ствия Ду­ха на осо­бого Из­бран­ни­ка — Мес­сию. Так, нап­ри­мер, Иса­ия го­ворит:

“Про­изой­дет От­рок от кор­ня И­ес­се­ева... и по­чи­ет на Нем Дух Гос­по­день, Дух пре­муд­рости и ра­зума. Дух со­вета и кре­пос­ти. Дух ве­дения и бла­гочес­тия” (Ис.П-,2). Есть и дру­гие про­рочес­тва, нап­ри­мер: Ис. 42:1 и Ис. 61:1. Пред­ска­зыва­ли про­роки и осо­бое из­ли­яние Ду­ха на из­бран­ный на­род (нап­ри­мер, И­езек. 37:14; 39, 29; И­оиль2:28-29). На про­рочес­тво И­оиля ссы­ла­ет­ся Апос­тол Петр в день со­шес­твия Свя­того Ду­ха. Есть в Вет­хом За­вете сви­детель­ства об ос­вя­ща­ющем дей­ствии Свя­того Ду­ха в ду­ше от­дель­но­го че­лове­ка, нап­ри­мер, Пс. 50 и др.

2. Свя­той Дух свя­тит Вет­хо­завет­ную Цер­ковь 

Са­мая свя­тость из­бран­но­го на­рода обус­ловли­валась не толь­ко тем, что он был хра­ните­лем Сло­ва Бо­жия (За­кона), но и тем, что Дух Бо­жий был с ним, в его свя­тили­ще и в его про­роках. Все это слу­жило при­готов­ле­ни­ем к при­шес­твию Спа­сите­ля. Дух Бо­жий под­го­тов­лял для Не­го мес­то в ми­ре. Ве­ра в про­роков ни­ког­да не прек­ра­щалась в Из­ра­иле. Спа­ситель Сам сви­детель­ство­вал о бо­гов­дохно­вен­ности Да­вида (Матф. 12:3-4), а Апос­то­лы — о бо­гов­дохно­вен­ности про­роков во­об­ще. В про­рочес­кой сре­де про­тека­ют пер­вые со­бытия Но­вого За­вета, так как про­рока­ми на­до наз­вать И­оаки­ма и Ан­ну, За­хария и Ели­саве­ту, Си­ме­она и Ан­ну, И­оси­фа Об­ручни­ка и свя­того И­оан­на Пред­те­чу.

3. Свя­той Дух в Бо­говоп­ло­щении и Бо­го­яв­ле­нии 

При за­чатии Гос­по­да Свя­той Дух нис­хо­дит на Прис­но­деву Ма­рию, а при Кре­щении Спа­сите­ля Он яв­ля­ет­ся над Ним в ви­де го­лубя. В ка­чес­тве вто­рого Ли­ца Свя­той Тро­ицы Гос­подь не раз­лу­ча­ет­ся со Свя­тым Ду­хом, но со вре­мени Кре­щения яв­ля­ет эту не­раз­лучность, хо­тя Еван­ге­лие от­ме­ча­ет лишь от­дель­ные мо­мен­ты во­дитель­ства Гос­по­да Свя­тым Ду­хом (Матф. 12:18; Мр. 1:12; Лук. 4:14; 4,18).

4. Уче­ние Гос­по­да о Свя­том Ду­хе 

На­чало Сво­ему уче­нию о Свя­том Ду­хе Гос­подь по­ложил, го­воря о Се­бе, как о По­мазан­ни­ке, пред­ска­зан­ном Иса­ией про­роком (Лук. 4:18; Ис. 61:1). В бе­седе с Ни­коди­мом Гос­подь рас­крыл тай­ну вто­рого рож­де­ния лю­дей от Свя­того Ду­ха че­рез кре­щение (И­оан. 3:5-6; 3,8—34), а в бе­седе с Са­марян­кой (И­оан. 4:13-14) и на праз­дни­ке Пре­поло­вения (И­оан. 7.37-39) тай­ну но­вой бла­годат­ной жиз­ни в Ду­хе Свя­том, опи­сывая ее под об­ра­зом во­ды жи­вой.

Гос­подь обе­щал по­мощь Свя­того Ду­ха го­нимым за Не­го (Мр. 13:11; Лк. 12:12) и да­рова­ние Свя­того Ду­ха всем про­сящим о том” (Лк. 11:13). Сви­детель­ством о Свя­том Ду­хе, как жи­вот­во­рящей си­ле люб­ви, бы­ли все чу­деса Гос­подни, а сом­не­ние в том, что они со­вер­ша­ют­ся не си­лою Свя­того Ду­ха, Гос­подь наз­вал ху­лою, ко­торая не прос­тится (Мф. 12:32; Мр. 3:29).

Уче­ние Гос­по­да о Свя­том Ду­хе за­вер­ша­ет­ся в Его про­щаль­ной бе­седе (И­оан.14:15 и 16 гла­вы). В ней Гос­подь уже пря­мо обе­ща­ет нис­послать Свя­того Ду­ха, “Ко­торый от От­ца ис­хо­дит”, что­бы Он пре­бывал в ми­ре. Объ­яс­няя, что нис­посла­ние Свя­того Ду­ха обус­ловле­но Его, Хрис­та, ис­ку­питель­ной жер­твой, Гос­подь обе­ща­ет уче­никам, что Свя­той Дух на­пом­нит им все Его сло­ва, на­учит их все­му и бу­дет их ру­ково­дите­лем. В этом смыс­ле Свя­той Дух на­зыва­ет­ся Ду­хом Ис­ти­ны и Ду­хом Хрис­то­вым. Из той же бе­седы явс­тву­ет, что Свя­той Дух по­да­ет­ся толь­ко уве­ровав­шим во Хрис­та и стре­мящим­ся к единс­тву в люб­ви. Свя­той Дух объ­еди­ня­ет ве­ру­ющих со Хрис­том и меж­ду со­бою, пре­одо­левая все то, что мо­жет от­лу­чить лю­дей от Хрис­та и — друг от дру­га. По­это­му Свя­той Дух есть “Уте­шитель”, Он по­да­ет ра­дость, ко­торую ник­то не мо­жет от­нять.

5. Со­шес­твие Свя­того Ду­ха и жизнь Цер­кви 

Пе­ред са­мым воз­не­сени­ем Сво­им, Гос­подь тор­жес­твен­но под­твер­дил уче­никам, что они бу­дут кре­щены Ду­хом Свя­тым (Де­ян. 1:5-8), и это обе­щание ис­полни­лось, ког­да в день Пя­тиде­сят­ни­цы Свя­той Дух в ви­де ог­ненных язы­ков со­шел на об­щи­ну вер­ных пос­ле­дова­телей Хрис­та. С это­го на­чалась жизнь Цер­кви, и кни­га Де­яний Апос­толь­ских есть Еван­ге­лие о Свя­том Ду­хе и Цер­кви.

При­няв­шие Свя­того Ду­ха ко­рен­ным об­ра­зом пе­реме­нились, ис­полни­лись му­жес­тва и муд­рости, об­ре­ли зна­ние не­ведо­мых им преж­де язы­ков и ста­ли рев­нос­тны­ми сви­дете­лями Хрис­то­ва Вос­кре­сения и Ис­ти­ны. С это­го дня все ис­тинные бла­говес­тни­ки Хрис­то­вы жи­вы и дви­жимы еди­ным выс­шим вдох­но­вени­ем Свя­того Ду­ха, Ко­торый стал Блюс­ти­телем Цер­кви. Из кни­ги Де­яний вид­но, что Он яв­но да­ет о Се­бе знать в мо­лит­венных соб­ра­ни­ях Цер­кви (Де­ян. 4:31) и каж­до­му про­повед­ни­ку Сло­ва (Де­ян. 4:8; 5,32; 7,55 и др.). Как блюс­ти­тель Цер­кви, Свя­той Дух за­ботит­ся о ее рос­те, спер­ва сре­ди и­уде­ев и про­зели­тов (т. е. языч­ни­ков, об­ра­щен­ных в и­удей­скую ве­ру) (Де­ян. 8:15-17; 26—40; 9,17—18 и 31), ус­тра­ивая внут­реннюю жизнь Цер­кви так, что­бы нич­то не зат­рудня­ло про­пове­ди (Де­ян. 6:2-7), нас­тавляя бла­говес­тни­ков (Де­ян. 13:52; 20,22—23), ука­зывая, ку­да им ид­ти (Де­ян. 10:19-20) и ку­да не на­до хо­дить (Де­ян. 16:6-7). Свя­той Дух ру­ково­дит об­ра­щени­ем языч­ни­ков, нап­ри­мер, Кор­ни­лия сот­ни­ка (Де­ян. 10:1-11, 18), и пос­ланни­чес­твом Апос­то­лов Пав­ла и Вар­на­вы.

Свя­той Дух нас­толь­ко не­от­де­лим от Цер­кви, что по­пыт­ка ее об­ма­нуть об­на­ружи­ва­ет­ся как ложь, ска­зан­ная Ему Са­мому (Де­ян. 5:3-9). Этот слу­чай (грех и ги­бель Ана­ния и Сап­фи­ры) сви­детель­ству­ет о том, что вся­кая власть в Цер­кви име­ет сво­им ис­точни­ком Свя­того Ду­ха, о чем име­ют­ся и дру­гие сви­детель­ства (Де­ян. 20:28).

6. Дей­ствие Свя­того Ду­ха на че­лове­ка 

В апос­толь­ских Пос­ла­ни­ях яс­нее рас­кры­ва­ет­ся воз­дей­ствие Свя­того Ду­ха на че­лове­ка в свя­зи с та­инс­твен­ным про­мыш­ле­ни­ем Бо­га От­ца и спа­ситель­ным де­лом Гос­по­да И­ису­са Хрис­та: Свя­той Дух, вмес­те с Сы­ном Бо­жи­им, усы­нов­ля­ет нас Бо­гу От­цу (Еф. 2:18), де­ла­ет нас сы­нами Бо­жи­ими (Рим. 8:14), в си­лу то­го, что Он Сам есть Дух Сы­на, Дух Хрис­тов (Гал. 4:6; Фил. 1:19; Рим. 8:9). Это усы­нов­ле­ние де­ла­ет нас сво­бод­ны­ми, так как Свя­той Дух есть Дух сво­боды (2 Кор. 3:17), а не дух рабс­тва и бо­яз­ни (2 Тим. 1:7), по­это­му де­ти Бо­жии тво­рят во­лю От­ца не по стра­ху, а в си­лу сы­нов­ней люб­ви. Вмес­те с Гос­по­дом Свя­той Дух ос­во­бож­да­ет че­лове­ка и от рабс­тва гре­ху.

7. Пло­ды и да­ры Свя­того Ду­ха 

В апос­толь­ских пос­ла­ни­ях рас­кры­ва­ет­ся так­же все зна­чение Свя­того Ду­ха для внут­ренней жиз­ни от­дель­но­го че­лове­ка и пе­речис­ля­ют­ся Его ду­хов­ные пло­ды и да­рова­ния. Пло­ды эти сле­ду­ющие: бла­гость, пра­вед­ность и ис­ти­на (Ефес. 5:9); и в дру­гом мес­те: “лю­бовь, ра­дость, мир, дол­го­тер­пе­ние, бла­гость, ми­лосер­дие, ве­ра, кро­тость, воз­держа­ние. На та­ковых нет за­кона” (Гал. 5:22-23). Это зна­чит, что при­няв­шие в пол­но­те Свя­того Ду­ха, не нуж­да­ют­ся уже в ру­ководс­тве внеш­них пра­вил, так как Свя­той Дух Сам нас­тавля­ет их на вся­кую прав­ду.

От пло­дов Свя­того Ду­ха на­до от­ли­чать Его да­ры, ко­торые суть не бла­годат­ные рас­по­ложе­ния сер­дца, а ви­ды слу­жения или де­ятель­нос­ти че­лове­ка на бла­го ближ­не­го и Цер­кви. Апос­тол Па­вел го­ворит: “да­ры раз­личны, но Дух один и тот же... Од­но­му да­ет­ся сло­во муд­рости, дру­гому сло­во зна­ния тем же Ду­хом,... ино­му ве­ра... ино­му дар ис­це­ления... ино­му чу­дот­во­рения, ино­му про­рочес­тво, ино­му раз­ли­чение ду­хов, ино­му раз­ные язы­ки, ино­му ис­толко­вание язы­ков” (1 Кор. 12:1-10). Гар­мо­ничес­кое со­чета­ние да­рова­ний од­них хрис­ти­ан с дру­гими де­ла­ет Цер­ковь жи­вым ор­га­низ­мом, Те­лом Хрис­то­вым. К да­рам Свя­того Ду­ха от­но­сят­ся так­же да­рова­ния и­ерар­хи­чес­ко­го слу­жения в Цер­кви. Но все да­рова­ния лишь средс­тва к при­об­ре­тению боль­ших, а сре­ди них — пре­вос­ходней­ше­го, од­новре­мен­но да­ра и пло­да Свя­того Ду­ха — люб­ви, о ко­торой Апос­тол Па­вел го­ворит, что в срав­не­нии с ней — все нич­то, так как, го­ворит Апос­тол, да­же “ес­ли я раз­дам все име­ние мое, и от­дам те­ло мое на сож­же­ние, а люб­ви не имею, нет мне в том ни­какой поль­зы” (1 Кор. 13:3). Вслед за Апос­то­лом Пав­лом так учат и все От­цы Цер­кви. В на­чале 19-го ве­ка, мо­жет быть са­мый ве­ликий из рус­ских свя­тых, пре­подоб­ный Се­рафим Са­ров­ский учил, что са­мая цель хрис­ти­ан­ской жиз­ни есть стя­жание Свя­того Ду­ха, и что все хрис­ти­ан­ские тру­ды и под­ви­ги, как-то: доб­рые де­ла, пост, мо­лит­ва и др. — толь­ко средс­тва в от­но­шении этой це­ли. Объ­яс­няя это уче­ние сво­ему уче­нику Н. Мо­тови­лову, пре­подоб­ный Се­рафим пре­об­ра­зил­ся: ли­цо его про­си­яло как сол­нце, а за­тем, по­молив­шись, он дал воз­можность и сво­ему уче­нику опыт­но пе­режить всю не­обык­но­вен­ную пол­но­ту и си­лу бла­годат­ных да­ров Свя­того Ду­ха, а имен­но — пре­выша­ющие вся­кое зем­ное пред­став­ле­ние — мир, ти­шину, ра­дость, сла­дость, теп­ло, бла­го­уха­ние, свет. Эти да­ры Свя­того Ду­ха нет­варны: Свя­тые От­цы их на­зыва­ют Бо­жес­твен­ны­ми “энер­ги­ями”, т. е. про­яв­ле­ни­ем Бо­жес­твен­ной жиз­ни, ко­торая по­да­ет­ся нам от От­ца, че­рез Сы­на, в Ду­хе Свя­том, и ко­торой мы при­об­ща­ем­ся, при­нося пло­ды Ду­ха.

Хра­нитель­ни­цей да­ров Свя­того Ду­ха яв­ля­ет­ся свя­тая Цер­ковь.

Г — Цер­ковь 

“Ве­рую во еди­ну, свя­тую, со­бор­ную и апос­толь­скую Цер­ковь”, в та­ких сло­вах са­ма Цер­ковь за­печат­ле­ла уче­ние о се­бе са­мой в Сим­во­ле Ве­ры.

1. Ве­ра в Цер­ковь 

Поз­на­вать, что та­кое Цер­ковь, мож­но толь­ко жи­вя в ней; по­чему ра­ци­ональ­ное оп­ре­деле­ние Цер­кви не воз­можно. Та­кое внут­реннее ус­во­ение Цер­кви и есть ве­ра в нее, ве­ра в ее не­поз­на­ва­емую од­ни­ми внеш­ни­ми чувс­тва­ми и дис­курсив­ным мыш­ле­ни­ем сущ­ность. Та­ким же пу­тем, нап­ри­мер, мы поз­на­ем, лю­бит ли кто нас, или нет, кто друг наш и кто — враг.

2. Что та­кое Цер­ковь? 

Что­бы от­ве­тить на этот воп­рос, на­до вду­мать­ся в то, что ска­зано о Цер­кви в Свя­щен­ном Пи­сании. Так, в апос­толь­ских пос­ла­ни­ях Цер­ковь име­ну­ет­ся “до­мом Бо­жи­им” (1 Тим. 3:15), “гра­дом Бо­жи­им” (Евр. 12:22), “ма­терью ве­ру­ющих” (Гал. 4:26) и, на­конец, те­лом Гос­по­да И­ису­са Хрис­та, гла­вою ко­торо­го яв­ля­ет­ся Он Сам (Рим.12:51 Кор. 6:15; 12,12—28).

В Еван­ге­лии же Сам Гос­подь го­ворит о Цер­кви как об овечь­ем дво­ре, ви­ног­радни­ке, не­воде... Мож­но от­нести к Цер­кви так­же мно­гое, ска­зан­ное от­но­ситель­но Царс­твия Бо­жия, так как, по сло­ву Учи­телей Цер­кви, она есть на­чаток Царс­твия Бо­жия на зем­ле, “зер­но гор­чичное”, воз­раста­ющее в ве­ликое де­рево (Матф. 13:31-32). На ос­но­вании это­го го­ворят еще, что Цер­ковь есть рост Сло­ва Бо­жия в нас: “Сло­во Бо­жие рос­ло и рас­простра­нялось”, так ска­зано в кни­ге Де­яний Апос­толь­ских (12,24) и это ска­зано о Цер­кви. Тол­куя прит­чу о зак­васке (Лук. 13:21), мно­гие От­цы ут­вер­жда­ют, что Цер­ковь и есть эта бро­шен­ная в мир зак­васка но­вой жиз­ни.

3. Единс­тво Цер­кви 

Но в чем же зак­лю­ча­ет­ся эта но­вая жизнь? Для жи­вущих в Цер­кви не труд­но уви­деть, что жизнь эта есть, преж­де все­го, жизнь в Бо­жес­твен­ной люб­ви, или са­мое единс­тво в люб­ви всех хрис­ти­ан, по­доб­но единс­тву Лиц Прес­вя­той Тро­ицы (И­оан. 17гл.), т. е. та­кое, ко­торое, при мно­жес­тве лиц, вхо­дящих в Цер­ковь, де­ла­ет ее как бы од­ним су­щес­твом. В этом смыс­ле Цер­ковь есть единс­тво. Она есть единс­тво ис­тинно ве­ру­ющих с Бо­гом и меж­ду со­бою.

Ука­зывая в Сим­во­ле Ве­ры на пер­вое свой­ство Цер­кви: “Ве­рую во еди­ну... Цер­ковь”, мы ис­по­веду­ем, преж­де все­го, ве­ру в это единс­тво.

4. Кто де­ла­ет Цер­ковь еди­ной? 

Как воз­можно та­кое единс­тво?

Мы соз­да­ны еди­ными по при­роде, или еди­носущ­ны­ми, но это единс­тво пов­режде­но гре­хом. Оно вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся си­лою Бо­говоп­ло­щения и бла­года­тию Свя­того Ду­ха.

В Гос­по­де И­ису­се Хрис­те жизнь Са­мого Бо­га ста­ла жизнью че­лове­ка. Имея в Се­бе Са­мом бо­жес­твен­ную жизнь (жизнь са­мой жиз­ни), Хрис­тос стал жизнью всех нас, и по­это­му всех и каж­до­го име­ет в Се­бе и каж­до­му от­да­ет Се­бя. Это со­вер­шивше­еся во Хрис­те при­об­ще­ние че­лове­чес­тва бо­жес­твен­ной жиз­ни дол­жно быть сво­бод­но ус­во­ено каж­дым че­лове­ком, что осу­щест­вля­ет­ся че­рез при­нятие и ус­во­ение бла­года­ти Свя­того Ду­ха. Та­ким об­ра­зом, единс­тво лю­дей соз­да­ет­ся си­лою Са­мого Гос­по­да И­ису­са Хрис­та и Свя­тым Ду­хом, т.е. че­рез ос­вя­щение че­лове­чес­тва.

5. Единс­тво и свя­тость Цер­кви 

Ина­че мож­но ска­зать, что Цер­ковь еди­на, по­тому что она свя­тая. «Од­но свой­ство Цер­кви по­яс­ня­ет вза­им­но дру­гое и вмес­те они сос­тавля­ют од­но це­лое.

Ис­по­ведуя в Сим­во­ле Ве­ры, что Цер­ковь есть еди­ная и свя­тая, мы ут­вер­жда­ем, что единс­тво Цер­кви со­вер­ша­ет­ся не си­лой че­лове­чес­кой, а Бо­жес­твен­ной лю­бовью, да­ру­емой нам. Это оз­на­ча­ет так­же, что Цер­ковь не есть толь­ко че­лове­чес­кое об­щес­тво или со­юз, а единс­тво бо­гоче­лове­чес­кое, т. е. со­юз лю­дей с Бо­гом и меж­ду со­бою.

Свя­тость есть бли­зость ко Хрис­ту и при­об­ще­ние к Его свя­тос­ти, но Гос­подь на­ходит­ся там, “где двое или трое соб­ра­ны во имя Его” (Мф. 18:20); сле­дова­тель­но, и свя­тость там, где нес­коль­ко лю­дей соб­ра­ны во имя Хрис­то­во. И дей­стви­тель­но, Хрис­тос ос­но­вал Цер­ковь и есть кра­еуголь­ный ка­мень ее; тем не ме­нее, Цер­ковь на­чалась в день Пя­тиде­сят­ни­цы, ког­да Свя­той Дух со­шел на об­щи­ну лю­дей, уве­ровав­ших во Хрис­та.

Гос­подь И­исус Хрис­тос со­бира­ет нас в Цер­ковь, по­тому что Он для то­го и при­шел, что­бы соб­рать всех во­еди­но, а Свя­той Дух объ­еди­ня­ет, по­тому что Он есть Бо­жес­твен­ная все­объ­ем­лю­щая лю­бовь.

Об этом единс­тве Гос­подь мо­лил­ся: “да бу­дут все еди­но; как Ты, От­че, во Мне, и Я в Те­бе, так и они да бу­дут в Нас еди­но... да бу­дут со­вер­ше­ны во еди­но” (И­оан. 17:21и 23).

Го­воря о единс­тве Цер­кви во Хрис­те, Апос­тол Па­вел на­зыва­ет ее Те­лом Хрис­то­вым, а Гос­по­да — ее Гла­вой. То же са­мое вы­ража­ет­ся, ког­да Цер­ковь име­ну­ет­ся Не­вес­той Хрис­то­вой. В Цер­кви ве­ру­ющие усы­нов­ля­ют­ся Бо­гу От­цу и, та­ким об­ра­зом, при­чаща­ют­ся жиз­ни всей Прес­вя­той Тро­ицы. В Цер­кви от­ра­жа­ет­ся об­раз Тро­ич­ной люб­ви и она есть Царс­тво Прес­вя­той Тро­ицы, т.е. Царс­тво люб­ви. Без люб­ви нет и Цер­кви. “По то­му уз­на­ют все, что вы Мои уче­ники, ес­ли бу­дете иметь лю­бовь меж­ду со­бою”, го­ворит Сам Гос­подь (И­оан. 13:35).

Цер­ковь есть жи­вой ор­га­низм и каж­дый член Цер­кви, как клет­ка в ор­га­низ­ме, мо­жет жить толь­ко по за­конам это­го ор­га­низ­ма, т.е. по за­конам люб­ви.

6. Приз­на­ки единс­тва Цер­кви 

Единс­тво Цер­кви вы­яв­ля­ет­ся и в то же вре­мя со­зида­ет­ся че­рез единс­тво ве­ры (Пре­дания Цер­кви), че­рез единс­тво та­инств и мо­лит­вы, че­рез единс­тво цер­ковной и­ерар­хии и цер­ковно­го ус­трой­ства. Апос­тол Па­вел пи­шет: “Од­но те­ло и один дух, как вы и приз­ва­ны к од­ной на­деж­де ва­шего зва­ния; Один Гос­подь, од­на ве­ра, од­но кре­щение. Один Бог и Отец всех. Ко­торый над все­ми, и че­рез всех, и во всех нас” (Еф. 4:4-6).

7. Ка­фолич­ность, или со­бор­ность Цер­кви 

“Ве­рую... во еди­ну, свя­тую, со­бор­ную... Цер­ковь”. Ка­фолон по-гре­чес­ки оз­на­ча­ет “то, что есть об­щее”, “то, что вмес­те”. В сла­вян­ском тек­сте сло­во “ка­фоли­чес­кая” пе­реве­дено сло­вом “со­бор­ная”. Ка­фолич­ность, или со­бор­ность Цер­кви вы­тека­ет из ее единс­тва и свя­тос­ти. Пра­вос­лавная Цер­ковь хра­нит пол­но­ту хрис­ти­ан­ской ве­ры и сви­детель­ству­ет о ней по все­му ми­ру, что и есть приз­нак ис­тинной все­лен­ской Цер­кви.

Ка­фолич­ность Цер­кви на­до по­нимать, с од­ной сто­роны, как не­кото­рую не­ог­ра­ничен­ность ее пре­делов вре­менем и прос­транс­твом, т. е. ее все­лен­скость, с дру­гой же сто­роны, как кон­крет­ное вы­раже­ние ее единс­тва, или пре­дель­ную об­щность ее чле­нов во всех про­яв­ле­ни­ях жиз­ни Цер­кви.

8. Не­пог­ре­шимость Цер­кви 

По­нятая так “Ка­фолич­ность” Цер­кви ука­зыва­ет еще на то, что в Пра­вос­лавной Цер­кви не­пог­ре­шима толь­ко са­ма Цер­ковь в сво­ем це­лом. Толь­ко Цер­кви в ее пол­но­те Бог Отец по­сыла­ет Ду­ха ис­ти­ны. Гос­подь ска­зал: “Я есмь путь и ис­ти­на и жизнь” (И­оан. 14:6). Ис­ти­на в Цер­кви — это Сам Хрис­тос. Свя­той Дух есть Дух ис­ти­ны и люб­ви, и в ка­чес­тве Ду­ха ис­ти­ны Он по­чива­ет в Цер­кви, как в Те­ле Хрис­то­вом, где от­дель­ные чле­ны сос­тавля­ют еди­ное це­лое в люб­ви, по об­ра­зу Лиц Прес­вя­той Тро­ицы.

Все­лен­ские Со­боры, бо­лее дру­гих ор­га­нов Цер­кви, мо­гут быть ее ус­та­ми, ее го­лосом; ина­че го­воря, они мо­гут по­мочь Цер­кви вы­явить оби­та­ющую в ней ис­ти­ну. Ис­то­рия Цер­кви по­казы­ва­ет, что ре­шения Все­лен­ских Со­боров осу­щест­вля­лись пу­тем их приз­на­ния всею Цер­ковью, во­димой Свя­тым Ду­хом, и что толь­ко та­ким Со­борам, чьи пос­та­нов­ле­ния по­луча­ли та­кое все­цер­ковное приз­на­ние, ос­та­лось на­име­нова­ние Все­лен­ских.

Не­пог­ре­шим толь­ко Бог. Цер­ковь же в сво­ем це­лом не­пог­ре­шима, по­тому что Сын Бо­жий обе­щал Сво­им уче­никам, а че­рез них Свя­той Цер­кви: “Я с ва­ми во все дни до скон­ча­ния ве­ка” (Матф. 28:20). Тем не ме­нее, епис­ко­пы, в пре­делах сво­их епар­хий, име­ют от­но­ситель­ную не­пог­ре­шимость, или “дар ис­ти­ны”. Бог пос­тавля­ет в Цер­кви епис­ко­пов, что­бы они пас­ли и учи­ли сло­вес­ных овец, по об­ра­зу Его Сы­на. Но дар этот у них мо­жет быть от­нят, ес­ли они на­руша­ют единс­тво Цер­кви, или пов­режда­ют по­ручен­ное им Сло­во Бо­жие.

9. Сво­бода и от­ветс­твен­ность в Цер­кви 

Свя­тая Цер­ковь ни­ког­да и ни от ка­кого сво­его чле­на не тре­бу­ет сле­пого, раб­ско­го при­нятия ка­кой-ли­бо ис­ти­ны.

Что­бы ре­лиги­оз­ная ис­ти­на бы­ла спа­ситель­на для от­дель­но­го чле­на Цер­кви, тре­бу­ет­ся, во-пер­вых, что­бы она бы­ла Бо­жи­им От­кро­вени­ем; во-вто­рых, что­бы она бы­ла при­нята Цер­ковью как та­ковое, и в-треть­их, вос­при­нята от нее сво­бод­ным про­из­во­лени­ем это­го от­дель­но­го ее чле­на. Во всех этих трех мо­мен­тах осу­щест­вля­ет­ся сво­бода, так как в каж­дом из них про­яв­ля­ет­ся лю­бовь. По люб­ви, сво­бод­но. Бог от­кры­ва­ет ис­ти­ну лю­дям; сво­бод­но, дви­жимая ду­хом люб­ви. Цер­ковь при­нима­ет ее и пе­реда­ет сво­им де­тям; и те, сво­бод­но, лю­бя Цер­ковь как мать, при­нима­ют эту ис­ти­ну, ис­пы­туя ее лю­бящим сер­дцем.

Бог не по­ручил Сво­его уче­ния од­но­му ка­кому-ли­бо че­лове­ку, ко­торо­му дру­гие при­нуж­де­ны бы­ли бы под­чи­нять­ся, но все­му “но­вому че­лове­чес­тву”, воз­рожден­но­му кровью Сы­на Бо­жия, то есть имен­но Цер­кви. По­это­му Пра­вос­ла­вие сво­бод­но как от ав­то­ритар­ности Рим­ской Цер­кви, так и от край­не­го ин­ди­виду­ализ­ма про­тес­тантов. Пра­вос­ла­вие — это син­тез ав­то­рите­та и сво­боды. С од­ной сто­роны — от­сутс­твие внеш­не­го не­пог­ре­шимо­го ор­га­на в воп­ро­сах ве­ры, а с дру­гой сто­роны — воз­можность от­но­ситель­ной не­пог­ре­шимос­ти оп­ре­деле­ний, ис­хо­дящих от цер­ковной влас­ти и вы­ража­ющих цер­ковное соз­на­ние дан­но­го вре­мени и мес­та. Та­ковы ус­ло­вия сво­боды в Пра­вос­ла­вии.

Ве­ру­ющие, при­нимая уче­ние свя­той Цер­кви сво­бод­но и по люб­ви, про­веря­ют свои собс­твен­ные убеж­де­ния в све­те ее Пре­дания. И на­обо­рот, ес­ли кто ре­шитель­но от­па­да­ет от ис­ти­ны, то он от­па­да­ет и от Цер­кви, как мер­твая ветвь, и не­види­мо от­се­ка­ет­ся, иног­да же и от­кры­то, ре­шени­ем ав­то­ритет­но­го ор­га­на Цер­кви. От­де­лив­ши­еся от Цер­кви в дог­ма­тичес­ких воп­ро­сах име­ну­ют­ся ере­тика­ми, а от­ко­лов­ши­еся от единс­тва цер­ковно­го на ка­нони­чес­ких ос­но­вани­ях име­ну­ют­ся рас­коль­ни­ками.

10. Цер­ковь апос­толь­ская 

Цер­ковь име­ну­ет­ся апос­толь­ской, по­тому что ее уче­ние по­ко­ит­ся на про­пове­ди Апос­то­лов, быв­ших оче­вид­ца­ми и сви­дете­лями жиз­ни и вос­кре­сения Гос­по­да И­ису­са Хрис­та.

Апос­то­лы, из­бран­ные Са­мим Гос­по­дом, во-пер­вых, пе­реда­ли нам но­воза­вет­ные Пи­сания (Еван­ге­лия, кни­гу Де­яний Апос­толь­ских, Пос­ла­ния и Апо­калип­сис),— ос­но­вание вся­кой ис­тинно-хрис­ти­ан­ской жиз­ни; во-вто­рых, они ос­но­вали мно­гие по­мес­тные Цер­кви цер­ковной и­ерар­хи­ей, ко­торой они пе­реда­ли бла­годат­ные да­ры Свя­того Ду­ха, и пре­ем­ни­ками ко­их до на­ших дней яв­ля­ют­ся пас­ты­ри Цер­кви. В-треть­их, сво­ею жизнью Апос­то­лы ос­та­вили нам при­мер свя­тос­ти и рев­ности, ко­торые каж­дый хрис­ти­анин дол­жен иметь, рас­простра­няя Еван­ге­лие по все­му ми­ру. Ис­тинная Цер­ковь, Цер­ковь Пра­вос­лавная, есть Цер­ковь “апос­толь­ская”, так как все, что она име­ет: Свя­щен­ное Пи­сание, Свя­щен­ное Пре­дание и ее бла­годат­ная жизнь, — все это она по­лучи­ла от Хрис­та че­рез Апос­то­лов.

Сло­во “апос­тол” оз­на­ча­ет “пос­ланный”, или “вес­тник”. Хрис­тос в мо­лит­ве к Бо­гу От­цу ска­зал: “Как Ты пос­лал Ме­ня в мир, так и Я по­сылаю их в мир” (И­оан. 17:18). Та­ким об­ра­зом, апос­толь­ство есть об­ра­щен­ность Цер­кви к ми­ру, ко­торый она приз­ва­на прос­ве­щать и пре­об­ра­жать. Ис­по­ведуя на­шу при­над­лежность к апос­толь­ской Цер­кви, мы обя­зу­ем­ся про­дол­жать мис­сию Апос­то­лов. Долг апос­толь­ства, или мис­си­онерс­тва, ле­жит на каж­дом чле­не Цер­кви, в ка­кой бы сре­де он ни на­ходил­ся, но в осо­бен­ности, на и­ерар­хии.

11. Ус­трой­ство Цер­кви 

Ус­трой­ство Цер­кви, сог­ласно Свя­щен­но­му Пи­санию, Свя­щен­но­му Пре­данию и цер­ковным ка­нонам, нап­равле­но к ох­ра­нению и вы­яв­ле­нию во все вре­мена сущ­ности Цер­кви, ее единс­тва, ее свя­тос­ти, ее ка­фолич­ности и ее апос­толь­ско­го пре­емс­тва. В свя­зи с ус­трой­ством Цер­кви на­до вы­яс­нить три ос­новных воп­ро­са:

а) как осу­щест­вля­ет­ся единс­тво в по­мес­тной Цер­кви? б) ее пре­емс­тво во вре­мени; в) ее единс­тво в сов­ре­мен­ном ми­ре.

По­мес­тное единс­тво Цер­кви. “Там, где Хрис­тос, там и все­лен­ская Цер­ковь”, пи­сал в 1-ом ве­ке свя­щен­но­муче­ник Иг­на­тий Бо­гоно­сец епис­коп Ан­ти­охий­ский в пос­ла­нии к Смирн­ской Цер­кви (8,2). Хрис­тос есть еди­ный Вождь, еди­ный Гла­ва, а Цер­ковь — Его те­ло. Цер­ковь не мо­жет быть без Хрис­та, но где Хрис­тос, там и пол­но­та цер­ковная. Хрис­тос, во-пер­вых, при­сутс­тву­ет в Бо­жес­твен­ной Ли­тур­гии, со­вер­ше­ние ко­торой Он Сам ус­та­новил: в хле­бе и ви­не, прет­во­рен­ны­ми в Те­ло и Кровь Хрис­то­вы. Ли­тур­гия со­вер­ша­ет­ся об­щи­ной ве­ру­ющих, воз­глав­ля­емой епис­ко­пом, как она бы­ла со­вер­ше­на впер­вые в Си­он­ской гор­ни­це Са­мим Гос­по­дом сре­ди Сво­их Апос­то­лов. Хрис­тос на­ходит­ся и те­перь, как тог­да, в соб­ра­нии, ко­торое есть Его на­род, воз­глав­ля­емом епис­ко­пом, за­нима­ющим Его мес­то, в хле­бе и ви­не, ко­торые ста­новят­ся Его Те­лом и Кровью. Ев­ха­рис­ти­чес­кое соб­ра­ние пред­став­ля­ет все­лен­скую Цер­ковь в сво­ем по­мес­тном единс­тве. С на­чала хрис­ти­анс­тва, во вся­ком мес­те, ве­ру­ющие бы­ли так объ­еди­нены в ис­ти­не, в жиз­ни и в Ев­ха­рис­тии. Та­ким об­ра­зом, дог­мат об единс­тве Цер­кви тре­бу­ет, что­бы все пра­вос­лавные хрис­ти­ане, жи­вущие в од­ном ок­ру­ге, ис­по­веды­вали свое единс­тво еди­нодуш­ным учас­ти­ем в од­ной Ли­тур­гии, воз­глав­ля­емой од­ним епис­ко­пом.

Епис­коп мо­жет наз­на­чить се­бе за­мес­ти­теля для со­вер­ше­ния Ли­тур­гии: в этом обя­зан­ность при­ход­ских свя­щен­ни­ков.

Пре­емс­тво во вре­мени. Апос­то­лы пос­та­вили епис­ко­пов во всех по­мес­тных Цер­квах, ко­торые они ус­тро­или (см. Де­яния, пос­ла­ния к Ти­мофею и Ти­ту). С тех пор и по­ныне епис­ко­пы ру­копо­лага­ют сво­их за­мес­ти­телей, и Цер­ковь на­ших дней сох­ра­нила без пе­реры­ва апос­толь­ское пре­емс­тво.

Единс­тво Цер­кви в сов­ре­мен­ном” ми­ре. Об­щи­на ве­ру­ющих или епар­хия ка­фолич­ны, пос­коль­ку они на­ходят­ся в об­ще­нии со все­ми ос­таль­ны­ми Пра­вос­лавны­ми по­мес­тны­ми Цер­ква­ми, в единс­тве ве­ры и жиз­ни. Для вы­яв­ле­ния и ох­ра­нения все­лен­ско­го единс­тва от­дель­ные епар­хии объ­еди­ня­ют­ся, вхо­дя в сос­тав бо­лее об­ширных еди­ниц — “Ав­то­кефаль­ных Цер­квей”, гра­ницы ко­торых обыч­но, но не обя­затель­но, сов­па­да­ют с по­лити­чес­ки­ми гра­ница­ми го­сударств. В каж­дом цер­ковном ок­ру­ге епис­коп глав­но­го го­рода но­сит ти­тул Ар­хи­епис­ко­па или Пат­ри­ар­ха. Каж­дая Ав­то­кефаль­ная Цер­ковь за­нима­ет свое оп­ре­делен­ное мес­то по стар­шинс­тву сре­ди дру­гих Ав­то­кефаль­ных Цер­квей, но все они от­но­сят по­чет­ное пер­венс­тво Кон­стан­ти­нополь­ской Пат­ри­ар­хии.

Та­ким об­ра­зом, единс­тво Цер­кви сох­ра­ня­ет­ся и в пла­не все­лен­ском.

12. Гра­ницы зем­ной Цер­кви 

Ис­то­рия Цер­кви, а так­же ее по­ложе­ние в на­ши дни, по­казы­ва­ют, что це­лый ряд по­мес­тных Цер­квей, нап­ри­мер, Ри­мо-ка­толи­чес­кая, Ар­мян­ская, Копт­ская и дру­гие, ук­ло­нились в сво­ем уче­нии от Бо­го­от­кро­вен­ной ис­ти­ны, ко­торая хра­нит­ся в Цер­кви бла­годатью Свя­того Ду­ха, и пор­ва­ли об­ще­ние с Пра­вос­лавной Цер­ковью.

Из цер­ковно­го Пре­дания мы не мо­жем оп­ре­делить, до ка­кой сте­пени дог­ма­тичес­кие неп­ра­виль­нос­ти вре­дят хрис­ти­ан­ской жиз­ни во­об­ще и бла­годат­ной си­ле свя­тых та­инств, в час­тнос­ти. Из слов Гос­подних “Я есмь путь и ис­ти­на и жизнь” (И­оан. 14:6), мы зна­ем, что ис­тинная ве­ра яв­ля­ет­ся ос­новным ус­ло­ви­ем жиз­ни во Хрис­те. Не зная, об­ла­да­ют ли бла­годат­ной пол­но­той та­инс­тва в об­щи­нах, от­де­лив­шихся от ис­тинной ве­ры, пра­вос­лавные не дол­жны учас­тво­вать в их тай­но­дей­стви­ях. Тем не ме­нее. Цер­ковь не крес­тит вто­рич­но и не пос­вя­ща­ет сно­ва в свя­щен­ный сан не­кото­рых инос­ловных, ко­торые к ней при­ходят. Этим Пра­вос­лавная Цер­ковь сви­детель­ству­ет, что ис­ку­питель­ная бла­годать не от­сту­пила от от­де­лив­шихся Цер­квей. Она на­де­ет­ся и мо­лит­ся о том, что­бы Бо­жес­твен­ная бла­годать вер­ну­ла от­де­лив­шихся к уте­рян­но­му единс­тву и бо­го­угод­но­му сог­ла­сию хрис­ти­ан меж­ду со­бою.

Но это от­нюдь не оз­на­ча­ет, что лю­бовь к инос­лавным дол­жна быть иной, чем к сво­им. Нап­ро­тив, над­ле­жит пос­то­ян­но воз­гре­вать к ним лю­бовь, па­мятуя сло­ва свя­того Гри­гория Бо­гос­ло­ва: “Мы до­мога­ем­ся не по­беды, а воз­вра­щения брать­ев, раз­лу­ка с ко­торы­ми тер­за­ет нас”.

13. Цер­ковь тор­жес­тву­ющая 

Пре­делы Цер­кви не ог­ра­ниче­ны людь­ми, жи­вущи­ми на зем­ле. Кро­ме Цер­кви зем­ной, пре­одо­лева­ющей зло. Цер­кви во­инс­тву­ющей. Цер­кви спа­са­ющих­ся, есть еще Цер­ковь тор­жес­тву­ющая, не­бес­ная. Она еди­на с на­шей зем­ной. К Цер­кви не­бес­ной при­над­ле­жат Прес­вя­тая Бо­горо­дица и Прис­но­дева Ма­рия, свя­той И­оанн Пред­те­ча и Крес­ти­тель Гос­по­день, все ан­гель­ские чи­ны, свя­тые Апос­то­лы, про­роки, му­чени­ки, свя­тите­ли, пре­подоб­ные, бес­среб­ренни­ки и мно­жес­тво дру­гих прос­лавлен­ных и неп­рослав­ленных свя­тых. К Цер­кви .при­над­ле­жат и вес усоп­шие, по­куда не со­вер­шился пос­ледний Страш­ный Суд.

Эта не­види­мая Цер­ковь по-раз­но­му учас­тву­ет в жиз­ни Цер­кви зем­ной, а мы — в ее жиз­ни.

14. Свя­тые и Ан­ге­лы 

Свя­тые это те лю­ди, в ко­торых ис­полни­лось наз­на­чение че­лове­ка, в ко­торых осу­щес­тви­лось бо­гопо­добие и об­раз Бо­жий вос­си­ял в сво­ей пер­во­началь­ной чис­то­те.

Ра­ди при­об­ще­ния к жиз­ни Гос­по­да И­ису­са Хрис­та, Ко­торый “Един Свят”, все хрис­ти­ане в Но­вом За­вете и в Ли­тур­гии но­сят наз­ва­ние “свя­тых”. Свя­тость хрис­ти­ани­на не в со­бира­нии как мож­но боль­ше­го чис­ла “зас­луг” пе­ред Бо­гом, но в уг­лубле­нии соз­на­ния, что “Хрис­тос И­исус при­шел в мир спас­ти греш­ни­ков, из ко­торых я пер­вый” (1 Тим. 1:15).

Свя­тые это те, кто че­рез по­ка­яние ста­ли хра­мом Свя­того Ду­ха, неп­ре­лож­но со­еди­нились с Гос­по­дом И­ису­сом Хрис­том, усы­нов­ле­ны Бо­гом-От­цом, вош­ли в Царс­тво Прес­вя­той Тро­ицы, обо­жились и ста­ли спо­соб­ны к единс­тву в люб­ви с Бо­гом и со все­ми, ко­го к то­му пре­дыз­брал Бог.

Пу­ти свя­тос­ти мно­гораз­личны, как и ме­ра свя­тос­ти и бла­женс­тва свя­тых, но есть не­кото­рый та­инс­твен­ный ру­беж, ког­да че­ловек ста­новит­ся уже нес­по­соб­ных! ка­тить­ся к веч­ной ги­бели, а мо­жет толь­ко, пусть и не­ров­но, по­дымать­ся; и этот ру­беж пе­реш­ли свя­тые.

Чис­ло свя­тых нам не­ведо­мо. Не все свя­тые прос­лавле­ны или яв­ле­ны соз­на­нию Цер­кви, но яв­ленные свя­тые да­ют­ся нам в по­мощь, как об­ра­зы бо­гоче­лове­чес­кой жиз­ни, как но­вое жи­вое сло­во Бо­жие к нам. Они как све­тиль­ни­ки приз­ва­ны ос­ве­щать наш путь, но све­тят нам не сво­им, а Хрис­то­вым све­том, све­том Его Бо­жес­твен­ной люб­ви.

Свя­тые яв­ля­ют­ся для нас не толь­ко жи­вым при­мером ис­тинной жиз­ни, но по­мога­ют нам мо­лит­вой и вну­шени­ем, иног­да прик­ры­тым, а иног­да и яв­ным. В бо­гос­лу­жеб­ной, мо­лит­венной жиз­ни Пра­вос­лавной Цер­кви их зна­чение не­обы­чай­но ве­лико, в осо­бен­ности же при со­вер­ше­нии Бо­жес­твен­ной Ли­тур­гии. По­доб­но это­му зна­чение ан­гель­ско­го ми­ра. Ан­ге­лы яв­ля­ют­ся нез­ри­мыми про­вод­ни­ками Бо­жес­твен­но­го све­та, при­нима­ют учас­тие в на­ших мо­лит­вах и с на­ми не­види­мо слу­жат во вре­мя Бо­жес­твен­ной Ли­тур­гии.

15. Пра­вос­лавное и ка­толи­чес­кое уче­ние о “зас­лу­гах” 

Со­вер­шенно чуж­до Пра­вос­ла­вию ка­толи­чес­кое уче­ние о свер­хдолжных зас­лу­гах свя­тых, так как Пра­вос­ла­вию чуж­до во­об­ще юри­дичес­кое пред­став­ле­ние о зас­лу­гах пе­ред Бо­гом, тем бо­лее свер­хдолжных. Пос­тупки суть толь­ко средс­тва к стя­жанию бла­годат­ных да­ров, или сви­детель­ство о них, а свя­тость, как бла­годат­ное сос­то­яние, есть не наг­ра­да, а плод ус­трем­ленной к Бо­гу жиз­ни. По пра­вос­лавно­му пред­став­ле­нию Бог не ве­дет сче­та доб­рых и дур­ных дел, а смот­рит на сер­дце че­лове­ка. Ес­ли бы та­кой счет и был, че­ловек всег­да бу­дет в дол­гу у Бо­га, так как нет пре­дела вос­хожде­ния к Бо­гу и пре­дела Его щед­рости.

16. Прес­вя­тая Бо­горо­дица 

Бо­жия Ма­терь бо­лее всех свя­тых учас­тву­ет в жиз­ни Цер­кви зем­ной и не­бес­ной. Свя­тая Цер­ковь име­ну­ет Ее Пок­ро­витель­ни­цей и Зас­тупни­цей. Име­нуя так Прес­вя­тую Де­ву не дол­жно ду­мать, что Она за­щища­ет нас от Божь­его гне­ва, так как Бог есть со­вер­шенная лю­бовь и без­мерная ми­лость. Зас­тупни­чес­тво Бо­жи­ей Ма­тери в том, что, бла­года­ря Ее по­мощи, мы, греш­ные лю­ди, мо­жем, без вре­да для нас, в на­ибо­лее дос­тупной нам ме­ре и да­же сверх этой ме­ры, вос­при­нимать свет Бо­жес­твен­ной люб­ви. Бо­жес­твен­ную бла­годать.

Бо­жия Ма­терь об­ла­годатс­тво­вана бо­лее всех лю­дей. Она при­няла в Се­бя Воп­ло­щен­но­го Бо­га и не сго­рела от Бо­жес­твен­но­го ог­ня. Она “Не­опа­лимая Ку­пина” и в си­лу это­го — та­инс­твен­но по­мога­ет нам, не опа­ля­ясь, при­нимать тот Бо­жес­твен­ный Огонь, ко­торый Сын Ее при­шел низ­вести на зем­лю (Лук. 12:49). Гос­подь при­нял от Нее плоть че­лове­ка и че­рез Нее же от­да­ет Свою плоть нам, но уже пре­об­ра­жен­ной пла­менем Его Бо­жес­тва.

Че­рез вку­шение пло­ти Бо­гоче­лове­ка и мы все, пре­об­ра­жа­ясь, ста­новим­ся те­лом Цер­кви, те­лом Гос­по­да. Гос­подь как бы пос­то­ян­но воп­ло­ща­ет­ся в Те­ле Сво­ей Цер­кви и это­му со­вер­ша­юще­муся Бо­говоп­ло­щению кто, как не Бо­жия Ма­терь приз­ва­на со­дей­ство­вать до кон­ца вре­мен?

Часть 3-я. О Бо­жес­твен­ной бла­года­ти и Та­инс­твах во­об­ще 

1. Бла­годать 

Спа­ситель­ное воз­дей­ствие на лю­дей Свя­того Ду­ха, пре­быва­юще­го в Цер­кви со дня Пя­тиде­сят­ни­цы, на­зыва­ет­ся бла­годатью. Она из­ли­ва­ет­ся лю­бовью Бо­га От­ца, ра­ди ис­ку­питель­ных зас­луг Сы­на Бо­жия И­ису­са Хрис­та, Его хо­датай­ством. Бо­жес­твен­ная бла­годать не­об­хо­дима на всех сту­пенях ду­хов­ной жиз­ни че­лове­ка: она на­чина­ет (пред­ва­ря­ющая или по­буж­да­ющая бла­годать), про­дол­жа­ет и за­вер­ша­ет спа­сение.

Бла­годать, или бла­годат­ные да­ры, по­да­ют­ся лич­но Свя­тым Ду­хом и по­тому про обиль­но об­ла­годатс­тво­ван­но­го че­лове­ка го­ворят, что он стя­жал Свя­того Ду­ха, или ис­полнил­ся Свя­тым Ду­хом. Тем не ме­нее, толь­ко в ред­ких слу­ча­ях и боль­шей частью на очень вы­соких сту­пенях ду­хов­ной жиз­ни, дей­ствие бла­года­ти пе­режи­ва­ет­ся че­лове­ком как лич­ное соп­ри­кос­но­вение с Бо­гом. Ча­ще же все­го че­ловек или не соз­на­ет воз­дей­ствия бла­года­ти, или пе­режи­ва­ет его как свое лич­ное сос­то­яние, иног­да, впро­чем, как со­вер­шенно осо­бен­ное; но за­то бла­годат­ная по­мощь поз­на­ет­ся по ее пло­дам, нап­ри­мер, в по­беде над гре­хом.

Об­ла­годатс­тво­вание, на выс­ших сту­пенях про­яв­ля­юще­еся как пол­ное об­новле­ние и пре­об­ра­жение че­лове­ка и да­же как встре­ча с Бо­гом, воз­можно, по­тому что по уче­нию Цер­кви Бог (Дух Свя­той пре­иму­щес­твен­но) соп­ри­каса­ет­ся с че­лове­ком осо­быми Сво­ими энер­ги­ями или си­лами. Зап­ре­дель­ная (тран­сцен­ден­тная) сущ­ность Бо­га ос­та­ет­ся че­лове­ку не­дос­тупной, но в Сво­ей об­ра­щен­ности к ми­ру Бог име­ет осо­бый об­раз бы­тия, в ко­тором от­кры­ва­ет­ся лю­дям и соп­ри­каса­ет­ся с ни­ми.

2. Пу­ти стя­жания бла­года­ти 

Не­воз­можно объ­ять и пе­речис­лить все пу­ти, ко­торы­ми по­да­ет­ся бла­годать. Она мо­жет из­лить­ся в от­вет на лю­бой мо­лит­венный и жиз­ненный под­виг взыс­кавше­го Бо­га че­лове­ка; и под­виг че­лове­ка не­об­хо­дим, но бла­годать ос­та­ет­ся все же не­обус­ловлен­ной ни­каки­ми че­лове­чес­ки­ми уси­ли­ями, бу­дучи все­цело лишь сво­бод­ным да­ром Бо­жес­твен­ной люб­ви.

Че­рез свя­тые та­инс­тва Цер­кви бла­годать из­ли­ва­ет­ся неп­ре­лож­но, как бы пря­мым пу­тем в сер­дце хрис­ти­ани­на. Свя­тые та­инс­тва да­рова­ны Цер­кви как знак не­от­лучно­го пре­быва­ния в ней Свя­того Ду­ха и как сви­детель­ство ее ис­тиннос­ти. Бла­года­ря им, ду­хов­ная и бла­годат­ная жизнь че­лове­ка об­ре­та­ет Бо­жес­твен­ную (объ­ек­тивную) ос­но­ву и, в то же вре­мя, ме­ру и по­рядок.

С внеш­ней сто­роны свя­тые та­инс­тва яв­ля­ют­ся со­чета­ни­ем осо­бых свя­щен­но­дей­ствий и мо­литв, сре­ди ко­торых не­кото­рые на­зыва­ют­ся со­вер­ши­тель­ны­ми (в от­но­шении та­инств) и зак­лю­ча­ют­ся боль­шей частью в при­зыва­нии Свя­того Ду­ха. Кро­ме то­го, для дей­стви­тель­нос­ти та­инс­тва тре­бу­ет­ся за­кон­ный со­вер­ши­тель, епис­коп или свя­щен­ник, со­вер­ша­ющий та­инс­тва от ли­ца Цер­кви и вмес­те с нею. Цер­ковная и­ерар­хия и та­инс­тва не­от­де­лимы друг от Дру­га.

Прис­ту­пать к свя­тым та­инс­твам сле­ду­ет с под­го­тов­кой, в под­хо­дящем сос­то­янии ду­ха, ина­че ду­хов­ный путь че­лове­ка мо­жет стать му­читель­ным и труд­ным, а ко­щунс­твен­ное от­но­шение к это­му ис­точни­ку бла­года­ти гро­зит пря­мой ги­белью. Свя­тые та­инс­тва всег­да дей­ствен­ны.

В нас­то­ящее вре­мя при­нято счи­тать, что в Пра­вос­лавной Цер­кви име­ет­ся семь та­инств, но не всег­да Цер­ковь при­нима­ла это ис­числе­ние, и оно ус­ловно, так как труд­но про­вес­ти грань меж­ду та­инс­тва­ми и об­ря­дами, че­рез ко­торые так­же пре­пода­ют­ся бла­годат­ные да­ры. К то­му же ус­ло­вия их со­вер­ше­ния бы­ва­ют те же, что и для свя­тых та­инств. Это мож­но ска­зать, нап­ри­мер, про ве­ликое и да­же ма­лое ос­вя­щение во­ды, ос­вя­щение хра­ма, ан­ти­мин­са и свя­того ми­ра, пос­три­жение в мо­нашес­тво, пос­вя­щение в цер­ковнос­лу­жите­ли. А так­же зна­мени­ем Крес­та, осо­бен­но ес­ли бла­гос­ловля­ет епис­коп или свя­щен­ник, не­сом­ненно пре­пода­ет­ся бла­годат­ная си­ла.

В каж­дом та­инс­тве по­да­ет­ся осо­бый бла­годат­ный дар, а че­рез все та­инс­тва в со­вокуп­ности ос­вя­ща­ет­ся вся жизнь че­лове­ка и все­го че­лове­чес­ко­го ро­да.

3. Та­инс­тво Кре­щения 

Кре­щение есть та­инс­тво, в ко­тором ве­ру­ющий, при тро­ек­ратном пог­ру­жении те­ла в во­ду и при при­зыва­нии крес­тя­щим его Име­ни Прес­вя­той Тро­ицы, От­ца и Сы­на и Свя­того Ду­ха, уми­ра­ет для жиз­ни плот­ской, гре­хов­ной, и воз­рожда­ет­ся Ду­хом Свя­тым в жизнь ду­хов­ную и свя­тую. Тем са­мым кре­ща­емый вво­дит­ся в Цер­ковь и ста­новит­ся ее чле­ном.

Уже са­мое оп­ре­деле­ние та­инс­тва кре­щения го­ворит о том, что оно свя­зано с ко­рен­ным пе­рело­мом в жиз­ни че­лове­ка. Стать хрис­ти­ани­ном это не зна­чит пе­реме­нить убеж­де­ния или да­же об­раз жиз­ни, это зна­чит ре­шитель­но пе­реро­дить­ся, стать но­вым че­лове­ком. Сло­ва Гос­по­да, что зер­но не ожи­вет, ес­ли не ум­рет (И­оан. 12:24), или “кто не не­сет крес­та сво­его, не мо­жет быть Мо­им уче­ником” (Лк. 14:27), или ска­зан­ное Ни­коди­му: “кто не ро­дит­ся от во­ды и Ду­ха, не мо­жет вой­ти в Царс­твие Бо­жие” (И­оан. 3:5), не ос­та­ют­ся без свер­ше­ния. Свя­щен­ная ис­то­рия, как и ис­то­рия хрис­ти­анс­тва зна­ют мно­жес­тво при­меров, на­чиная с Апос­то­ла Пав­ла, ког­да уве­ровав­шие во Хрис­та, а по­том крес­тивши­еся, ста­нови­лись дей­стви­тель­но но­выми людь­ми.

Ду­хов­ное рож­де­ние оз­на­ча­ет, что че­ловек пе­рес­та­ет жить для се­бя, а на­чина­ет жить для Хрис­та и дру­гих лю­дей, об­ре­тая в этом и для се­бя пол­но­ту жиз­ни. Об­ра­щение ко Хрис­ту со­вер­шенно ме­ня­ет центр ин­те­ресов. Та­кое об­ра­щение бы­ва­ет иног­да кру­тым, или же пос­те­пен­ным. При кре­щении взрос­лых ча­ще все­го за­печат­ле­ва­ет­ся уже со­вер­шивший­ся в них в ос­но­ве ду­хов­ный пе­рево­рот и бла­годать та­инс­тва его ос­вя­ща­ет и зак­репля­ет, де­ла­ет его дей­стви­тель­ным; а при кре­щении де­тей, — в них все­ва­ет­ся зер­но но­вой бла­годат­ной жиз­ни, ко­торое, про­рас­тая, дол­жно так­же при­вес­ти к пол­но­му пе­рерож­де­нию кре­щено­го. В обо­их слу­ча­ях та­инс­тво ос­та­ет­ся, ко­неч­но, тем же.

Для дос­той­но­го при­нятия кре­щения нуж­ны ве­ра и пол­ное по­ка­яние, от­каз от преж­ней сво­еко­рыс­тной жиз­ни, с опоз­на­ни­ем свя­зан­ности ее с дей­стви­ем злых ду­хов и от­ре­чения от них. Кре­щение мла­ден­цев на­чалось с древ­них вре­мен. От них, ко­неч­но, нель­зя ожи­дать ве­ры и по­ка­яния, но их крес­тят в си­лу ве­ры их ро­дите­лей и вос­при­ем­ни­ков, на ко­торых ле­жит свя­тая обя­зан­ность на­учить кре­ща­емых ис­ти­нам ве­ры и по­мочь им воз­ро­дить­ся для но­вой жиз­ни. Мы мо­лим­ся за де­тей и ве­рим, что, по на­шим мо­лит­вам. Гос­подь мо­жет да­ровать им раз­личные бла­га. Мож­но ли по­это­му сом­не­вать­ся, что по­дава­емая де­тям, по мо­лит­вам всей Цер­кви, в та­инс­тве кре­щения бла­годать при­несет дол­жные пло­ды? Зна­ем мы, что и Сам Гос­подь пус­тил де­тей при­ходить к Се­бе (Лук. 18:15-16) и что свя­той И­оанн Крес­ти­тель прос­ла­вил Гос­по­да во чре­ве ма­тери. Бла­годать дей­ству­ет и на под­созна­ние че­лове­ка.

В то же вре­мя все хрис­ти­ане дол­жны пом­нить, что дан­ный в та­инс­тве кре­щения та­лант — за­лог но­вой жиз­ни — при­ум­но­жа­ет­ся пу­тем лич­ных уси­лий, иног­да под­ви­гом всей жиз­ни. Ины­ми сло­вами, мы ни­ког­да не дол­жны за­бывать дан­ные при кре­щении обе­ты. Тем не ме­нее, уже при са­мом при­нятии свя­того кре­щения в крес­тившем­ся со­вер­ша­ют­ся не­из­гла­димые пе­реме­ны: он ос­во­бож­да­ет­ся от влас­ти пер­во­род­но­го гре­ха и са­тана из­го­ня­ет­ся из его сер­дца. Хо­тя воз­можность ис­ку­шать за дь­яво­лом ос­та­ет­ся, но он ста­новит­ся как бы внеш­ним че­лове­ку. Нек­ре­щеный че­ловек в си­лу пер­во­род­но­го гре­ха в сущ­ности не мо­жет не гре­шить, а кре­щеный, хо­тя и мо­жет гре­шить, но влас­тен и не гре­шить.

4. Со­вер­ше­ние та­инс­тва кре­щения 

Кре­щение есть та­инс­тво вклю­чения че­лове­ка в Цер­ковь пу­тем усы­нов­ле­ния его си­лой Хрис­то­вой Бо­гу От­цу. Та­ким об­ра­зом, кре­щение есть об­щее де­ло и тор­жес­тво Цер­кви. В древ­ности оно при­уро­чива­лось ча­ще все­го к ве­личай­ше­му хрис­ти­ан­ско­му праз­дни­ку — свя­той Пас­хе, и со­вер­ша­лось тор­жес­твен­но в соб­ра­нии ве­ру­ющих в хра­ме. При­готов­ле­ние ко кре­щению, на­уче­ние ве­ре, или ог­ла­шение, про­ис­хо­дило то­же в хра­ме.

В нас­то­ящее вре­мя эта об­ще­цер­ковная за­бота о го­товя­щих­ся ко кре­щению сох­ра­нилась в мо­лит­вах о них на ли­тур­гии ог­ла­шен­ных; те­перь же, лишь чте­ние па­ремий и еще не­кото­рые осо­бен­ности служ­бы Ве­ликой Суб­бо­ты на­поми­на­ют о преж­нем обы­чае крес­тить в день Пас­хи. Пос­те­пен­но та­инс­тво кре­щения (крес­ти­ны) при­об­ре­ло ха­рак­тер час­тной се­мей­ной тре­бы, но его об­ще­цер­ковное и пас­халь­ное зна­чение, ра­зуме­ет­ся, ос­та­ет­ся и свя­щен­ни­кам сле­дова­ло бы пос­то­ян­но на­поми­нать об этом, так же как и о ве­ликой, но час­то за­быва­емой от­ветс­твен­ности вос­при­ем­ни­ков.

Ог­ла­шение, как зак­лю­читель­ный акт при­готов­ле­ния ко кре­щению, быв­шее преж­де от­дель­ным об­ря­дом, ны­не не­пос­редс­твен­но пред­шес­тву­ет кре­щению. Все сим­во­личес­кие свя­щен­но­дей­ствия это­го об­ря­да име­ют глу­бокое дей­ствен­ное зна­чение. Са­мые су­щес­твен­ные из них: зак­ли­нание са­таны, от­ре­чение от не­го, пос­ле­ду­ющий обет со­четать­ся Хрис­ту и, на­конец, ис­по­веда­ние Пра­вос­лавной ве­ры. Хрис­ти­ане, по лич­но­му ду­хов­но­му опы­ту, зна­ют, ка­кова си­ла но­сите­ля зла — дь­яво­ла, ак­тивно бо­рюще­гося с доб­ром. Зак­ли­нание са­таны, по сло­ву Гос­подню: “име­нем Мо­им бу­дут из­го­нять бе­сов” (Мр. 16:17), от­кры­ва­ет кре­ща­емо­му воз­можность всту­пить в брань с уда­лен­ным из не­го вра­гом, а пос­ле­ду­ющее от­ре­чение от са­таны есть вы­зов, бро­са­емый ему. С это­го мо­мен­та кре­ща­емый ста­новит­ся уже во­ином Хрис­то­вым и до са­мой смер­ти бу­дет вес­ти борь­бу с ду­хом зла, ко­торый, в свою оче­редь, не за­будет бро­шен­но­го ему вы­зова и бу­дет жес­то­ко бо­роть­ся с хрис­ти­ани­ном до пос­ледне­го его вздо­ха. Эту борь­бу вел уже за нас всех Бо­гоче­ловек И­исус Хрис­тос и она увен­ча­лась Его пол­ной по­бедой. По­это­му, хо­тя Гос­подь и ска­зал: “бой­тесь то­го, кто мо­жет и ду­шу и те­ло по­губить в ге­ен­не” (Матф. 10:28), имея по­мощ­ни­ком Са­мого Гос­по­да-По­беди­теля, хрис­ти­анин ни­ког­да не дол­жен уны­вать в сво­ей ду­хов­ной борь­бе.

Чте­ние Сим­во­ла Ве­ры зак­лю­ча­ет со­бою все на­уче­ние хрис­ти­ан­ской ис­ти­не, ко­торое в древ­ности пред­шес­тво­вало кре­щению, я те­перь вы­ража­ет­ся в пос­ле­ду­ющем на­уче­нии За­кону Бо­жию. От­ветс­твен­ность за это обу­чение бе­рут на се­бя вос­при­ем­ни­ки, и они со­вер­ша­ют тяг­чай­ший грех, ес­ли за­быва­ют о том.

Са­мое та­инс­тво кре­щения сос­то­ит в ос­вя­щении во­ды и елея, по­маза­ния ос­вя­щен­ным еле­ем и пос­ле­ду­юще­го са­мого глав­но­го свя­щен­но­дей­ствия — тро­ек­ратно­го пог­ру­жения кре­ща­емо­го в во­ду со сло­вами: “Кре­ща­ет­ся раб Бо­жий (его имя) во имя От­ца. Аминь. И Сы­на. Аминь. И Свя­того Ду­ха. Аминь.”

Сой­дя во И­ор­дан, Гос­подь И­исус Хрис­тос ос­вя­тил во­ды и с ни­ми все сти­хии и всю ма­терию ми­ра. С это­го со­бытия вся при­рода ста­ла вновь спо­соб­ной по­лучать бла­годат­ные да­ры и быть, в не­кото­рой ме­ре, хра­нили­щем бла­года­ти. В этом — ос­но­вание для ос­вя­щения во­лы и дру­гих сти­хий и пред­ме­тов. Во­да бы­ла из­древ­ле сим­во­лом очи­щения, а пог­ру­жение в нее — сим­во­лом по­ка­яния. На­ряду с этим, как не­об­хо­димая для жиз­ни, бы­ла она и сим­во­лом жиз­ни. Из­брав во­ду для со­вер­ше­ния та­инс­тва кре­щения, Гос­подь при­да­ет сим­во­лам, с нею свя­зан­ным, дей­ствен­ную си­лу.

По сло­вам свя­того Ки­рил­ла И­еру­салим­ско­го, во­да но ос­вя­щении ста­новит­ся для кре­ща­емо­го “гро­бом и ма­терью”. Гро­бом, по­тому что, вой­дя в ку­пель, че­ловек в по­добии со­еди­ня­ет­ся со смертью Хрис­то­вой; ма­терью, по­тому что, че­рез кре­щаль­ную смерть, со­вер­ша­ет­ся его но­вое рож­де­ние.

Ос­вя­щен­ный елей, ко­торым во вре­мя та­инс­тва по­мазу­ет­ся спер­ва во­да, а по­том кре­ща­емый, есть сим­вол ис­це­ления и здо­ровья, при­мире­ния и ми­ра. Све­чи изоб­ра­жа­ют свет пра­вой ве­ры, ка­дило — бла­го­уха­ние Свя­того Ду­ха, бе­лые одеж­ды но­вок­ре­щен­но­го — ос­во­бож­денную от влас­ти гре­ха и са­таны но­вую жизнь, или ду­шу хрис­ти­ани­на, ко­торую он дол­жен хра­нить не­запят­нанной, на­конец, на­тель­ный крест — крес­тное пос­ле­дова­ние Хрис­ту и знак ве­ры в Его по­беду.

В слу­чае край­ней нуж­ды, кре­щение мо­жет со­вер­шить пу­тем прос­то­го пог­ру­жения в во­ду (или да­же пу­тем кроп­ле­ния), при про­из­не­сении кре­щаль­ных слов, каж­дый пра­вос­лавный хрис­ти­анин, в си­лу при­над­лежнос­ти его к “царс­твен­но­му свя­щенс­тву”, то есть к Цер­кви.

Свя­тая Цер­ковь зна­ет так­же кре­щение кровью, ког­да не­ус­певший крес­тить­ся че­ловек за­печат­ле­ва­ет свою вер­ность Хрис­ту му­чени­чес­кою смертью.

5. Та­инс­тво ми­ропо­маза­ния 

Ми­ропо­маза­ние есть та­инс­тво, в ко­тором ве­ру­юще­му. при по­маза­нии те­ла его свя­щен­ным ми­ром, по­да­ют­ся да­ры Свя­того Ду­ха для ос­вя­щения, ук­репле­ния и воз­раста­ния его ду­хов­ной жиз­ни.

Во всех та­инс­твах по­да­ет­ся бла­годать Свя­того Ду­ха, но ми­ропо­маза­ние есть та­инс­тво Свя­того Ду­ха по пре­иму­щес­тву; оно за­вер­ша­ет кре­щение. Там — ду­хов­ное рож­де­ние, здесь уже ду­хов­ное воз­раста­ние. Сот­во­рив че­лове­ка. Бог вдох­нул в ли­цо его ды­хание жиз­ни (Быт. 2:7), а со­вер­шив в ли­це Сво­его Сы­на ис­купле­ние лю­дей, пос­лал им в день Пя­тиде­сят­ни­цы Свя­того Ду­ха. Так и пос­ле кре­щения, это­го ду­хов­но­го рож­де­ния, Дух Свя­той осо­бым об­ра­зом по­сыла­ет­ся че­лове­ку че­рез ми­ропо­маза­ние. Та­ким об­ра­зом это та­инс­тво яв­ля­ет­ся лич­ной Пя­тиде­сят­ни­цей всту­пив­ше­го в Цер­ковь че­лове­ка.

Учи­тели Цер­кви сре­ди мно­жес­тва да­ров Свя­того Ду­ха, по­дава­емых в та­инс­тве ми­ропо­маза­ния, раз­ли­ча­ют, преж­де все­го, ос­новной — дар ос­вя­щения, ко­торый по­нима­ет­ся как пос­вя­щение на слу­жение Бо­гу. Бла­года­ря ему, че­ловек всту­па­ет в ря­ды царс­твен­но­го свя­щенс­тва, вклю­ча­ет­ся в на­род из­бран­ный (1 Петр. 3:9), то есть в Цер­ковь. Это вы­ража­ет­ся в том, что ми­ропо­мазан­но­му от­кры­ва­ет­ся дос­туп к учас­тию во всех дру­гих та­инс­твах.

Ду­хов­ная жизнь есть не­укос­ни­тель­ный ду­хов­ный рост и вос­хожде­ние. Дух Свя­той, спо­собс­твуя это­му, преж­де все­го по­мога­ет ус­во­ению уче­ния Цер­кви, то есть воз­раста­нию в пре­муд­рости, так как Он есть Дух пре­муд­рости и ра­зума. Он же прос­ве­ща­ет сер­дце, то есть со­весть, так как, по сло­вам Апос­то­ла: “Бог боль­ше сер­дца и зна­ет все” (1 И­оан. 3:20). Ос­вя­ща­ет Он, так­же чувс­тва и во­лю, от ко­торых за­висят пос­тупки че­лове­ка.

6. Со­вер­ше­ние та­инс­тва ми­ропо­маза­ния 

Та­инс­тво ми­ропо­маза­ния со­вер­ша­ет­ся че­рез по­маза­ние ми­ром лба, глаз, ноз­дрей, гру­ди и, на­конец, рук и ног че­лове­ка. Как выс­шее вдох­но­вение Дух Свя­той вдох­новля­ет че­лове­ка на свя­тую жизнь, и Его си­лой воз­жи­га­ет­ся в че­лове­ке ус­трем­ле­ние к Бо­гу, как сво­ему Пер­во­об­ра­зу, в чем и вы­ража­ет­ся бо­лее все­го бо­го­об­разность че­лове­ка.

Как бы­ло от­ме­чено вы­ше, “цель жиз­ни хрис­ти­ан­ской есть стя­жание Свя­того Ду­ха” (Преп. Се­рафим Са­ров­ский), а дос­ти­га­ет­ся эта цель пос­то­ян­ным оду­хот­во­рени­ем жиз­ни че­лове­ка, че­му и по­лага­ет­ся ос­но­вание в та­инс­тве ми­ропо­маза­ния. При по­маза­нии раз­ных час­тей те­ла, свя­щен­ник каж­дый раз про­из­но­сит: “Пе­чать да­ра Ду­ха Свя­того”. Эта пе­чать есть мет­ка, сви­детель­ству­ющая, что че­ловек стал Бо­жи­им. Иног­да это свя­щен­но­дей­ствие срав­ни­ва­ют с за­печа­тыва­ни­ем со­судов с дра­гоцен­ным ми­ром или ви­ном, так как хрис­ти­анин дол­жен дей­стви­тель­но нав­сегда ос­та­вать­ся вмес­ти­лищем бла­года­ти и жи­лищем Свя­того Ду­ха. Апос­тол Па­вел об этом пи­шет: “Не зна­ете ли, что те­ла ва­ши суть храм жи­вуще­го в вас Свя­того Ду­ха, Ко­торо­го име­ете вы от Бо­га, и вы не свои? Ибо вы куп­ле­ны до­рогою це­ною. По­сему прос­лавляй­те Бо­га и в те­лах ва­ших и в ду­шах ва­ших, ко­торые суть Бо­жий” (1 Кор. 6:19-20).

Сре­ди не­ис­числи­мых да­ров Ду­ха Свя­того на­ивыс­ший есть хрис­ти­ан­ская лю­бовь. Ра­зуме­ет­ся, че­рез та­инс­тво ми­ропо­маза­ния в ду­шу хрис­ти­ани­на все­ва­ет­ся Бо­жес­твен­ная лю­бовь и, вмес­те с нею, “ра­дость, мир, дол­го­тер­пе­ние, бла­гость, ми­лосер­дие, ве­ра, кро­тость, воз­держа­ние” (Гал. 5:22-23) и мно­жес­тво дру­гих пло­дов Ду­ха Уте­шите­ля. О мно­гих из них Цер­ковь про­сит в мо­лит­ве, с ко­торой на­чина­ет­ся та­инс­тво ми­ропо­маза­ния. В этой же мо­лит­ве Цер­ковь ис­пра­шива­ет для прис­ту­пив­ше­го к та­инс­тву воз­можность при­чаще­ния Те­ла и Кро­ви Гос­по­да.

В древ­ности но­вок­ре­щен­ные и ми­ропо­мазан­ные прис­ту­пали к свя­тому При­чаще­нию на ли­тур­гии Ве­ликоя Суб­бо­ты. На этом ос­но­вании Апос­тол и Еван­ге­лие Ве­ликой Суб­бо­ты чи­та­ют­ся те­перь пос­ле по­маза­ния свя­тым ми­ром. Оба чте­ния от­но­сят­ся оди­нако­во к обо­им со­вер­шенным та­инс­твам. Апос­тол: Рим. 6:3-11; Еван­ге­лие: Матф. 28:16-20.**

Та­инс­тво кон­ча­ет­ся тро­ек­ратным хож­де­ни­ем свя­щен­ни­ка, вос­при­ем­ни­ков и но­вок­ре­щен­но­го вок­руг ку­пели. Круг есть сим­вол веч­ности, и этот об­ряд зна­мену­ет веч­ную си­лу со­вер­шенно­го та­инс­тва. В сов­ре­мен­ной прак­ти­ке к та­инс­тву ми­ропо­маза­ния при­со­еди­ня­ют­ся, со­вер­шавши­еся преж­де толь­ко че­рез 8 дней, омо­вение (от ми­ра) но­вок­ре­щен­но­го и пос­три­жение его во­лос. Пер­вый об­ряд вво­дит но­вого хрис­ти­ани­на в обыч­ную жизнь с на­поми­нани­ем то­го ве­лико­го, что со­вер­ши­лось с ним; пос­три­жение же во­лос на го­лове вы­ража­ет го­тов­ность при­нес­ти се­бя в жер­тву Бо­гу.

По мно­гим ис­то­ричес­ким дан­ным та­инс­тво ми­ропо­маза­ния спер­ва со­вер­ша­лось че­рез воз­ло­жение рук епис­ко­па, а поз­же на Вос­то­ке, вви­ду боль­ших рас­сто­яний, епис­ко­пы ста­ли бла­гос­ловлять мас­ло и пе­реда­вать его свя­щен­ни­кам для со­вер­ше­ния та­инс­тва. Те­перь ми­ро (из олив­ко­вого мас­ла с при­месью осо­бых аро­матов) ос­вя­ща­ет­ся в боль­ших епар­хи­аль­ных цен­трах епис­ко­пом, или да­же со­бором епис­ко­пов, по осо­бому бо­гос­лу­жеб­но­му чи­ну в Ве­ликий Чет­верг.

7. Ев­ха­рис­тия 

Ев­ха­рис­тия есть по пре­иму­щес­тву та­инс­тво Цер­кви.

В соб­ра­нии ве­ру­ющих, по мо­лит­ве всей Цер­кви, епис­коп или свя­щен­ник бла­гос­ловля­ет пше­нич­ный хлеб и ви­ног­радное ви­но, ко­торые си­лою Свя­того Ду­ха ста­новят­ся Те­лом и Кровью Гос­по­да И­ису­са Хрис­та и пред­назна­ча­ют­ся для пос­ле­ду­юще­го при­чаще­ния ве­ру­ющих в про­щение их гре­хов, для веч­ной жиз­ни и со­еди­нения их с Гос­по­дом и меж­ду со­бою в еди­ное те­ло Цер­кви. Ос­вя­щение свя­тых Да­ров и При­чаще­ние яв­ля­ют­ся еди­ным та­инс­твом Ев­ха­рис­тии.

Гос­подь про­лил Свою кровь и при­нес Се­бя в жер­тву по люб­ви к ро­ду че­лове­чес­ко­му, и по­тому Те­ло и Кровь Его та­ят в се­бе всю си­лу этой жер­твен­ной, объ­еди­ня­ющей люб­ви. Пе­ред Сво­ими стра­дани­ями Гос­подь мо­лил­ся о единс­тве всех в люб­ви: “От­че Свя­тый! соб­лю­ди их во имя Твое, тех, ко­торых Ты Мне дал, что­бы они бы­ли еди­но, как и Мы” (И­оан. 17:11).

Че­лове­чес­кая при­рода Гос­по­да при­несе­на од­нажды в жер­тву Бо­гу на Гол­го­фе, но че­рез учас­тие в ус­та­нов­ленном Им Са­мим та­инс­тве Ев­ха­рис­тии, ве­ру­ющим да­на воз­можность вновь и вновь при­об­щать­ся спа­ситель­ной си­ле этой ве­ликой жер­твы и одер­жать пол­ную по­беду над гре­хом, дь­яво­лом и смертью, так как Гос­подь Сво­ею жер­твен­ною лю­бовью по­бедил вся­кое зло. По­беда Гос­по­да за­печат­ле­на Его свет­лым Вос­кре­сени­ем. Ве­ру­ющие при­чаща­ют­ся прос­лавлен­но­му Те­лу и Кро­ви Гос­по­да и по­тому свя­тые Да­ры име­ну­ют­ся пи­щею бес­смер­тия. В них за­лог и на­шего вос­кре­сения.

В свя­тых Да­рах зак­лю­чена так­же вся чу­дот­ворная си­ла Са­мого Спа­сите­ля, в час­тнос­ти си­ла це­литель­ная. Цер­ковь хра­нит сви­детель­ства о бес­числен­ных ис­це­лени­ях по свя­том При­чаще­нии; но глав­ное чу­до, ко­торое со­вер­ша­ет­ся над учас­тни­ками свя­тых Тайн, — это ис­це­ление и да­же вос­кре­шение у­яз­влен­ной и умерщ­влен­ной гре­хом че­лове­чес­кой ду­ши.

Но для то­го что­бы при­чаще­ние бы­ло спа­ситель­ным, на­до упо­доб­лять­ся Гос­по­ду, учас­твуя в Его под­ви­ге. На­до уме­реть со Хрис­том, что­бы с Ним ожить. Это зна­чит, что на­до, преж­де все­го, уме­реть для гре­хов­ной жиз­ни, для сво­ей обо­соб­леннос­ти и эго­из­ма, и вмес­те с тем сос­тра­дать Хрис­ту и сер­дцем пе­режить Его ис­ку­питель­ный под­виг, пос­то­ян­но ис­полняя Его за­пове­ди о люб­ви к Бо­гу пре­выше все­го, и к на­шим ближ­ним. Апос­тол Па­вел пи­шет: “Умо­ляю вас, бра­тие, ми­лосер­ди­ем Бо­жи­им, пред­ставь­те те­ла ва­ши в жер­тву жи­вую, свя­тую, бла­го­угод­ную Бо­гу, для ра­зум­но­го слу­жения ва­шего” (Рим. 12:1). По­доб­но та­инс­тву кре­щения Ев­ха­рис­тия есть та­инс­тво смер­ти и воз­рожде­ния.

На­име­нова­ние та­инс­тва “Ев­ха­рис­тия” оз­на­ча­ет бла­года­рение. Под сло­вом “бла­года­рение” здесь ра­зуме­ет­ся ра­дос­тное соз­на­ние все­могу­щес­тва Бо­жес­твен­ной прав­ды и люб­ви, ве­ра в ко­неч­ное тор­жес­тво доб­ра, уже пред­ре­шен­ное по­бедой Гос­по­да, и хва­ла Бо­гу за все да­рован­ное Им. К ис­тинно­му бла­года­рению спо­соб­но толь­ко бла­город­ное, очи­щен­ное сер­дце, ибо, по сло­ву Гос­подню, толь­ко “чис­тые сер­дцем уви­дят Бо­га” (Матф. 5:8). Но ли­тур­гия и ве­дет че­лове­ка к очи­щению для ду­хов­но­го со­зер­ца­ния сла­вы Бо­жи­ей, ко­торая от­кры­лась лю­дям все­го бо­лее в Бо­говоп­ло­щении и во всем жер­твен­ном слу­жении Бо­гоче­лове­ка, что, в осо­бен­ности, вспо­мина­ет­ся в про­дол­же­ние всей ли­тур­гии.

Лю­ди, ду­хов­но проз­ревшие и уви­дев­шие без­мерную кра­соту Бо­жес­твен­но­го о нас про­мыш­ле­ния, го­товы и са­мую жизнь свою сво­бод­но от­дать как жер­тву бла­года­рения, и нич­то так не объ­еди­ня­ет, как эта об­щая, бес­ко­рыс­тная ра­дость о Гос­по­де.

8. Со­вер­ше­ние та­инс­тва Ев­ха­рис­тии 

Со дня Пя­тиде­сят­ни­цы Апос­то­лы и, по их при­меру, все хрис­ти­ане ста­ли со­бирать­ся для со­вер­ше­ния Ев­ха­рис­тии в “день Гос­по­день”, т. е. в вос­кре­сенье, ис­полняя по­веле­ние Гос­подне: “сие тво­рите в Мое вос­по­мина­ние” (Лук. 22:19). Та­ким об­ра­зом, в хрис­ти­анс­тве вос­кре­сенье за­мени­ло вет­хо­завет­ную суб­бо­ту, ко­торая бы­ла ус­та­нов­ле­на в на­поми­нание Бо­жия За­вета с древ­ним Из­ра­илем. Хрис­ти­ане яв­ля­ют­ся “но­вым Из­ра­илем”, с ко­торым Бог зак­лю­чил Но­вый За­вет в Сво­ем Сы­не. Вос­крес­ный день, за­менив суб­бо­ту, об этом сви­детель­ству­ет и по­тому нель­зя быть чле­ном Цер­кви, не учас­твуя ре­гуляр­но в вос­крес­ной Ев­ха­рис­тии.

Хрис­тос вос­крес в день вос­крес­ный; Свя­той Дух со­шел на Цер­ковь то­же в вос­кре­сенье (Де­ян. 1) и по­тому в вос­кре­сенье же Цер­ковь не­опус­ти­тель­но при­зыва­ет Свя­того Ду­ха и Он осу­щест­вля­ет пос­ре­ди нас и в нас Бо­жие при­сутс­твие: хлеб и ви­но ста­новят­ся Те­лом и Кровью Гос­по­да И­ису­са Хрис­та.

Впос­ледс­твии, ког­да ста­ли со­вер­шать Ев­ха­рис­тию не толь­ко по вос­кре­сень­ям, но так­же на не­кото­рые праз­дни­ки и в дни па­мяти свя­тых му­чени­ков, зна­чение та­инс­тва нис­коль­ко не из­ме­нилось. “Вся­кий раз, ког­да вы еди­те хлеб сей и пь­ете ча­шу сию, смерть Гос­подню воз­ве­ща­ете, до­коле Он при­дет” (1 Кор. 11:26).

В Пра­вос­лавной Цер­кви, как бы­ло и в пер­вохрис­ти­ан­ских об­щи­нах, со­вер­ше­ние Ев­ха­рис­тии сох­ра­ня­ет об­щес­твен­ный ха­рак­тер. Как та­инс­тво люб­ви и еди­нения, Ев­ха­рис­тия со­вер­ша­ет­ся всею Цер­ковью, она есть “об­щее де­ло” всех вер­ных, по-гре­чес­ки “Ли­тур­гия”. Тем не ме­нее, с са­мого на­чала в Цер­кви Хрис­то­вой не бы­ло еди­но­об­ра­зия в со­вер­ше­нии та­инс­тва Ев­ха­рис­тии, хо­тя в ос­новном оно од­но и то же. В на­ши дни со­вер­ша­ет­ся ли­тур­гия по чи­ну ли­бо свя­того И­оан­на Зла­то­ус­та, ли­бо свя­того Ва­силия Ве­лико­го, иног­да свя­того И­ако­ва бра­та Гос­подня. На­конец, в' не­кото­рые дни Ве­лико­го Пос­та со­вер­ша­ет­ся ве­чер­ня с при­чаще­ни­ем свя­тыми Да­рами, ос­вя­щен­ны­ми в пре­дыду­щее вос­кре­сенье; эта служ­ба на­зыва­ет­ся “ли­тур­ги­ей преж­де­ос­вя­щен­ных Да­ров”.

Чин ли­тур­гии сос­то­ит из трех час­тей 

1) Прос­ко­мидия, или при­гото­витель­ная часть. Сло­во “прос­ко­мидия” оз­на­ча­ет при­ноше­ние, так как в это вре­мя свя­щен­нослу­жите­ли при­готов­ля­ют при­несен­ные ве­ру­ющи­ми для со­вер­ше­ния бес­кров­ной жер­твы хлеб и ви­но, не слу­чай­но для се­го выб­ранные Гос­по­дом.

Хлеб есть сим­вол еди­нения; так, в древ­ней мо­лит­ве (Ди­дахи, 9) го­ворит­ся: “Как этот хлеб был рас­се­ян по хол­мам и, бу­дучи соб­ран, стал еди­ным, так да бу­дет соб­ра­на Цер­ковь Твоя от кон­цов зем­ли в Твое Царс­тво”.

Ви­ног­рад та­ит в се­бе не­обык­но­вен­ную рас­ти­тель­ную си­лу, а из­го­тов­ля­емое из не­го ви­но (при уме­рен­ном упот­ребле­нии) да­ет бод­рость и, по сло­вам Псал­мо­пев­ца, “ве­селит ду­шу че­лове­ка” (Пс. 103).

Ус­та­нов­ле­ние и пре­пода­ние та­инс­тва на тра­пезе, т. е. в ви­де сов­мес­тно­го вку­шения пи­щи, об­на­ружи­ва­ет глу­бочай­шее о нас про­мыш­ле­ние Бо­жие, так как уже на­ше обыч­ное пи­тание и до­маш­ний стол яв­ля­ют­ся об­ра­зом Бо­жес­твен­ной тра­пезы и, в не­кото­рой ме­ре, при­готов­ля­ют нас к ней. Че­рез пи­тание че­ловек об­ре­та­ет жиз­ненную си­лу, а до­маш­нее сов­мес­тное при­нятие пи­щи есть вре­мя дру­жес­ко­го об­ще­ния.

Хлеб для ли­тур­гии на­зыва­ет­ся “прос­фо­ра”, что то­же зна­чит при­ноше­ние. Он дол­жен быть при­готов­лен на дрож­жах, так как сло­во “ар­тос”, ко­торым в Еван­ге­лии обоз­на­чен хлеб, пре­лом­ленный на Тай­ной Ве­чере, оз­на­ча­ет имен­но хлеб квас­ной. Во вре­мя прос­ко­мидии свя­щен­ник рас­по­лага­ет на дис­ко­се час­ти хле­ба: в цен­тре по­лага­ет­ся “Аг­нец”, ко­торый на ли­тур­гии ста­новит­ся Те­лом Гос­подним, вок­руг — час­ти­цы в па­мять Прес­вя­той Бо­горо­дицы (спра­ва), за свя­тых (на­лево), за жи­вых и за усоп­ших (вни­зу). Та­кое рас­по­ложе­ние час­тиц на дис­ко­се яв­ля­ет­ся наг­лядным изоб­ра­жени­ем Цер­кви вок­руг Спа­сите­ля.

2) Ли­тур­гия ог­ла­шен­ных. На этой час­ти ли­тур­гии име­ют пра­во при­сутс­тво­вать “ог­ла­шен­ные”, т.е. го­товя­щи­еся к свя­тому кре­щению. При­готов­ле­ние ко кре­щению осу­щест­вля­ет­ся преж­де все­го че­рез слы­шание Свя­щен­но­го Пи­сания.

Но и для кре­щеных зна­чение Свя­щен­но­го Пи­сания ве­лико. Чте­ние и ус­во­ение Свя­щен­но­го Пи­сания сле­ду­ет при­рав­нять, по сво­ему зна­чению, к та­инс­твам Цер­кви. Вни­мая Сло­ву Бо­жию, ве­ру­ющие уже при­чаща­ют­ся Хрис­ту, так как Сло­во Бо­жие есть Сам Бог и зак­лю­ча­ет в се­бе твор­ческую си­лу. По­это­му чте­ние Апос­то­ла и в осо­бен­ности Еван­ге­лия во вре­мя бо­гос­лу­жения об­став­ле­но ис­клю­читель­ной тор­жес­твен­ностью. Ему пред­шес­тву­ет вход с Еван­ге­ли­ем, изоб­ра­жа­ющий вы­ход Гос­по­да на про­поведь, во вре­мя ко­торо­го ча­ще все­го по­ют­ся за­пове­ди бла­женс­тва, зак­лю­ча­ющие ос­но­ву уче­ния Хрис­то­ва о ду­хов­ном вос­хожде­нии че­лове­ка. Пос­ле ма­лого вхо­да по­ют­ся пес­но­пения (тро­пари и кон­да­ки), от­но­сящи­еся к праз­дну­емым со­быти­ям дня, а пос­ле них — “Трис­вя­тое”, не­пос­редс­твен­но пе­ред чте­ни­ем Апос­то­ла и Еван­ге­лия.

Уже древ­ний Из­ра­иль стал “на­родом Бо­жи­им”, вет­хо­завет­ной Цер­ковью, имен­но по­тому, что был приз­ван при­нять и хра­нить Бо­жес­твен­ный за­кон, хо­тя еще и не имев­ший пол­но­ты От­кро­вения. На ли­тур­гии ог­ла­шен­ных, че­рез ус­та свя­щен­нослу­жите­ля. Сам Гос­подь об­ра­ща­ет­ся к нам, так же как Он не­ког­да об­ра­щал­ся к вни­мав­шим Ему уче­никам и на­роду.

Ос­вя­ща­ющее дей­ствие Сло­ва Бо­жия есть на­илуч­шее под­го­тов­ле­ние к со­вер­ше­нию са­мого та­инс­тва Ев­ха­рис­тии.

Ли­тур­гия ог­ла­шен­ных за­кан­чи­ва­ет­ся об­щей мо­лит­вой о раз­личных нуж­дах хрис­ти­ан (су­губая ек­те­ния), иног­да мо­лит­вой об усоп­ших и, на­конец, об ог­ла­шен­ных. В этих мо­лит­вах вы­ража­ет­ся же­лание мо­лящих­ся нес­ти скор­би и тя­готы друг дру­га, и ве­ру­ющие объ­еди­ня­ют­ся во вза­им­ной за­боте друг о дру­ге.

3) Ли­тур­гия вер­ных, на ко­торой при­сутс­тву­ют толь­ко кре­щеные чле­ны Цер­кви. Во вре­мя пе­ния так на­зыва­емый “Хе­рувим­ской” пес­ни, ко­торая при­зыва­ет ве­ру­ющих от­ре­шить­ся от всех зем­ных по­пече­ний, со­вер­ша­ет­ся тор­жес­твен­ное пе­рене­сение ча­ши и дис­ко­са с жер­твен­ни­ка на прес­тол, на­зыва­емое ве­ликим вхо­дом. Это свя­щен­но­дей­ствие, как и пос­ле­ду­ющие, на­поми­на­ют мо­лящим­ся о шес­твии Гос­по­да на Гол­го­фу, о Его крес­тных стра­дани­ях, смер­ти и пог­ре­бении.

Пос­ле­ду­ющее пе­ние Сим­во­ла Ве­ры слу­жит объ­еди­нени­ем всех в со­зер­ца­нии выс­ших ис­тин хрис­ти­ан­ской ве­ры. Пос­ле ис­по­веда­ния ве­ры на­чина­ет­ся са­мая су­щес­твен­ная часть ли­тур­гии — Ев­ха­рис­ти­чес­кий ка­нон, во вре­мя ко­торо­го со­вер­ша­ет­ся ос­вя­щение Да­ров (Ана­фора) .

Мо­лит­вы Ев­ха­рис­ти­чес­ко­го ка­нона чи­та­ют­ся пред­сто­яте­лем, то есть стар­шим свя­щен­нослу­жите­лем, епис­ко­пом или свя­щен­ни­ком, от ли­ца Цер­кви. Они об­ра­щены к Бо­гу От­цу и в них воз­но­сит­ся бла­года­рение за все спа­ситель­ное про­мыш­ле­ние Бо­жие о ми­ре; за­тем, бла­года­рение за ис­ку­питель­ное слу­жение Бо­гоче­лове­ка и за ус­та­нов­ле­ние та­инс­тва Ев­ха­рис­тии; при­зыва­ние Свя­того Ду­ха “на нас и на Да­ры” и, на­конец, мо­лит­ва за Цер­ковь.

При­зыва­ние Свя­того Ду­ха, по-гре­чес­ки эпик­ле­зис, приз­на­ет­ся Пра­вос­лавной Цер­ковью глав­ным свя­щен­но­дей­стви­ем ли­тур­гии, со­вер­ши­тель­ным для та­инс­тва Ев­ха­рис­тии. Ка­толи­чес­кое уче­ние о “пре­сущест­вле­нии” хле­ба и ви­на в Те­ло и Кровь Хрис­то­вы ра­зуме­ет не­кото­рое прев­ра­щение од­ной суб­стан­ции в дру­гую. От хле­ба и ви­на, сог­ласно этой док­три­не, ос­та­ет­ся́ толь­ко ви­димость, или сво­его ро­да ил­лю­зия.

Пра­вос­лавное уче­ние не та­ково. Бла­гого­вея пе­ред чу­дом Ев­ха­рис­тии, Учи­тели Пра­вос­лавной Цер­кви не стре­мились разъ­яс­нить ве­ликое чу­до в схо­лас­ти­чес­ких тер­ми­нах. Сло­ву “пре­сущест­вле­ние” они пред­по­чита­ют пре­ложе­ние и, вмес­то оп­ре­деле­ний, из­би­ра­ют ана­логии, нап­ри­мер, рас­ка­лен­ное же­лезо, ос­та­ва­ясь же­лезом, од­новре­мен­но де­ла­ет­ся ог­нем.

“Это”, ука­зывая на хлеб, го­ворит Гос­подь, “есть Те­ло Мое”, и “это”, ука­зывая на ви­но, “есть Кровь Моя”.

Сло­во “это” ут­вер­жда­ет на­личие ма­терии хле­ба и ви­на, но сло­во “есть” зна­мену­ет, что здесь есть на­личие Те­ла и Кро­ви. Ду­хов­ное Те­ло Гос­по­да не ог­ра­ниче­но ни вре­менем, ни прос­транс­твом; на зем­ле нет ог­ра­ниче­ния Его при­сутс­твию, по­это­му и нет смыс­ла го­ворить о прев­ра­щении. Один учи­тель Пра­вос­лавной Цер­кви пи­шет: “ви­дит­ся хлеб и ви­но, и обо­ня­ет­ся хлеб и ви­но, и ося­за­ет­ся хлеб и ви­но, об­на­ружи­ва­ют­ся же и яв­ля­ют­ся свя­тые Тай­ны че­рез дей­ствие свое. Так от­крыл­ся и Бог, прик­ры­тый че­лове­чес­твом”.

В свя­зи с та­инс­твен­ным при­сутс­тви­ем Гос­по­да в свя­тых Тай­нах сле­ду­ет еще пом­нить, что пос­ле Сво­его воз­не­сения Гос­подь И­исус Хрис­тос пре­быва­ет одес­ную От­ца, вне чувс­твен­но­го (эм­пи­ричес­ко­го) ми­ра, и Его при­сутс­твие в свя­тых Да­рах не есть Его воз­вра­щение на зем­лю.

Про­тес­танты, в про­тиво­полож­ность пра­вос­лавным и ка­толи­кам, или вов­се от­ри­ца­ют на­личие в свя­тых Да­рах Те­ла и Кро­ви Гос­по­да, по­читая та­инс­тво за прос­той об­ряд вос­по­мина­ния, или же счи­та­ют, что Те­ло и Кровь в са­мый мо­мент при­чаще­ния как бы соп­ро­вож­да­ют хлеб и ви­но. Есть сре­ди них и та­кие, ко­торые счи­та­ют, что во вре­мя вку­шения прос­то­го хле­ба и ви­на, по ве­ре вку­ша­юще­го, они прос­то об­ре­та­ют не­кото­рые бла­годат­ные да­ры. Все это в кор­не про­тиво­речит пра­вос­лавно­му по­нима­нию та­инс­тва, ос­но­ван­но­му на са­мом древ­нем пре­дании и на сло­вах Гос­по­да, ска­зан­ных как на Тай­ной Ве­чере, так и в бе­седе в Ка­пер­на­ум­ской си­наго­ге (И­оан.6:51-57).

По уче­нию Пра­вос­лавной Цер­кви ус­та­нови­тель­ные сло­ва (“При­ими­те, яди­те” и пос­ле­ду­ющие), хо­тя и вво­дят нас в са­мое су­щес­тво та­инс­тва, все же его не за­вер­ша­ют. По уче­нию же Рим­ской Цер­кви имен­но во вре­мя про­из­не­сения этих слов со­вер­ша­ет­ся пре­сущест­вле­ние свя­тых Да­ров. У ка­толи­ков свя­щен­ник во вре­мя со­вер­ше­ния та­инс­тва приз­на­ет­ся за­мес­ти­телем Хрис­та и, вмес­те с тем, он как бы от­ры­ва­ет­ся от Цер­кви, что вы­ража­ет­ся, меж­ду про­чим, в со­вер­ше­нии мол­ча­ливых ли­тур­гий и в том, что толь­ко свя­щен­ник при­чаща­ет­ся под дву­мя ви­дами — Те­ла и Кро­ви Гос­по­да, тог­да как ми­ряне при­чаща­ют­ся толь­ко Те­ла Хрис­то­ва.

Пра­вос­лавная Цер­ковь учит, что та­инс­тво че­рез епис­ко­па или свя­щен­ни­ка со­вер­ша­ет­ся всею Цер­ковью, при на­личии соб­ра­ния ве­ру­ющих (хо­тя бы двух, вклю­чая свя­щен­ни­ка), при­том на над­ле­жащим об­ра­зом ос­вя­щен­ном прес­то­ле или ан­ти­мин­се и, ко­неч­но, не ина­че, как во вре­мя Ли­тур­гии, ко­торая яв­ля­ет­ся еди­ным, не­раз­де­лимым це­лым. По­это­му ос­вя­щение Да­ров со­вер­ша­ет­ся как бы пос­те­пен­но, все на­рас­тая, и под ко­нец толь­ко за­вер­ша­ет­ся, но не при ус­та­нови­тель­ных сло­вах, а при пос­ле­ду­ющем при­зыва­нии Свя­того Ду­ха (эпик­ле­зис).

В преж­нее вре­мя все при­сутс­тву­ющие на ли­тур­гии хрис­ти­ане прис­ту­пали к при­чаще­нию свя­тых Тайн. От­цы и Учи­тели Цер­кви еди­ног­ласно ука­зыва­ют на не­об­хо­димость ре­гуляр­но­го при­чаще­ния, ко­неч­но при­нимая во вни­мание пре­дос­те­реже­ние Апос­то­ла Пав­ла: “Да ис­пы­тыва­ет же се­бя че­ловек, и та­ким об­ра­зом пусть ест от хле­ба се­го и пь­ет из ча­ши сей” (1 Кор. 11:28). Тем не ме­нее. Ев­ха­рис­тия, как об­щая тра­пеза, ус­та­нов­ле­на Са­мим Гос­по­дом, и по­тому мы не дол­жны от­ка­зывать­ся от учас­тия в ней, раз­ве толь­ко счи­тая се­бя чуж­ды­ми Хрис­ту и Его Цер­кви.

Ев­ха­рис­тия есть ис­точник но­вой жиз­ни во Хрис­те И­ису­се.

9. Та­инс­тво по­ка­яния 

В та­инс­тве по­ка­яния хрис­ти­ани­ну по­да­ет­ся очи­щение от гре­хов, со­вер­шенных пос­ле кре­щения. Ка­ющий­ся ис­по­веду­ет свои гре­хи Гос­по­ду и Его Цер­кви, в ли­це ее пред­ста­вите­ля — епис­ко­па или свя­щен­ни­ка, по мо­лит­вам ко­торо­го Гос­подь про­ща­ет ис­по­ведан­ные гре­хи и вос­со­еди­ня­ет по­ка­яв­ше­гося с Цер­ковью. Та­ким об­ра­зом, в та­инс­тве по­ка­яния мож­но раз­ли­чать, во-пер­вых, собс­твен­но по­ка­яние с ис­по­ведью гре­хов, и, во-вто­рых, раз­ре­шение гре­хов и при­со­еди­нение к Цер­кви.

Вся­кий грех есть от­каз от Бо­жес­твен­но­го све­та. Для то­го, что­бы уви­деть свое зло, на­до ви­деть свет или кра­соту Бо­жи­ей прав­ды, ко­торая вос­си­яла бо­лее все­го в ли­це Гос­по­да И­ису­са Хрис­та, в Его Еван­ге­лии, а так­же в свя­тых лю­дях. По­это­му над­ле­жит ка­ять­ся пе­ред ли­цом Гос­по­да, Ко­торо­му Отец Не­бес­ный от­дал .весь суд на зем­ле. Суд же сос­то­ит в том, что Гос­подь есть свет, а от­верга­ющий этот свет сам в се­бе не­сет на­каза­ние, ухо­дя во ть­му.

Вся­кий грех есть грех про­тив люб­ви, так как Сам Бог есть лю­бовь. На­рушая за­кон люб­ви, вся­кий грех ве­дет к разъ­еди­нению с Бо­гом и людь­ми, и, сле­дова­тель­но, яв­ля­ет­ся гре­хом про­тив Цер­кви. По­это­му сог­ре­ша­ющий от­па­да­ет от Цер­кви и дол­жен ка­ять­ся пе­ред нею. В древ­ности греш­ник ка­ял­ся пе­ред всем цер­ковным соб­ра­ни­ем; те­перь же свя­щен­ник один при­нима­ет ис­по­ведь от ли­ца Гос­по­да и Цер­кви.

Грех зак­лю­ча­ет­ся не толь­ко в от­дель­ных пос­тупках че­лове­ка, он яв­ля­ет­ся пос­то­ян­ной бо­лезнью, ко­торая не до­пус­ка­ет че­лове­ка при­нимать дар Бо­жес­твен­ной бла­года­ти, т.е. ли­ша­ет его ис­точни­ка ис­тинной жиз­ни. Для ис­ко­рене­ния та­ких гре­хов, как гор­дость или эго­изм, тре­бу­ет­ся пос­то­ян­ное вни­мание к се­бе, борь­ба с дур­ны­ми по­мыс­ла­ми и горь­кое со­жале­ние о час­тых оп­лошнос­тях. Это и есть пос­то­ян­ное по­ка­яние. Что­бы вды­хать бла­годать, на­до пос­то­ян­но вы­дыхать пе­регар гре­ха. Пос­то­ян­но про­веря­ющий се­бя и хо­тя бы на ве­чер­ней мо­лит­ве вспо­мина­ющий свой про­шед­ший день, ус­пешнее ка­ет­ся и во вре­мя ис­по­веди. Кто же пре­неб­ре­га­ет ежед­невной ги­ги­еной ду­ши, лег­ко впа­да­ет в боль­шие гре­хи, иног­да их да­же не за­мечая. По­ка­яние, пред­шес­тву­ющее ис­по­веди, тре­бу­ет, во-пер­вых, осоз­на­ние сво­их гре­хов; во-вто­рых, горь­кое со­жале­ние о них и, на­конец, ре­шимость ис­пра­вить­ся.

Хо­рошо ка­ющий­ся на­ходит и при­чины гре­хов­ных пос­тупков. Нап­ри­мер, он пой­мет, что не­уме­ние пе­рено­сить и про­щать оби­ды, да­же са­мые нич­тожные, объ­яс­ня­ют­ся гор­достью, с ко­торой и бу­дет бо­роть­ся.

10. Ис­по­ведь 

Борь­ба с гре­хом дол­жна не­об­хо­димо вы­ражать­ся в рас­кры­тии сво­ей ду­ши пе­ред Бо­гом и дру­гими людь­ми, так как ко­рень гре­ха есть са­молю­бивое са­моза­мыка­ние че­лове­ка. Ис­по­ведь и есть, преж­де все­го, этот вы­ход из бо­лез­ненной субъ­ек­тивнос­ти; она тре­бу­ет и са­мопо­жер­тво­вания (сво­им са­молю­би­ем), без ко­торо­го нет нас­то­ящей люб­ви. Кро­ме то­го, рас­сказ о гре­хе, не­ред­ко соп­ро­вож­да­емый жгу­чим сты­дом, по­мога­ет от­се­чению гре­ха от здо­рово­го яд­ра лич­ности. Иная бо­лезнь не­из­ле­чима без лез­вия хи­рур­га или при­жига­ния. Ис­по­ведан­ный грех ста­новит­ся чуж­дым че­лове­ку, а скры­тый про­из­во­дит наг­но­ение всей ду­ши. Сов­ре­мен­ный пси­хо­ана­лиз от­крыл мно­го цен­но­го в этой об­ласти, но не зна­ет, в чем нас­то­ящее здо­ровье и где его ис­кать. Мы ис­по­веду­ем­ся не столь­ко для то­го, что­бы из­бе­жать на­каза­ния, сколь­ко, что­бы из­ле­чить­ся от гре­хов, т. е. из­ба­вить­ся от их пов­то­рения. При­нимая ка­юще­гося, свя­щен­ник об­ра­ща­ет­ся к не­му: “Будь вни­мате­лен, ты при­шел во вра­чеб­ни­цу, не уй­ди от­сю­да не­выз­до­ровев­шим”.

Грех раз­ла­га­ет на­шу лич­ность, а вер­нуть ее це­лость, т. е. ис­це­лить, мо­жет толь­ко Бо­жес­твен­ная лю­бовь. Мы и при­ходим за нею в Цер­ковь, где Сам Хрис­тос ис­це­ля­ет нас Сво­ею лю­бовью. И как не раз­го­реть­ся в сер­дце ка­юще­гося бла­годат­ной люб­ви, ког­да Гос­подь го­ворит ему: “И Я не осуж­даю те­бя; иди и впредь не гре­ши” (И­оан.8:11), или, что то­же са­мое, ког­да и­ерей про­из­но­сит сло­ва раз­ре­шитель­ной мо­лит­вы? Власть раз­ре­шать гре­хи Гос­подь дал Сво­ей Цер­кви, ска­зав Апос­то­лам: “Что вы свя­жете на зем­ле, то бу­дет свя­зано на не­бе, и что раз­ре­шите на зем­ле, то бу­дет раз­ре­шено на не­бе” (Матф. 18:18).

Под­го­тов­кой к ис­по­веди слу­жит, во-пер­вых, ду­хов­ная жизнь че­лове­ка, с пос­то­ян­ным уп­ражне­ни­ем со­вес­ти, о чем бы­ло ска­зано вы­ше; и, за­тем, осо­бые средс­тва, как-то: у­еди­нение для раз­мышле­ния о сво­их гре­хах, мо­лит­ва, пост, чте­ние Свя­щен­но­го Пи­сания и ду­хов­ных книг.

Ис­по­ведь дол­жна быть пол­ной, точ­ной, без са­мо­оп­равда­ния. На­до спер­ва по­мянуть на­ибо­лее до­саж­да­ющие гре­хи (страс­ти, по­роки), с ни­ми и бо­роть­ся на­до в пер­вую оче­редь, а так­же гре­хи про­тив люб­ви (осуж­де­ние, зло­ба, враж­да). Ес­ли та­кие гре­хи име­ют­ся, они дол­жны быть пред­ме­том пос­то­ян­но­го по­ка­яния и борь­бы, так как Бог есть лю­бовь. По этой же при­чине пе­ред ис­по­ведью на­до при­мирить­ся со все­ми, про­щая и про­ся про­щения. Гос­подь ска­зал: “Ес­ли не бу­дете про­щать лю­дям сог­ре­шения их, то и Отец ваш не прос­тит вам сог­ре­шений ва­ших” (Матф. 6:15).

Все, что го­ворит­ся на ис­по­веди, свя­щен­ник хра­нит как бе­зус­ловную тай­ну. Как ду­хов­но-ле­чеб­ное средс­тво свя­щен­ник мо­жет на­ложить на ка­юще­гося епи­тимью, нап­ри­мер, наз­на­чить ему осо­бые ду­хов­ные уп­ражне­ния, или вре­мен­но не до­пус­тить до свя­того При­чаще­ния.

Во вре­мя чте­ния раз­ре­шитель­ной мо­лит­вы свя­щен­ник, на­ложив на го­лову ка­юще­гося епит­ра­хиль, осе­ня­ет ее крес­тным зна­мени­ем.

11. Та­инс­тво бра­косо­чета­ния 

Брак есть та­инс­тво, в ко­тором ес­тес­твен­ный лю­бов­ный со­юз муж­чи­ны и жен­щи­ны, в ко­торый они сво­бод­но всту­па­ют, обе­ща­ясь быть вер­ны­ми друг дру­гу, ос­вя­ща­ет­ся в об­раз еди­нения Хрис­та с Цер­ковью. В этом та­инс­тве ос­вя­ща­ет­ся се­мей­ная жизнь, а так­же рож­де­ние и вос­пи­тание де­тей.

Са­мое раз­де­ление лю­дей на муж­ской и жен­ский пол ука­зыва­ет, что они соз­да­ны для вза­им­но­го до­пол­не­ния. Ес­тес­твен­ная вза­им­ная лю­бовь муж­чи­ны и жен­щи­ны яв­ля­ет­ся жи­вым об­ра­зом свя­той люб­ви, со­еди­ня­ющей лю­дей с Бо­гом и друг с дру­гом.

Свя­щен­ное Пи­сание и свя­щен­ное Пре­дание, в сло­вах свя­тых От­цов и в бо­гос­лу­жеб­ных тек­стах, изо­билу­ют об­ра­зами зем­ной дву­полой люб­ви, в ко­торых изъ­яс­ня­ет­ся лю­бовь Бо­га к Цер­кви и к че­лове­ку, и лю­бовь Цер­кви и че­лове­ка к Бо­гу. Цер­ковь и от­дель­ная че­лове­чес­кая ду­ша в их от­но­шени­ях к Бо­гу пос­то­ян­но упо­доб­ля­ют­ся то не­вес­те, то де­ве, то воз­люблен­ной и же­не, а Гос­подь — Же­ниху, Воз­люблен­но­му, Му­жу. А брак и брач­ный пир слу­жат об­ра­зами вы­соких сос­то­яний ре­лиги­оз­ной жиз­ни. И это не слу­чай­но, так как жи­вое по­добие вза­им­ной люб­ви муж­чи­ны и жен­щи­ны с выс­ши­ми сту­пеня­ми люб­ви ду­хов­ной очень глу­боко. Дос­та­точ­но ука­зать, что и зем­ная лю­бовь спо­соб­на пре­одо­левать эго­изм, по­буж­да­ет к са­мопо­жер­тво­ванию и со­вер­шенс­тво­ванию, ис­полня­ет че­лове­ка вы­соким вдох­но­вени­ем и свет­лой ра­достью.

Но зем­ная лю­бовь есть все же толь­ко об­раз выс­шей люб­ви и, в луч­шем слу­чае, сту­пень к ней; и, ес­ли она не об­ре­тет бла­годат­но­го ос­вя­щения, она неп­рочна и пе­рес­та­ет воз­вы­шать че­лове­ка. Без по­мощи свы­ше лег­ко воз­рожда­ет­ся лич­ный эго­изм, муж и же­на на­чина­ют ви­деть друг в дру­ге лишь средс­тво к удов­летво­рению сво­их жи­тей­ских пот­ребнос­тей, или же воз­ни­ка­ет эго­изм се­мей­ный, иног­да бо­лее жес­то­кий, чем еди­нолич­ный.

Что­бы пре­одо­леть эти опас­ности, нуж­на иная лю­бовь, ко­торой нет у лю­дей, но ко­торую мо­жет дать Хрис­тос. Это та лю­бовь, ко­торою Хрис­тос воз­лю­бил Свою Цер­ковь. В та­инс­тве бра­ка, ес­ли бра­чу­ющи­еся сво­бод­но под­чи­ня­ют свою ес­тес­твен­ную лю­бовь люб­ви к Бо­гу и к Цер­кви, они по­луча­ют дар выс­шей, бла­годат­ной Хрис­то­вой люб­ви. Она мо­жет су­щес­тво­вать лишь в ло­не всей Цер­кви, как клет­ка в ор­га­низ­ме.

Рож­де­ние ре­бен­ка есть но­вая сту­пень в пре­одо­лении эго­из­ма. Здесь двое на­уча­ют­ся жер­тво­вать со­бою для треть­его, но и этот рас­ши­рен­ный со­юз нуж­да­ет­ся в бла­годат­ной по­мощи. Де­ти лег­ко ста­новят­ся ку­мира­ми сво­их ро­дите­лей и это при­носит боль­шой вред и де­тям и ро­дите­лям. Ре­бенок не дол­жен быть ку­миром, но он есть всег­да жи­вая, осо­бо свет­лая ико­на, так как в де­тях об­раз Бо­жий ме­нее пов­режден, чем у взрос­лых. Дет­ские прос­то­та, до­вер­чи­вость, нез­ло­памят­ность и без­за­щит­ность мо­гут по­учать и уте­шать. Не­даром Гос­подь при­зывал ума­лить­ся на по­добие де­тей, ибо та­ковых, по сло­вам Его, есть Царс­твие Бо­жие. По­это­му ре­бенок яв­ля­ет­ся в осо­бен­ности бла­гос­ло­вени­ем Бо­жи­им и ра­достью семьи.

Что­бы глуб­же ура­зуметь, ка­ков дол­жен быть хрис­ти­ан­ский брак, на­до вник­нуть в от­но­шения Хрис­та к Цер­кви, а так­же в сло­ва Свя­щен­но­го Пи­сания, от­но­сящи­еся к сот­во­рению муж­чи­ны и жен­щи­ны. Са­ма Цер­ковь ука­зыва­ет этот путь в чи­нопос­ле­дова­ние та­инс­тва бра­ка.

Свя­щен­ные тек­сты ука­зыва­ют, что бес­спор­ное гла­венс­тво му­жа и от­ца в семье есть его боль­шая ду­хов­ная от­ветс­твен­ность, как кор­мче­го “ма­лой Цер­кви”, то есть семьи, по­доб­ная жер­твен­но­му по­пече­нию Гос­по­да о всей Цер­кви Его. Гла­ва семьи по­добен пас­ты­рю, от­ветс­твен­но­му за судь­бу сво­их ду­хов­ных де­тей. Ему бо­лее все­го над­ле­жит за­ботить­ся о том, что­бы не уте­рялась связь его “ма­лой Цер­кви” — семьи со всею Цер­ковью Хрис­то­вой. Он дол­жен по­мочь най­ти семье в ее це­лом и каж­до­му чле­ну ее, в со­от­ветс­твии с приз­ва­ни­ем каж­до­го, ка­кой-ли­бо выс­ший ин­те­рес, в ко­тором мог бы про­явить­ся об­раз слу­жения Бо­гу и Цер­кви. Нель­зя най­ти луч­ше­го ос­но­вания для вос­пи­тания де­тей, как дать им по­чувс­тво­вать, что они яв­ля­ют­ся в семье чле­нами не­кото­рой — име­ющей об­щее слу­жение — об­щи­ны.

Же­на, как по­мощ­ни­ца му­жа, в осо­бен­ности в об­ласти стро­итель­ства се­мей­ной жиз­ни, мо­жет быть вдох­но­витель­ни­цей му­жа, что яв­ля­ет­ся су­щес­твен­ным в жен­ском пред­назна­чении. Та­инс­тво бра­ка на­чина­ет­ся с цер­ковно­го бла­гос­ло­вения, но длит­ся в те­чение всей брач­ной жиз­ни. Со­еди­нение двух в од­но есть чу­до, от­кры­ва­ющее воз­можность к ве­лико­му вза­им­но­му обо­гаще­нию, и Цер­ковь от­ме­ча­ет ра­дость бра­косо­чета­ния.

Все сов­мес­тно пе­режи­ва­емое дву­мя лю­бящи­ми друг дру­га людь­ми — это как бы ви­но, в срав­не­нии с во­дою еди­нолич­ных пе­режи­ваний, но Гос­подь прет­во­рил во­ду в ви­но на бра­ке в Ка­не Га­лилей­ской в об­раз бу­дуще­го ев­ха­рис­ти­чес­ко­го прет­во­рения ви­на в Его Свя­тую Кровь, ко­торая приз­ва­на со­еди­нить уже всех с Гос­по­дом и меж­ду со­бою.

12. Со­вер­ше­ние та­инс­тва бра­ка 

Со­вер­ше­ние та­инс­тва бра­ка на­чина­ет­ся об­ру­чени­ем, ко­торое мо­жет со­вер­шать­ся и от­дель­но. В оз­на­мено­вание твер­дости их вза­им­ных обе­щаний, свя­щен­ник оде­ва­ет на паль­цы об­ру­ча­ющих­ся ос­вя­щен­ные коль­ца, ко­торы­ми они об­ме­нива­ют­ся. В сво­их мо­лит­вах Цер­ковь ис­пра­шива­ет для них со­вер­шенную лю­бовь, еди­номыс­лие в ис­ти­не, твер­дую ве­ру, не­пороч­ную жизнь и ча­доро­дие; при этом вспо­мина­ет­ся, что Бог от на­чала соз­дал муж­чи­ну и жен­щи­ну.

В на­чале пос­ле­ду­юще­го за­тем вен­ча­ния, бра­чу­ющи­еся оп­ра­шива­ют­ся: сво­бод­но ли они всту­па­ют в брак, не свя­заны ли они обе­щани­ями с дру­гими. За­тем свя­щен­ник воз­ла­га­ет на го­ловы же­ниха и не­вес­ты вен­цы, и та­инс­тво за­вер­ша­ет­ся тро­ек­ратным бла­гос­ло­вени­ем вен­ча­ющих­ся и­ере­ем со сло­вами: “Гос­по­ди Бо­же наш, сла­вою и чес­тию вен­чай их”. По­том чи­та­ют­ся Апос­тол и Еван­ге­лие, воз­но­сит­ся мо­лит­ва Гос­подня; всту­пив­шие в брак пь­ют триж­ды ви­но из об­щей ча­ши и триж­ды, пред­шес­тву­емые и­ере­ем, об­хо­дят ана­лой.

Вен­цы — это знак по­беды над страс­тя­ми и на­поми­нание о дол­ге хра­нить чис­то­ту. Об­щая ча­ша — знак не­об­хо­димос­ти де­лить меж­ду со­бою ра­дость и го­ре, об­хожде­ние ана­лоя — знак проч­ности бра­ка.

В мо­лит­вах вен­ча­ния ис­пра­шива­ет­ся не толь­ко да­рова­ние де­тей, но и вну­ков; есть мо­лит­ва и о ро­дите­лях по­вен­чавших­ся. Но­вой семье ис­пра­шива­ет­ся бла­госос­то­яние, и не толь­ко для нее, но и для по­дачи дру­гим, в на­поми­нание то­го, что семья не дол­жна за­мыкать­ся в се­бе са­мой. Глу­бокое зна­чение та­инс­тва рас­кры­ва­ет­ся в осо­бен­ности в тек­стах Апос­то­ла и Еван­ге­лия. В Апос­то­ле (Еф. 5:20-33) го­ворит­ся о брач­ном со­юзе на по­добие единс­тва Хрис­та и Цер­кви, а в Еван­ге­лии о чу­де прет­во­рения Гос­по­дом во­ды в ви­но на бра­ке в Ка­не Га­лилей­ской, в про­об­раз еще боль­ше­го чу­да Ев­ха­рис­тии — это­го брач­но­го пи­ра всей Цер­кви (И­оан. 2.1-11).

В древ­ности бра­косо­чета­ние со­вер­ша­лось во вре­мя ли­тур­гии, но и те­перь оно дол­жно по­читать­ся де­лом и ра­достью всей Цер­кви.

Хрис­ти­ан­ский брак мо­жет быть толь­ко единс­твен­ным. Тай­на брач­ной люб­ви в том, что лю­бящие все­цело от­да­ют се­бя и свою жизнь друг дру­гу. В этой люб­ви лич­ность че­лове­ка не мо­жет дро­бить­ся, и все­целая брач­ная лю­бовь из­ме­ря­ет­ся веч­ностью. По­это­му не­допус­ти­мы ни раз­вод, ни вто­рой брак. Раз­вод, сог­ласно сло­ву Хрис­то­ву (Матф. 5:32), до­пус­ка­ет­ся толь­ко при на­руше­нии суп­ру­жес­кой вер­ности. Цер­ковь до­пус­ка­ет его еще (ус­ловно), ког­да брак не мо­жет быть осу­щест­влен.

Вто­роб­ра­чие и тре­тий брак до­пус­ка­ют­ся как снис­хожде­ние к сла­бос­ти че­лове­ка. Чин вен­ча­ния в этих слу­ча­ях ли­шен тор­жес­твен­ности и со­дер­жит по­ка­ян­ные мо­лит­вы.

13. Мо­нашес­тво 

Ис­то­ричес­кие дан­ные. Уда­ление из го­родов и сел в пус­тынные мес­та, от­шель­ни­чес­тво, пост, девс­тво и дру­гие ас­ке­тичес­кие под­ви­ги из­древ­ле при­сущи мно­гим ре­лиги­ям. При­меры та­кого об­ра­за жиз­ни име­ют­ся так­же в ис­то­рии Вет­хо­го и Но­вого За­ветов.

Уда­лял­ся в пус­ты­ню для пос­та и мо­лит­вы Сам Хрис­тос. В Пра­вос­лавной Цер­кви су­щес­тву­ет тра­диция по­читать за пер­во­мона­ха — свя­того И­оан­на Крес­ти­теля, а за пер­во­ино­киню — Бо­горо­дицу Прис­но­деву Ма­рию. Тем не ме­нее, за ос­но­вате­ля мо­нашес­тва приз­на­ет­ся свя­той Ан­то­ний Ве­ликий, или свя­той Па­вел Фи­вей­ский.

Как цер­ковное дви­жение, а по­том и ус­та­нов­ле­ние, мо­нашес­тво воз­никло в IV ве­ке и ши­роко рас­простра­нилось, ког­да, по во­ле им­пе­рато­ра Кон­стан­ти­на, хрис­ти­ан­ская ре­лигия ста­ла гос­подс­тву­ющей и в Цер­ковь вош­ло мно­го толь­ко но­миналь­ных хрис­ти­ан, вследс­твие че­го цер­ковные об­щи­ны ста­ли те­рять пер­во­началь­ный стро­гий об­раз жиз­ни. Тог­да не­кото­рые рев­нос­тные хрис­ти­ане ста­ли уда­лять­ся спер­ва в го­род­ские ок­рес­тнос­ти, а по­том в пус­ты­ню. На­чалось это в Егип­те.

Ког­да к пер­вым пус­тынни­кам ста­ло сте­кать­ся мно­го пос­ле­дова­телей, спер­ва свя­той Па­хомий Ве­ликий, поз­же — свя­той Ва­силий Ве­ликий, ус­та­нови­ли пра­вила для сов­мес­тной жиз­ни мо­нахов. Впос­ледс­твии по­яви­лись и дру­гие пра­вила, или ус­та­вы мо­нас­тыр­ской жиз­ни: в Па­лес­ти­не — пре­подоб­но­го Сав­вы Ос­вя­щен­но­го, в Ви­зан­тии — пре­подоб­но­го Фе­одо­ра Сту­дита, на За­паде — пре­подоб­но­го Ве­недик­та.

По­нем­но­гу на Вос­то­ке ус­та­нови­лись три ос­новные ти­па мо­нашес­кой жиз­ни: об­ще­житель­ный, оди­ноч­ный и сме­шан­ный. Пос­те­пен­но вы­рабо­тал­ся и осо­бый об­ряд, или чин пос­три­жения в мо­нашес­тво.

Чин пос­три­жения в мо­нашес­тво. Это свя­щен­но­дей­ствие зак­лю­ча­ет­ся в том, что же­ла­ющий стать мо­нахом да­ет обе­щание жить, во-пер­вых, бес­се­мей­но (обет без­бра­чия), во-вто­рых, не иметь собс­твен­ности (обет бед­ности), и в-треть­их, пре­бывать в пос­лу­шании цер­ковным и мо­нашес­ким ус­та­вам и ду­хов­ным ру­ково­дите­лям (обет пос­лу­шания). Зна­ком при­нятия этих обе­тов слу­жит то, что пос­три­га­ющий (епис­коп или наз­на­чен­ный к то­му мо­нах) да­ет пос­три­га­емо­му но­вое имя, выс­три­га­ет крес­то­об­разно на его го­лове ма­лую часть во­лос и вру­ча­ет ему крест, све­чу, чет­ки и па­рамант (ткань с изоб­ра­жени­ем крес­та для но­шения на те­ле). Кро­ме то­го, но­вопос­три­жен­ный об­ла­ча­ет­ся в осо­бые мо­нашес­кие одеж­ды. Пе­ред на­чалом пос­три­га же­ла­ющий стать мо­нахом сни­ма­ет все преж­нее свое оде­яние и пред­сто­ит пе­ред пос­три­га­ющим в од­ной длин­ной ру­баш­ке (вла­сяни­це).

Пос­три­жению пред­шес­тву­ет оп­рос пос­три­га­емо­го, пу­тем ко­торо­го оп­ре­деля­ет­ся его сво­бод­ное и твер­дое на­мере­ние стать мо­нахом. Пос­ле оп­ро­са пос­три­га­ющий про­из­но­сит мо­лит­вы о да­рова­нии но­вому ино­ку бла­годат­ной си­лы для ус­пешно­го не­сения его под­ви­га.

Каж­дое от­дель­ное свя­щен­но­дей­ствие соп­ро­вож­да­ет­ся осо­быми тай­но­совер­ши­тель­ны­ми сло­вами пос­три­га­юще­го. Нап­ри­мер, при са­мом пос­три­жении во­лос он го­ворит: “Брат наш (имя) пос­три­га­ет во­лосы го­ловы сво­ей в знак от­ре­черия от ми­ра и все­го, что в ми­ре, и во от­верже­ние сво­ей во­ли и всех плот­ских по­хотей, во имя От­ца, и Сы­на, и Свя­того Ду­ха; ска­жем все о нем: Гос­по­ди по­милуй”. При­нятие че­ток есть сог­ла­сие пос­то­ян­но тво­рить И­ису­сову мо­лит­ву: “Гос­по­ди И­ису­се Хрис­те, Сы­не Бо­жий, по­милуй ме­ня греш­но­го”. Пос­триг в древ­ности со­вер­шался на Бо­жес­твен­ной Ли­тур­гии, на ко­торой для се­го слу­чая по­ложе­но чте­ние осо­бых Апос­то­ла и Еван­ге­лия.

Мо­нашес­кая и об­щехрис­ти­ан­ская жизнь. Весь чин мо­нашес­ко­го пос­три­жения сви­детель­ству­ет о том, что, по су­щес­тву, мо­нашес­кий под­виг нап­равлен к той же це­ли, что и вся­кая хрис­ти­ан­ская жизнь, и мо­нашес­кие обе­ты, по ду­ху сво­ему, со­от­ветс­тву­ют кре­щаль­ным обе­там. Каж­до­му хрис­ти­ани­ну над­ле­жит уме­реть для жиз­ни гре­хов­ной и ду­хов­но ожить для Хрис­та. Каж­дый хрис­ти­анин дол­жен, ес­ли то­го по­жела­ет Гос­подь, от­ка­зать­ся от лю­бых зем­ных свя­зей и при­вязан­ностей, и да­же от сво­ей жиз­ни. К каж­до­му хрис­ти­ани­ну от­но­сят­ся сло­ва Апос­то­ла Пав­ла: “Вре­мя уже ко­рот­ко, так что име­ющие жен дол­жны быть, как не име­ющие; и пла­чущие, как не пла­чущие; и ра­ду­ющи­еся, как не ра­ду­ющи­еся... и поль­зу­ющи­еся ми­ром сим, как не поль­зу­ющи­еся” (1 Кор. 7:29-31). Это оз­на­ча­ет, что ис­тинный хрис­ти­анин ни к че­му зем­но­му, да­же бла­гому, не дол­жен быть при­вязан боль­ше, чем ко Хрис­ту. Мо­нашес­кая жизнь, от­ли­ча­ет­ся по­это­му от об­щехрис­ти­ан­ской не ка­ким-ли­бо осо­бым ка­чес­твом, а толь­ко осо­бой, не всем дос­тупной нап­ря­жен­ностью в ус­трем­ле­нии к Бо­гу.

Мо­нашес­тво и брак. Нет ни­каких ос­но­ваний по­читать мо­нашес­кую и брач­ную жизнь за неч­то впол­не про­тиво­полож­ное, вза­им­но от­ри­ца­ющее. Та и дру­гая яв­ля­ют­ся ря­дом сто­ящие, па­рал­лель­ные пу­ти к Бо­гу. Мо­нашес­кая без­брач­ная жизнь не есть от­ри­цание бра­ка, а толь­ко осо­бый путь ис­поль­зо­вания сил че­лове­чес­кой при­роды. От­ри­цание бра­ка и гну­шение им Цер­ковь дав­но и оп­ре­делен­но осу­дила, но, на­ряду с этим, бла­гос­ловля­ет без­бра­чие и девс­тво.

Из­би­ра­ющие без­брач­ную и девс­твен­ную жизнь как бы пред­восхи­ща­ют об­раз жиз­ни бу­дуще­го ве­ка, в ко­тором, по сло­ву Гос­подню, “ни же­нят­ся, ни вы­ходят за­муж, но пре­быва­ют, как Ан­ге­лы Бо­жий на не­бесах” (Матф. 22:30). Од­на­ко путь без­брач­ной жиз­ни дос­ту­пен не мно­гим, по сло­ву Хрис­то­ву: “Не все вме­ща­ют сло­во сие, но ко­му да­но”, и “кто мо­жет вмес­тить, да вмес­тит” (Матф. 19:11-12). Тем не ме­нее, к пре­одо­лению труд­ностей та­кой жиз­ни име­ют­ся и при­род­ные ос­но­вания. С древ­них вре­мен бы­ло из­вес­тно, а сов­ре­мен­ная на­ука под­твержда­ет это, что все си­лы, за­ложен­ные в ду­ше и те­ле че­лове­ка мо­гут быть ис­поль­зо­ваны в ду­хов­но-твор­ческих це­лях и как бы ме­нять нап­равле­ние и свое при­ложе­ние. Энер­гия те­ла, на­ряду с си­лами ду­ши, пи­та­ет ду­хов­но-твор­ческое ус­трем­ле­ние че­лове­ка и мо­жет быть все­цело ему под­чи­нена. Мо­нашес­кая жизнь уда­ет­ся имен­но тог­да, ког­да ос­но­вана не на прос­том по­дав­ле­нии ес­тес­твен­ных пот­ребнос­тей, а соп­ро­вож­да­ет­ся вдох­но­вен­ным ус­трем­ле­ни­ем к Бо­гу и к слу­жению лю­дям. При та­кой нас­тро­ен­ности, ас­ке­за, то есть вся­чес­кая воз­держан­ность, ста­новит­ся ес­тес­твен­но не­об­хо­димой. Она, в той или иной ме­ре, соп­ро­вож­да­ет вся­кую твор­ческую де­ятель­ность и бы­ва­ет не­из­бежной да­же, нап­ри­мер, при спор­тивном сос­тя­зани­ии.

Но не на­до за­бывать, что мо­нахам по­да­ют­ся в по­мощь осо­бые бла­годат­ные» да­ры, ко­торые мо­гут ко­рен­ным об­ра­зом, как но­вая зак­васка, пре­об­ра­зить всю при­роду че­лове­ка.

Мо­нашес­тво и собс­твен­ность. То же при­мер­но, что про обет без­бра­чия, нуж­но ска­зать про обет бед­ности, ко­торый не яв­ля­ет­ся от­ри­цани­ем собс­твен­ности, а не­кото­рым ви­дом эко­номии ду­хов­ных сил, нуж­ных для при­об­ре­тения бла­годат­ных да­ров. Та­кое от­ре­шен­ное от­но­шение к ма­тери­аль­ным бла­гам, в той или иной ме­ре, не­об­хо­димо для всех хрис­ти­ан. К это­му по­буж­да­ет мно­жес­тво слов Са­мого Гос­по­да, а на ли­тур­гии свя­того Ва­силия Ве­лико­го Цер­ковь мо­лит­ся за бла­гот­во­рите­лей ни­жес­ле­ду­ющи­ми сло­вами: “Да­руй им вмес­то зем­ных — не­бес­ная, вмес­то вре­мен­ных — веч­ная, вмес­то тлен­ных — нет­ленная.”

Обет пос­лу­шания и сво­бода. Обет пос­лу­шания не яв­ля­ет­ся от­ка­зом от че­лове­чес­кой сво­боды, а, нап­ро­тив, пря­мым пу­тем к ней. Толь­ко Бог до кон­ца сво­боден, и че­ловек об­ре­та­ет сво­боду, ког­да тво­рит во­лю Бо­жию. Но что­бы тво­рить во­лю Бо­жию, на­до от­ка­зать­ся от сво­ей во­ли, че­му и спо­собс­тву­ет обет пос­лу­шания.

Мо­нах и лю­ди. Уход в мо­нас­тырь и да­же в зат­вор от­нюдь не есть эго­ис­ти­чес­кое са­моза­мыка­ние. Нап­ро­тив, это путь к рас­кры­тию сво­его сер­дца для все­объ­ем­лю­щей люб­ви. Че­ловек, об­ретший в сер­дце сво­ем Хрис­та, об­ни­ма­юще­го всех Сво­ею лю­бовью, об­ре­та­ет с Ним всех лю­дей. Мно­гие из пре­подоб­ных, очис­тив мо­нашес­ким под­ви­гом свое сер­дце, поз­же, по ве­лению Бо­жию, слу­жили лю­дям нас­тавле­ни­ями и со­вета­ми, по­нима­ли нуж­ды каж­до­го и не­ред­ко мог­ли не­пос­редс­твен­но чи­тать чу­жие мыс­ли и же­лания, как то де­лал Сам Хрис­тос.

Мо­лит­ва ино­ка. Все ви­ды мо­нашес­ко­го под­вижни­чес­тва дол­жны обя­затель­но со­четать­ся с мо­лит­вой и, по воз­можнос­ти, с чте­ни­ем Сло­ва Бо­жия и пи­саний свя­тых От­цов. Сре­ди же мо­литв для пра­вос­лавно­го мо­наха яв­ля­ет­ся обя­затель­ным пов­то­рение мо­лит­вы И­ису­совой. Ус­тное ее пов­то­рение, при над­ле­жащем поль­зо­вании им, ста­новит­ся у под­вижни­ка мыс­ленным, по­том сер­дечным и са­мод­ви­жущим­ся. При дос­ти­жении этой пос­ледней ста­дии ду­ша под­вижни­ка как бы пре­об­ра­жа­ет­ся. Не толь­ко прек­ра­ща­ет­ся по­яв­ле­ние дур­ных мыс­лей и пред­став­ле­ний, но ос­та­нав­ли­ва­ет­ся и вся­кая про­из­воль­ная иг­ра мыс­лей и чувств. В ду­ше ос­та­ют­ся толь­ко ду­хов­ные пред­став­ле­ния и она ис­полня­ет­ся Бо­жес­твен­ной ра­дос­ти, люб­ви и све­та, при соз­на­нии та­кой бли­зос­ти Бо­га, о ко­торой че­лове­чес­кое сло­во по­ведать не мо­жет. Мо­нашес­кий под­виг, ес­ли он не ' ус­трем­ля­ет­ся к по­доб­ным вы­соким сос­то­яни­ям, те­ря­ет до не­кото­рой сте­пени свой смысл.

Ан­гель­ский об­раз жиз­ни. За ус­трем­ле­ние и дос­ти­жение та­ких вы­соких сос­то­яний мо­нашес­кое слу­жение со­пос­тавля­ет­ся со слу­жени­ем Ан­ге­лов. Как Ан­ге­лы, по уче­нию не­кото­рых От­цов Цер­кви, по­доб­но зер­ка­лам, от­ра­жа­ют Бо­жес­твен­ный свет и пе­реда­ют его лю­дям, так и мо­нах, вос­при­нимая в сво­ем сер­дце свет Бо­жес­твен­ной люб­ви, дол­жен ос­ве­щать им доль­ный мир. Су­щес­тву­ет та­кое ре­чение: “Свет ми­рянам — ино­ки, свет ино­кам — Ан­ге­лы”.

Ми­ряне ус­трем­ля­лись в мо­нас­ты­ри, ища, глав­ным об­ра­зом, у ино­ков ре­аль­ное сви­детель­ство о Бо­жес­твен­ном све­те, оза­ря­ющем че­лове­ка; то есть ис­ка­ли свя­тос­ти. Мно­гие и об­ре­ли та­кое сви­детель­ство в муд­рых сло­вах ино­ков, в чу­десах ими тво­римых и в са­мом их сми­рен­ном и бла­годат­ном об­ра­зе.

Мо­нашес­кое об­ще­житие. Об­ще­житель­ные мо­нас­ты­ри приз­ва­ны вос­про­из­вести, в не­кото­рой ме­ре, жизнь пер­вохрис­ти­ан­ских цер­ковных об­щин. Обу­чение брат­ским, лю­бов­ным от­но­шени­ям яв­ля­ет­ся од­ной из глав­ных их це­лей. Это дос­ти­га­ет­ся пу­тем об­щей мо­лит­вы, об­щей тра­пезы, об­ще­го тру­да и собс­твен­ности, ко­роче — пу­тем об­щей жиз­ни. Тем не ме­нее, на­личие у каж­до­го ино­ка сво­ей кельи от­кры­ва­ет путь к чис­то лич­но­му ус­трем­ле­нию к Бо­гу.

Об­щее зна­чение мо­нас­ты­рей. Но зна­чение мо­нас­ты­рей для хрис­ти­ан­ско­го ми­ра бы­ло не толь­ко в их ду­хов­ном све­чении. Мно­гие оби­тели бы­ли рас­садни­ками прос­ве­щения, оча­гами бла­гот­во­ритель­нос­ти и цен­тра­ми ре­лиги­оз­но­го и на­ци­ональ­но­го соз­на­ния. Не­кото­рые слу­жили мис­си­онер­ской де­ятель­ностью.

В За­пад­ной Цер­кви мо­нашес­тво раз­би­лось на раз­личные ор­де­на, ис­полня­ющие каж­дый свое осо­бое цер­ковное де­ло. У пра­вос­лавных та­кой раз­бивки мо­нашес­тву­ющих по спе­ци­аль­нос­тям — нет; тем не ме­нее, оно не ис­клю­чено и не­кото­рые мо­нас­ты­ри об­ре­ли из­вес­тность за де­ятель­ность в той или дру­гой об­ласти цер­ковной жиз­ни.

От­шель­ни­чес­тво и зат­ворни­чес­тво. Об­раз жиз­ни от­шель­ни­ков и зат­ворни­ков не яв­ля­ет­ся, по су­щес­тву, впол­не от­личным от ос­таль­ных ви­дов мо­нашес­кой жиз­ни. Как цель у них, так и обе­ты те же. Тем не ме­нее, с са­мого на­чала мо­нашес­тва, не­кото­рые ино­ки из­би­рали пол­ное оди­ночес­тво. Не­кото­рые из них се­лились в пе­щерах, дру­гие стро­или се­бе оди­нокие кельи в ле­сах; “стол­пни­ки” жи­ли на вы­соких баш­нях, или на пус­тынных ска­лах. Дру­гие, ос­та­ва­ясь в мо­нас­ты­ре, не вы­ходи­ли из сво­их ке­лий.

Та­кое оди­ночес­тво яв­ля­ет­ся, глав­ным об­ра­зом, средс­твом к при­об­ре­тению со­вер­шенно­го вни­мания при неп­рестан­ной мо­лит­ве и внут­ренней ду­хов­ной бра­ни.

Ис­клю­читель­ные да­ры Свя­того Ду­ха, как про­рочес­кое проз­ре­ние, дар ис­це­лений, дар слез и — на­ивыс­ший из да­ров Божь­их — со­вер­шенной люб­ви, ча­ще все­го встре­ча­ют­ся имен­но у мо­нахов-от­шель­ни­ков. Толь­ко пос­ле при­об­ре­тения та­кого ду­хов­но­го со­вер­шенс­тва, они ос­тавля­ют оди­ночес­тво для апос­толь­ской де­ятель­нос­ти сре­ди лю­дей.

При­меры стро­гой мо­нашес­кой жиз­ни по­казы­ва­ют, что вся­кая ис­тинно-хрис­ти­ан­ская жизнь дол­жна про­текать в не­пос­редс­твен­ном соп­ри­кос­но­вении че­лове­ка с Бо­гом, и что хрис­ти­анин приз­ван при­нимать и ис­полнять Бо­жес­твен­ные ука­зания.

Та­ким об­ра­зом, хрис­ти­ане от­ли­ча­ют­ся друг от дру­га толь­ко ду­хов­ной сте­пенью в “стя­жании Свя­того Ду­ха”.

14. О та­инс­тве свя­щенс­тва 

А) Все пра­вос­лавные хрис­ти­ане, как чле­ны Цер­кви, как пос­вя­щен­ный Бо­гу “на­род свя­той” и “царс­твен­ное свя­щенс­тво” (1 Петр. 2:9), яв­ля­ют­ся сво­его ро­да свя­щен­нослу­жите­лями, так как са­мая жизнь хрис­ти­ан­ская есть слу­жение Бо­гу. Это вы­ража­ет­ся, в час­тнос­ти, в том, что и ми­ряне яв­ля­ют­ся учас­тни­ками со­вер­ша­емых та­инств, а в осо­бых слу­ча­ях пря­мыми со­вер­ши­теля­ми та­инс­тва кре­щения. Но ес­ли в Цер­кви все приз­ва­ны к сов­мес­тно­му слу­жению Бо­гу, то об­ра­зы это­го слу­жения раз­личны. Свя­той Апос­тол Па­вел пи­шет: “Иных Бог пос­та­вил в Цер­кви, во-пер­вых, — Апос­то­лами, во-вто­рых, — про­рока­ми, в-треть­их, — учи­теля­ми, да­лее, иным дал си­лы чу­додей­ствен­ные, так­же да­ры ис­це­лений, вспо­може­ния, уп­равле­ния, раз­ные язы­ки” (1 Кор. 12:28).

Б) Сре­ди раз­личных об­ра­зов слу­жения Бо­гу, не­кото­рые тре­бу­ют осо­бого пос­вя­щения. Это, преж­де все­го, об­ра­зы слу­жения, свя­зан­ные с со­вер­ше­ни­ем та­инс­тва Ев­ха­рис­тии и дру­гих та­инств.

В та­ком пос­вя­щении, с апос­толь­ских вре­мен, нуж­дался, во-пер­вых, епис­коп, со­вер­шавший от ли­ца Цер­кви Ев­ха­рис­тию и ру­ково­див­ший мо­лит­венным соб­ра­ни­ем цер­ковной об­щи­ны, ко­торую он воз­глав­лял и оли­цет­во­рял. При ум­но­жении ве­ру­ющих, по по­руче­нию епис­ко­па ста­ли со­вер­шать Ев­ха­рис­тию, так же как и дру­гие та­инс­тва, и по­лучать на то пос­вя­щение прес­ви­теры (ста­рей­ши­ны), по­лучив­шие еще на­име­нова­ние свя­щен­ни­ков или и­ере­ев. В по­мощь тем и дру­гим при со­вер­ше­нии та­инств и для бла­гот­во­ритель­ной де­ятель­нос­ти из­би­рались и пос­вя­щались ди­ако­ны.

Эти пос­вя­щения со­вер­ша­лись пу­тем воз­ло­жения рук спер­ва Апос­то­лами, а по­том епис­ко­пами, о чем име­ют­ся не­кото­рые сви­детель­ства в кни­гах Де­яний и Пос­ла­ний Апос­толь­ских (Де­ян. 6:6; 14,21—23; 1 Тим. 4:14; 5,22; 2 Тим. 1:6; Тит. 1:5). Та­ким об­ра­зом епис­ко­пы яв­ля­ют­ся пре­ем­ни­ками Апос­то­лов. Тем не ме­нее, наз­на­чение епис­ко­пов и их де­ятель­ность иные, чем у Апос­то­лов. Епис­ко­пы пос­тавля­ют­ся во гла­ве по­мес­тных Цер­квей для со­вер­ше­ния та­инств, в то вре­мя как Апос­толь­ское слу­жение про­ходи­ло при пос­то­ян­ном пе­ред­ви­жении для еван­гель­ской про­пове­ди по все­му ми­ру (Матф. 28.19).

В) Епис­ко­пы, свя­щен­ни­ки и ди­ако­ны сос­тавля­ют цер­ковную и­ерар­хию, без ко­торой не­воз­можны — со­вер­ше­ние та­инств, пра­виль­ное на­уче­ние хрис­ти­ан­ской ис­ти­не, ее хра­нение и тол­ко­вание, а так­же уп­равле­ние де­лами Цер­кви.

Свя­той Иг­на­тий Бо­гоно­сец учит, что епис­коп в Цер­кви но­сит об­раз Са­мого Бо­га, так как в Цер­кви, как в те­ле Хрис­то­вом, Хрис­тос при­сутс­тву­ет не­види­мо, а епис­коп в цер­ковной об­щи­не за­нима­ет то мес­то, ко­торое Хрис­тос за­нимал на Тай­ной Ве­чери.

Ес­ли при­нято го­ворить, что цер­ковная и­ерар­хия есть цер­ковная власть, или име­ет власть, то на­до от­четли­во соз­на­вать, что эта власть осо­бая, приз­ванная к слу­жению люб­ви. “Кто из вас боль­ше, будь как слу­жащий, и на­чаль­ству­ющий, как слу­жащий” (Лук. 22:26), го­ворит Гос­подь, и еще: “Пас­тырь доб­рый по­лага­ет жизнь свою за овец” (И­оан. 10:11).

Г) Епис­коп есть со­вер­ши­тель всех та­инств: толь­ко он, в час­тнос­ти, име­ет пра­во ру­копо­лагать свя­щен­ни­ков и ди­ако­нов, ос­вя­щать прес­тол, ан­ти­минс и ми­ро. Епис­ко­пу при­над­ле­жит выс­шее учи­тель­ство в Цер­кви, так же как и вер­ховное ру­ководс­тво на­ходя­щим­ся в его епар­хии ду­ховенс­твом и цер­ковным на­родом.

Епис­коп уп­равля­ет на ос­но­ве цер­ковных ка­нонов и в сво­их дей­стви­ях он под­чи­нен (ес­ли сам не воз­глав­ля­ет ав­то­кефаль­ную Цер­ковь) епис­ко­пу той об­ласти, в ко­торую вхо­дит его епар­хия, и по­мес­тным и Все­лен­ским Со­борам.

Но все свои фун­кции епис­коп приз­ван ис­полнять толь­ко в пре­делах сво­ей епар­хии. По этой при­чине епис­ко­пы всег­да но­сят “ти­тул оз­на­ча­ющий уп­равля­емый ими го­род (нап­ри­мер: Ва­силий Ке­сарии Кап­па­докий­ской, Фо­тий Кон­стан­ти­нополь­скийФи­ларет Мос­ков­ский). В древ­ности по­мес­тные Цер­кви са­ми из­би­рали сво­их епис­ко­пов, ко­торые и ос­та­вались там всю свою жизнь. По пра­вилам по­мес­тно­го Со­бора Рус­ской Цер­кви 1918 го­да пра­вящий епис­коп из­би­ра­ет­ся пред­ста­вите­лями всей епар­хии.

Та­кая не­об­хо­димая связь меж­ду епис­ко­пом и его епар­хи­ей яс­но по­казы­ва­ет, что епис­коп­ская власть дей­ству­ет внут­ри Цер­кви, а не над Цер­ковью.

Свя­щен­ни­ки со­вер­ша­ют Ев­ха­рис­тию и дру­гие та­инс­тва, кро­ме ру­копо­ложе­ния, но в за­виси­мос­ти от сво­его епис­ко­па; они мо­гут по­учать хрис­ти­ан­ской ис­ти­не и ру­ково­дить ду­хов­ной жизнью сво­их па­сомых, а иног­да, по по­руче­нию епис­ко­па, за­веды­вать той или иной от­раслью цер­ковно­го уп­равле­ния.

Ди­ако­ны та­инств не со­вер­ша­ют, но по­мога­ют при их со­вер­ше­нии епис­ко­пу или свя­щен­ни­ку. Во вре­мя бо­гос­лу­жения ди­акон яв­ля­ет­ся со­еди­нитель­ным зве­ном меж­ду пред­сто­яте­лем и на­родом.

Д) Наз­на­чение свя­щенс­тва это, преж­де все­го быть про­вод­ни­ком или раз­да­яте­лем бла­годат­ных да­ров Свя­того Ду­ха, ко­торы­ми об­ла­да­ет Цер­ковь. Это дос­ти­га­ет­ся бо­лее все­го че­рез со­вер­ше­ние свя­тых та­инств, че­рез чте­ние и тол­ко­вание лю­дям сло­ва Бо­жия, че­рез мо­лит­ву, на­зида­ния и жиз­ненный при­мер. Раз­да­яние бла­годат­ных да­ров пред­по­лага­ет со­бира­ние и объ­еди­нение лю­дей, прив­ле­чение и вклю­чение их в Цер­ковь, т. е. апос­толь­скую или мис­си­онер­скую де­ятель­ность свя­щен­нослу­жите­лей.

Пот­ребная для свя­щен­нослу­жения бла­годать, по­дава­емая в та­инс­тве свя­щенс­тва, а так­же в дру­гих та­инс­твах, тре­бу­ет от свя­щен­нослу­жите­ля осо­бого уми­рания, или от­ка­за от чис­то лич­ной жиз­ни, и воз­рожде­ния для но­вой жиз­ни на бла­го Цер­кви. В та­инс­тве свя­щенс­тва мно­го об­ще­го с та­инс­твом бра­косо­чета­ния. Бра­чу­ющи­еся от­да­ют свою жизнь но­вому ду­хов­но­му ор­га­низ­му — семье, “ма­лой Цер­кви”; а свя­щен­нослу­жите­ли — всей Цер­кви Хрис­то­вой, пре­иму­щес­твен­но же той цер­ковной об­щи­не, ко­торую они при­зыва­ют­ся об­слу­живать и воз­глав­лять. Глу­бокое сходс­тво обо­их та­инств вы­ража­ет­ся в сходс­тве мно­гих об­ря­дов, вхо­дящих в их чи­нопос­ле­дова­ние.

Этот ха­рак­тер та­инс­тва, как сво­его ро­да ду­хов­но­го бра­ка свя­щен­нослу­жите­лей с Цер­ковью, обус­ловли­ва­ет то, что сос­то­ящий в свя­щен­ном са­не, ес­ли он не же­нат или ов­до­вел, уже не мо­жет же­нить­ся. У ка­толи­ков этим, в зна­читель­ной ме­ре, объ­яс­ня­ет­ся ус­та­новив­ше­еся с XI ве­ка без­бра­чие ду­ховенс­тва. В Пра­вос­лавной Цер­кви, в нас­то­ящее вре­мя, епис­ко­пы всег­да не­жена­тые; по тра­диции, с IV ве­ка, их ста­ли вы­бирать из мо­нахов.

Е) Та­инс­тво свя­щенс­тва на­зыва­ет­ся хи­рото­ни­ей. В этом та­инс­тве пра­виль­но из­бран­ный хрис­ти­анин, че­рез воз­ло­жение на не­го рук епис­ко­па, по мо­лит­ве Цер­кви, по­луча­ет осо­бую бла­годать Свя­того Ду­ха, что­бы со­вер­шать свя­тые та­инс­тва, пред­сто­ять во гла­ве на­рода на бо­гос­лу­жени­ях и пас­ти ста­до Хрис­то­во, или же — для ди­ако­на — по­могать во всем этом.

Та­инс­тво свя­щенс­тва име­ет три, ма­ло от­ли­ча­ющи­еся од­но от дру­гого чи­нопос­ле­дова­ния, или хи­рото­нии, для воз­ве­дения в сан епис­ко­па, свя­щен­ни­ка и ди­ако­на. Епис­коп­ская хи­рото­ния со­вер­ша­ет­ся в на­чале Ли­тур­гии, и­ерей­ская — пос­ле ве­лико­го вхо­да, ди­акон­ская — пос­ле ос­вя­щения свя­тых Да­ров.

Чин та­инс­тва сос­то­ит из при­веде­ния ли­ца, из­бран­но­го на свя­щен­ную сте­пень, об­хожде­ния им свя­того прес­то­ла, мо­лит­вы пос­вя­щения, ру­копо­ложе­ния, об­ла­чения в свя­щен­ные одеж­ды и одоб­ре­ния цер­ковно­го на­рода. В свя­щен­но­дей­стви­ях и мо­лит­вах та­инс­тва прос­ту­па­ет явс­твен­но та мысль, что пос­вя­ща­емый ста­новит­ся слу­жите­лем Прес­вя­той Тро­ицы. Это вы­ража­ет­ся, в час­тнос­ти, в тро­ек­ратнос­ти мно­гих дей­ствий; пос­вя­ща­емо­го триж­ды об­во­дят вок­руг прес­то­ла, он сам триж­ды прек­ло­ня­ет­ся пе­ред епис­ко­пом. В это вре­мя по­ют те же пес­но­пения, что и при та­инс­тве бра­ка: пер­вое, об­ра­щение за по­мощью к свя­тым му­чени­кам (в этом ука­зание на жер­твен­ный ха­рак­тер слу­жения); вто­рое, сла­вос­ло­вие Хрис­ту, как Пох­ва­ле Апос­то­лов и Ра­дос­ти Му­чени­ков, сло­вом и де­лом про­пове­довав­ших Свя­тую Тро­ицу, и, третье, вос­хва­ление Бо­горо­дицы и про­рока Иса­ии, про­воз­вестив­ше­го девс­твен­ное рож­де­ние Спа­сите­ля. При воз­ло­жении рук на ко­леноп­рекло­нен­но­го став­ленни­ка (ди­акон прек­ло­ня­ет толь­ко од­но ко­лено) епис­коп про­из­но­сит “Бо­жес­твен­ная бла­годать всег­да не­мощ­ное (сла­бое) вра­чу­ющая и ос­ку­дева­ющее (те­ря­ющее си­лу) вос­полня­ющая, про­ручес­тву­ет (пе­рехо­дит че­рез ру­ки на) бла­гого­вей­ней­ше­го... во..., по­молим­ся о нем, да при­идет на не­го бла­годать Всес­вя­того Ду­ха”.

В мо­лит­вах о ру­копо­лага­емом во ди­ако­на епис­коп вспо­мина­ет пер­во­муче­ника и пер­во­ди­ако­на Сте­фана и сло­ва Гос­по­да: “Кто хо­чет быть пер­вым, да бу­дет всем слу­гою”.

В мо­лит­вах ру­копо­ложе­ния во свя­щен­ни­ка епис­коп в осо­бен­ности ис­пра­шива­ет для став­ленни­ка по­мощь для не­пороч­но­го пред­сто­яния у свя­того прес­то­ла, дос­той­но­го бла­говес­тво­вания сло­ва Бо­жия и об­новле­ния лю­дей че­рез свя­тое кре­щение.

Пос­ле ру­копо­ложе­ния воз­ве­ден­ные в свя­щен­ный сан по­луча­ют от епис­ко­па со­от­ветс­твен­ные свя­щен­ные одеж­ды и в них об­ла­ча­ют­ся. Но­вому же свя­щен­ни­ку епис­коп, по ос­вя­щении Да­ров, вру­ча­ет осо­бую часть свя­того Аг­нца, в знак то­го, что свя­щен­ник, как со­вер­ши­тель Ев­ха­рис­тии, дол­жен обе­регать свя­тые Да­ры как свя­тыню, до­пус­кая к при­чаще­нию лишь дос­той­ных. Пе­ред воз­гла­сом: “Свя­тая свя­тым” свя­щен­ник воз­вра­ща­ет эту часть епис­ко­пу.

Хи­рото­нии епис­ко­па пред­шес­тву­ет осо­бый об­ряд “на­рече­ния” его, тор­жес­твен­ное ис­по­веда­ние им сво­ей ве­ры пе­ред цер­ковным на­родом, а так­же при­несе­ние осо­бой при­сяги. Са­мая епис­коп­ская хи­рото­ния со­вер­ша­ет­ся при учас­тии нес­коль­ких епис­ко­пов. На го­лову пос­вя­ща­емо­го епис­ко­пы воз­ла­га­ют ра­зог­ну­тое Еван­ге­лие, бук­ва­ми вниз, что изоб­ра­жа­ет ру­ку Са­мого Гос­по­да, а пос­ле это­го — свои пра­вые ру­ки.

Учас­тие цер­ковно­го на­рода в со­вер­ше­нии та­инс­тва свя­щенс­тва вы­ража­ет­ся не толь­ко в об­щей мо­лит­ве, но и в гром­ком сог­ла­сии, в от­вет на воп­рос епис­ко­па о дос­то­инс­тве пос­тавля­емо­го. В нас­то­ящее вре­мя этот от­вет “дос­то­ин”, “ак­си­ос” по-гре­чес­ки, по­ет цер­ковный хор от ли­ца на­рода.

Ж) Воз­ла­га­емое на свя­щен­ни­ка по­пече­ние о ду­хов­ном воз­рожде­нии лю­дей на­зыва­ет­ся пас­тырс­твом. В чем бы оно ни вы­ража­лось, в про­пове­ди ли, в бе­седах ли, в пе­репис­ке, в при­нятии ис­по­веди, в ма­тери­аль­ной по­мощи-оно мо­жет быть ус­пешным толь­ко при ус­ло­вии, ес­ли свя­щен­ник воз­гре­ва­ет в се­бе дар пас­тыр­ской, а вер­нее хрис­ти­ан­ской люб­ви. Пас­тырь дол­жен уметь стать на мес­то па­сомо­го, уметь ото­жес­твить се­бя с ним, быть го­товым к жер­тве сво­им по­ко­ем, иму­щес­твом, да­же сво­ею жизнью, ко­роче — быть от­цом для сво­их ду­хов­ных де­тей.

Ес­ли зак­васка та­кой пас­тыр­ской люб­ви — усы­нов­ле­ние сво­их ду­хов­ных де­тей ма­тери-Цер­кви и Бо­гу — по­да­ет­ся в та­инс­тве свя­щенс­тва, то са­мая лю­бовь воз­гре­ва­ет­ся свя­щен­нослу­жени­ем у свя­того прес­то­ла и, в осо­бен­ности, че­рез со­вер­ше­ние та­инс­тва Ев­ха­рис­тии. Пас­тыр­ская и об­щес­твен­ная де­ятель­ность епис­ко­па и свя­щен­ни­ка бы­ва­ет бла­гот­ворной, ес­ли они дос­той­но и го­рячо свя­щен­но­дей­ству­ют.

15. Та­инс­тво еле­ос­вя­щения 

Еле­ос­вя­щение есть та­инс­тво, в ко­тором и­ерей или епис­коп, при по­маза­нии боль­но­го ос­вя­щен­ным еле­ем, ис­пра­шива­ет для не­го, вмес­те с Цер­ковью, бла­годать Бо­жию, ис­це­ля­ющую его ду­шев­ные и те­лес­ные не­мощи.

Во вре­мя Сво­ей зем­ной жиз­ни Гос­подь И­исус Хрис­тос вос­кре­шал мер­твых, из­го­нял бе­сов, ис­це­лял боль­ных, воз­рождал ом­ра­чен­ные гре­хом ду­ши, сви­детель­ствуя тем са­мым о со­вер­шенс­тве Бо­жес­твен­ной Люб­ви и по­давая при­мер сос­тра­дания. По­сылая Сво­их уче­ников на про­поведь. Гос­подь им пря­мо за­пове­дывал ис­це­лять боль­ных (Матф. 10:1), при этом Апос­то­лы ма­зали боль­ных мас­лом (Марк 6:13) и, впос­ледс­твии, так на­учи­ли пос­ту­пать ве­ру­ющих по всем Цер­квам. Апос­тол И­аков пе­реда­ет это по­веле­ние в сле­ду­ющих сло­вах: “Бо­лен ли кто из вас, пусть при­зовет прес­ви­теров Цер­кви, и пусть по­молят­ся над ним, по­мазав­ши его еле­ем во имя Гос­подне. И мо­лит­ва ве­ры ис­це­лит бо­ляще­го, и вос­ста­вит его Гос­подь; и ес­ли он со­делал гре­хи, прос­тятся ему” (И­ак. 5:14-15).

Та­инс­тво еле­ос­вя­щения со­вер­ша­ет­ся во ис­полне­ние этих свя­тых за­ветов. Кро­ме те­лес­но­го ис­це­ления в та­инс­тве ис­пра­шива­ет­ся от­пу­щение гре­хов, так как боль­шинс­тво бо­лез­ней яв­ля­ет­ся следс­тви­ем гре­ха, а са­мый грех есть бо­лезнь ду­ха. Мно­гие Учи­тели Цер­кви по­яс­няю́т, что в та­инс­тве еле­ос­вя­щения от­пуска­ют­ся пре­иму­щес­твен­но за­бытые гре­хи.

Та­инс­тво еле­ос­вя­щения по­ложе­но со­вер­шать се­ми и­ере­ям, чем по­казы­ва­ет­ся, что за­бота о боль­ных и сос­тра­дание есть де­ло всей Цер­кви. Са­мое чис­ло семь есть сим­во­личес­кий знак Цер­кви и ее пол­но­ты. По этой при­чине са­мое по­маза­ние боль­но­го и мо­лит­вы об от­пу­щении его гре­хов и ис­це­лении пов­то­ря­ют­ся семь раз. А так­же чи­та­ют­ся семь раз­личных от­рывков из Апос­то­ла и семь — из Еван­ге­лия; в них по­вес­тву­ет­ся о по­ка­янии, об ис­це­лении, о не­об­хо­димос­ти ве­ровать и упо­вать на Бо­га, а так­же быть сос­тра­датель­ным и ми­лосер­дным.

Вни­ма­ющие Сло­ву Бо­жию при со­вер­ше­нии та­инс­тва еле­ос­вя­щения при­водят­ся к соз­на­нию, что по­мощь стра­да­юще­му есть путь и собс­твен­но­го спа­сения. И­ерей по­мазу­ет раз­личные час­ти ли­ца, грудь и ру­ки бо­ляще­го при сло­вах мо­лит­вы: “От­че Свя­тый, Врач душ и те­лес,... ис­це­ли ра­ба Тво­его (имя) от одер­жа­щей его те­лес­ной и ду­шев­ной не­мощи, и ожи­вот­во­ри его бла­года­тию Хрис­та Тво­его”.

В зак­лю­чение та­инс­тва на го­лову боль­но­го свя­щен­ник по­лага­ет рас­кры­тое свя­тое Еван­ге­лие, бук­ва­ми вниз, и чи­та­ет раз­ре­шитель­ную мо­лит­ву.

Та­инс­тво еле­ос­вя­щения по нуж­де мо­жет быть со­вер­ше­но мень­шим чис­лом и­ере­ев-, и да­же толь­ко од­ним. Цер­ковь зна­ет не­ис­числи­мое мно­жес­тво слу­ча­ев ско­рых, а иног­да мгно­вен­ных ис­це­лений бо­лящих си­лою это­го та­инс­тва. Ес­ли же боль­ной уми­ра­ет, пра­вос­лавные ве­рят, что, пос­редс­твом та­инс­тва елея, он об­ре­та­ет осо­бую бла­годат­ную по­мощь для страш­но­го пе­рехо­да в иной мир. Тем не ме­нее, это та­инс­тво ни в ко­ем слу­чае не яв­ля­ет­ся, как мно­гие ду­ма­ют, та­инс­твом на­путс­твия к смер­ти. Нет, это, преж­де все­го, та­инс­тво ис­це­ления боль­ных и учас­тия Цер­кви в сос­тра­датель­ной люб­ви к страж­ду­щему сво­ему чле­ну.

В рус­ской Цер­кви ус­та­новил­ся обы­чай со­вер­шать на Страс­тной сед­ми­це это та­инс­тво и над здо­ровы­ми в хра­ме, по­тому что все нуж­да­ют­ся в про­щении за­бытых гре­хов и ник­то не мо­жет счи­тать се­бя по нас­то­яще­му здо­ровым.

Часть 4-ая. О ду­хов­ной жиз­ни хрис­ти­ани­на. Хрис­ти­ан­ская эти­ка 

1. Цель хрис­ти­ан­ской жиз­ни 

Цель хрис­ти­ан­ской жиз­ни — со­еди­нение с Бо­гом и с дру­гими людь­ми по по­добию Тро­ич­но­го, еди­носу­щия — дос­ти­жима че­рез при­об­ще­ние к жиз­ни Гос­по­да И­ису­са Хрис­та. Мы дол­жны при­вить­ся к Не­му, как вет­ви к ло­зе (И­оан. 15:4-9). Это со­вер­ша­ет­ся си­лою Свя­того Ду­ха, по­чему мож­но ска­зать, что цель хрис­ти­ан­ской жиз­ни есть при­об­ре­тение Свя­того Ду­ха или Его бла­годат­ных да­ров. А на­иболь­ший из да­ров Свя­того Ду­ха — это и есть объ­еди­ня­ющая всех свя­тая лю­бовь, или вдох­но­вение люб­ви и свя­той жиз­ни. Тот, кто об­рел дар люб­ви, жи­вет уже не по сво­им вле­чени­ям и со­об­ра­жени­ям, а по вну­шению Бо­жию, яв­ля­ясь хра­мом Свя­того Ду­ха, и мо­жет пов­то­рить за Апос­то­лом “уже не я жи­ву, но жи­вет во мне Хрис­тос” (Гал. 2:20). Та­кой че­ловек усы­нов­лен Бо­гу От­цу, он — свя­той, в си­лу че­го го­ворят, что цель хрис­ти­ан­ской жиз­ни есть свя­тость.

2. Бо­жес­твен­ное От­кро­вение. (Свя­щен­ное Пи­сание и Свя­щен­ное Пре­дание) 

Че­рез Свое Бо­жес­твен­ное От­кро­вение Бог Сам ука­зыва­ет нам цель ис­тинной жиз­ни и как дос­тичь ее. Бо­жес­твен­ное От­кро­вение да­но Цер­кви, т. е. со­юзу лю­дей, уже по­желав­ших еди­нения с Бо­гом и меж­ду со­бою. Цер­ковь хра­нит Бо­жес­твен­ное От­кро­вение, или жи­вой опыт бо­го­об­ще­ния, и пе­реда­ет его сво­им чле­нам. Это на­зыва­ет­ся Свя­щен­ным Пре­дани­ем. В сос­та­ве его — са­мым дра­гоцен­ным яв­ля­ет­ся Свя­щен­ное Пи­сание, т. е. за­печат­ленное пись­мен­но осо­бо из­бран­ны­ми для то­го Бо­гом людь­ми Бо­жес­твен­ное От­кро­вение.

Ус­во­ение Свя­щен­но­го Пи­сания — это пер­вый шаг на пу­ти к Бо­гу.

Свя­щен­ное Пи­сание Вет­хо­го и Но­вого За­ветов яв­ля­ет­ся еди­ным це­лым, но для хрис­ти­ан — Но­вый За­вет — ле­жит в ос­но­ве все­го, и преж­де все­го Еван­ге­лие, в ко­тором за­печат­лен об­раз Са­мого И­ису­са Хрис­та, яв­ленный в со­быти­ях Его жиз­ни, в де­лах и сло­вах Его.

Бо­говоп­ло­щение и Со­шес­твие Свя­того Ду­ха на Цер­ковь со­вер­ши­лось еди­нож­ды, чем обус­ловле­на единс­твен­ность Пи­саний Но­вого За­вета. К ним нель­зя ни­чего ни при­бавить, ни уба­вить от них.

Бла­гого­вей­ное чте­ние Свя­щен­но­го Пи­сания не толь­ко да­ет нам зна­ние о Бо­ге, но, от­части, зна­ние Са­мого Бо­га, в не­кото­рой ме­ре при­об­щая нас Ему, осо­бен­но че­рез Еван­ге­лие.

Свя­щен­ное Пре­дание это не итог от­вле­чен­ных зна­ний, пе­реда­ва­емый для за­поми­нания. Пе­реда­ет­ся жи­вая ис­ти­на для ус­во­ения жи­вым сер­дцем. Это воз­можно при бла­годат­ной по­мощи, ина­че го­воря, при но­вом час­тном бо­го­от­кро­вении. Бо­жес­твен­ная ис­ти­на всег­да та же, но фор­ма ее ус­во­ения из­ме­ня­ет­ся в за­виси­мос­ти от ли­ца, ко­торое ее вос­при­нима­ет, а так­же от вре­мени и мес­та (эпо­ха, стра­на), где ус­во­ение ис­ти­ны про­ис­хо­дит. От­сю­да — раз­ли­чие мо­литв, об­ря­дов, про­пове­дей, бо­гос­лов­ских тру­дов, а так­же не­из­бежное из­ме­нение не­кото­рых их форм.

3. Сос­тав Свя­щен­но­го Пре­дания 

В сос­тав Свя­щен­но­го Пре­дания мо­жет вой­ти, кро­ме Свя­щен­но­го Пи­сания, вся­кое пись­мен­ное и ус­тное сло­во, пред­ла­га­емое Цер­ковью в ду­хов­ное на­зида­ние ве­ру­ющим, так же как и не­кото­рые свя­щен­но­дей­ствия. Пос­ле Свя­щен­но­го Пи­сания на­иболь­шее зна­чение име­ют дог­ма­тичес­кие пос­та­нов­ле­ния Все­лен­ских Со­боров и та­инс­тва Цер­кви, Бо­гос­лу­жеб­ные тек­сты и об­ря­ды, а так­же ка­нони­чес­кие пос­та­нов­ле­ния, пи­сания свя­тых От­цов, бо­гос­лов­ские тру­ды и про­пове­ди, но не все они рав­но­цен­ны, и мо­гут, в сог­ла­сии с жи­вым опы­том Цер­кви, об­ре­тать то боль­шее, то мень­шее зна­чение в сос­та­ве Свя­щен­но­го Пре­дания.

4. Со­дер­жа­ние Бо­жес­твен­но­го От­кро­вения 

Со­дер­жа­ние Бо­жес­твен­но­го От­кро­вения мож­но раз­де­лить на пять час­тей. 1) От­кро­вение о Са­мом Тро­ич­ном Бо­ге и Его Бо­жес­твен­ной жиз­ни. 2) Уче­ние о Бо­ге — Твор­це ми­ра, о сот­во­рении ми­ра и че­лове­ка, об их пред­назна­чении и гре­хопа­дении. 3) О Бо­ге воп­ло­тив­шемся и о Свя­том Ду­хе, дей­ству­ющем в ми­ре, т. е. уче­ние о де­ле спа­сения че­лове­чес­тва. 4) О Цер­кви и свя­тых та­инс­твах. Это уже пе­реход к уче­нию нравс­твен­но­му. И, на­конец, 5) уче­ние о ду­хов­ной или нравс­твен­ной жиз­ни че­лове­ка (эти­ка).

Эту пос­леднюю часть луч­ше, в свою оче­редь, раз­де­лить на три от­де­ла: 1-ый, об об­ра­зах ис­тинной, пра­вед­ной жиз­ни че­лове­ка; 2-ой, о пре­пятс­тви­ях к ис­тинно хрис­ти­ан­ской жиз­ни, т. е. о страс­тях и о гре­хах; 3-ий, о средс­твах пре­одо­ления зла и об­ре­тения бла­годат­ной жиз­ни.

5. Дог­ма­тичес­кое и нравс­твен­ное уче­ние Цер­кви

Из Бо­жес­твен­но­го От­кро­вения о Са­мом Бо­ге, о ми­ре и че­лове­ке, за­печат­ленном в дог­ма­тах Цер­кви, мы уз­на­ем, что Бог есть лю­бовь (1 И­оан. 4:16), и это поз­во­ля­ет нам ви­деть всю па­губ­ность зла и сде­лать пра­виль­ный вы­бор меж­ду све­том и ть­мою. Но кро­ме этих ис­тин, яв­ля­ющих­ся пред­ме­том дог­ма­тичес­ко­го бо­гос­ло­вия, Бо­жес­твен­ное от­кро­вение учит нас и то­му, как имен­но ид­ти к све­ту, что сос­тавля­ет пред­мет нравс­твен­но­го бо­гос­ло­вия.

6. Ос­новные за­коны ду­хов­ной жиз­ни че­лове­ка и рас­кры­тие их в Вет­хом За­вете 

“Воз­лю­би Гос­по­да Бо­га тво­его всем сер­дцем тво­им, и всею ду­шою тво­ею, и всем ра­зуме­ни­ем тво­им, и всею кре­постью тво­ею” и “воз­лю­би ближ­не­го тво­его, как са­мого се­бя” (Марк. 12:30-31). Эти два ос­новные за­кона жиз­ни че­лове­ка “в ду­хе и ис­ти­не”, вы­ражен­ные в фор­ме со­ветов или за­пове­дей, ука­заны уже в Вет­хом За­вете, где зна­чение их рас­кры­то в об­ра­зе лю­дей, ста­рав­шихся жить сог­ласно им. Но в Вет­хом За­вете за ближ­них по­чита­лись толь­ко сы­ны из­бран­но­го на­рода. Та­кая ог­ра­ничен­ность нравс­твен­но­го иде­ала неп­ри­ем­ле­ма для хрис­ти­ан, зна­ющих об уни­вер­саль­нос­ти Бо­жес­твен­ной люб­ви. Но нель­зя за­бывать, что Вет­хий За­вет лишь под­го­тов­лял Но­вый За­вет, а Из­ра­иль не был толь­ко од­ним из мно­гих на­родов, но был шко­лой вер­ности Бо­гу, на­родом Бо­жи­им, вет­хо­завет­ной Цер­ковью, т. е. за­чат­ком Цер­кви но­воза­вет­ной, все­лен­ской.

Об­ра­зы не­кото­рых вет­хо­завет­ных пра­вед­ни­ков столь прек­расны, что яв­ля­ют­ся про­об­ра­зами Са­мого Гос­по­да. Нап­ри­мер, не­вин­но стра­да­ющие и крот­кие Авель, Иса­ак, И­осиф, И­ов или Мо­исей — вождь и учи­тель сво­его на­рода, все­цело от­давший­ся слу­жению ему, в про­об­раз спа­ситель­но­го для всех лю­дей слу­жения Хрис­то­ва.

Но в Вет­хом За­вете есть так­же при­меры от­ступ­ни­чес­тва от Бо­га и об­ра­зы злых лю­дей и пос­тупков. Та­ково, нап­ри­мер, по­вес­тво­вание о Ка­ине и Аве­ле, в ко­тором зак­лей­ме­но с свер­хче­лове­чес­кой си­лой «убий­ство че­лове­ка че­лове­ком (че­го нет ни в од­ной древ­ней ре­лигии).

7. Де­калог или Де­сять За­пове­дей 

Бо­го­от­кро­вен­ное уче­ние Вет­хо­го За­вета о ду­хов­ной жиз­ни че­лове­ка рас­кры­то во мно­гих за­пове­дях, сре­ди ко­торых де­сять за­пове­дей Мо­исея или Де­калог сох­ра­ня­ют свое зна­чение и для хрис­ти­ан. Пер­вые че­тыре из них рас­кры­ва­ют за­поведь о люб­ви к Бо­гу, а ос­таль­ные — о люб­ви к че­лове­ку. Боль­шинс­тво их име­ет от­ри­цатель­ную фор­му зап­ре­тов, ука­зывая ос­новные пре­пятс­твия на пу­ти к бо­го­угод­ной жиз­ни.

8. Пер­вая и вто­рая за­пове­ди 

Пер­вая за­поведь про­воз­гла­ша­ет глав­ную ис­ти­ну, что Бог один: “Я Бог твой и да не бу­дет у те­бя дру­гих бо­гов, кро­ме Ме­ня”.

Вто­рая за­поведь по­яс­ня­ет пер­вую: “не де­лай изоб­ра­жений че­го-ли­бо, что на не­бе, что на зем­ле, или что в во­де, не пок­ло­няй­ся и не слу­жи им”. Это пре­дуп­режде­ние про­тив язы­чес­ко­го пок­ло­нения лож­ным бо­гам. Меж­ду тем, идо­лопок­лонни­ки име­ют­ся и по­ныне, при­том сре­ди тех, кто се­бя за та­ковых не счи­та­ет, и да­же сре­ди хрис­ти­ан. Это все те, кто ка­кую-ли­бо от­но­ситель­ную цен­ность приз­на­ют за выс­шую, счи­тая, нап­ри­мер, са­мым важ­ным тор­жес­тво сво­его на­рода, или сво­ей ра­сы, или сво­его клас­са (шо­винизм, ра­сизм, ком­му­низм). Идо­лопок­лонник и тот, кто жер­тву­ет всем ра­ди де­нег, ра­ди лич­ной сла­вы, ра­ди ви­на или дру­гих нас­лажде­ний. Все это — из­ме­на Бо­гу, под­ме­на ис­тинной це­ли лож­ной, под­чи­нение це­лого час­тно­му и выс­ше­го низ­ше­му. Это из­вра­щение жиз­ни, бо­лезнь, уродс­тво и грех, ве­дущие к рас­па­ду лич­ности са­мого идо­лопок­лонни­ка, и не­ред­ко к ги­бели дру­гих лю­дей. Вви­ду это­го вто­рую за­поведь мож­но по­нять как пре­дуп­режде­ние про­тив вся­кого гре­ха во­об­ще.

9. Третья за­поведь 

Третья за­поведь: “не про­из­но­си Име­ни Гос­по­да Бо­га тво­его нап­расно” ох­ра­ня­ет ос­но­ву на­шего об­ще­ния с Бо­гом — мо­лит­ву. Сло­вом Сво­им Бог сот­во­рил мир. Сло­во Бо­жие, воп­ло­тив­шись, ста­ло на­шим Спа­сите­лем. По­это­му и на­ше сло­во (ведь мы об­раз Бо­жий) име­ет ве­ликую си­лу. Дол­жно про­из­но­сить ос­то­рож­но каж­дое сло­во, и в осо­бен­ности Имя Бо­жие, от­кры­тое нам Са­мим Бо­гом. Мож­но поль­зо­вать­ся им толь­ко для мо­лит­вы, для бла­гос­ло­вения и для на­уче­ния прав­де. Про­из­но­ся Имя Бо­жие нап­расно, мы оту­ча­ем­ся поль­зо­вать­ся им как дол­жно и ос­лабля­ем свою спо­соб­ность бо­го­об­ще­ния. Гос­подь И­исус Хрис­тос пре­дос­те­рега­ет нас еще и от клят­вы (Матф.5:34 37). Осо­бен­но вред­ны для че­лове­ка бо­гохуль­ство, ро­пот на Бо­га, ко­щунс­тво и бож­ба. Но вся­кое злое или лжи­вое сло­во име­ет раз­ру­шитель­ную си­лу: оно мо­жет раз­ру­шить друж­бу, семью и да­же це­лые го­сударс­тва. О не­об­хо­димос­ти обуз­ды­вать язык с осо­бой си­лой пи­шет Апос­тол И­аков в 3-ей гла­ве сво­его пос­ла­ния. Ес­ли Бог и Сло­во Его есть Са­ма Ис­ти­на и Жизнь, то дь­явол и его сло­во — ложь и ис­точник смер­ти. Гос­подь ска­зал, что дь­явол есть че­лове­ко­убий­ца от на­чала, лжец и отец лжи (И­оан. 8:44).

10. Чет­вертая за­поведь 

“Пом­ни суб­бо­ту, что­бы ос­вя­тить ее. Тру­дись шесть дней, седь­мой же день от­дай Гос­по­ду Бо­гу тво­ему”. Это на­поми­нание, что на­ши де­ла — путь к Бо­гу, вне Ко­торо­го нет ус­по­ко­ения. В Вет­хом За­вете суб­бо­та бы­ла об­ра­зом по­коя Бо­жия по сот­во­рении ми­ра, или, ина­че. Его внут­ренне-бо­жес­твен­ной жиз­ни, а тем са­мым и об­ра­зом выс­шей ду­хов­ной (со­зер­ца­тель­ной) жиз­ни че­лове­ка, к ко­торой суб­ботний по­кой при­зывал и при­учал. Для хрис­ти­ан день Гос­по­день это день вос­крес­ный, день мо­лит­вы, день ус­во­ения Сло­ва Бо­жия и Ев­ха­рис­тии. Пер­вые хрис­ти­ане от­лу­чались от Цер­кви, ес­ли они не при­чаща­лись два вос­кре­сенья под­ряд.

Свое уче­ние о не­раз­дель­нос­ти люб­ви к Бо­гу и к че­лове­ку Хрис­тос под­креп­лял тем, что ис­це­лял боль­ных в день Бо­жий, в суб­бо­ту. Те­перь знак на­шей не­раз­дель­ной люб­ви к Бо­гу и к че­лове­ку — это, преж­де все­го, учас­тие в Ев­ха­рис­тии: она да­ет нам си­лы тво­рить доб­ро. По­это­му во все вос­крес­ные и праз­днич­ные дни у нас со­вер­ша­ет­ся ли­тур­гия.

11. Пя­тая за­поведь 

“По­читай от­ца тво­его и ма­терь твою, и бу­дет те­бе хо­рошо, и ты бу­дешь дол­го жить” — это не толь­ко при­зыв лю­бить ро­дите­лей, но и ука­зание на ос­но­ву люб­ви к каж­до­му че­лове­ку. Что­бы на­учить­ся лю­бить всех, на­до спер­ва по­любить тех, кто нам все­го бли­же (1 Тим. 5:8). Про­об­ра­зом со­вер­шенной люб­ви яв­ля­ет­ся лю­бовь Гос­по­да И­ису­са Хрис­та к Сво­ему Не­бес­но­му От­цу. Единс­тво всех, к ко­торо­му при­зыва­ют­ся лю­ди, на­чина­ет­ся в хрис­ти­ан­ской семье. По­чита­ние ро­дите­лей и вни­мание к их со­ветам — ос­но­вание куль­ту­ры. Не­ува­жение к ним (ко­торое оли­цет­во­ря­ет вто­рой сын Ноя, Хам) — на­чало рас­па­да вся­кого че­лове­чес­ко­го об­щес­тва и от­па­дения от Цер­кви.

12. Шес­тая за­поведь 

“Не убей” — за­поведь ос­новная, так как убий­ство есть пре­дель­ная про­тиво­полож­ность люб­ви. Лю­бить — зна­чит же­лать пол­но­ты вся­кого бла­га лю­бимо­му и, преж­де все­го, пол­но­ты жиз­ни, сле­дова­тель­но и веч­но­го бы­тия. Убий­ство есть и са­мо­убий­ство так как оно унич­то­жа­ет в сер­дце уби­ва­юще­го ос­но­ву жиз­ни — лю­бовь.

Но пря­мое са­мо­убий­ство есть тяг­чай­ший грех. В нем от­ри­цание вся­кого до­верия к Бо­гу и на­деж­ды на Не­го, а так­же от­каз от воз­можнос­ти по­ка­яния. Это прак­ти­чес­кое без­бо­жие и са­мое про­тиво­ес­тес­твен­ное, что мо­жет со­вер­шить че­ловек. Спо­собы убий­ства и са­мо­убий­ства не­ис­числи­мы, в осо­бен­ности ес­ли при­нять во вни­мание кос­венное убий­ство. Убить мож­но не толь­ко ору­жи­ем и ру­ками, но и сло­вом и мол­ча­ни­ем, и взгля­дом и не­жела­ни­ем взгля­нуть. В кон­це кон­цов, вся­кий грех, как на­руше­ние за­конов ис­тинной жиз­ни, есть кос­венное убий­ство. Убий­ством яв­ля­ет­ся и не­жела­ние за­щитить или спас­ти дру­гого. За­щита же мо­жет пот­ре­бовать не толь­ко са­мопо­жер­тво­вания, но и на­силия, иног­да и убий­ства. Этим оп­равды­ва­ет­ся, в зна­читель­ной ме­ре, во­ин, уби­ва­ющий на вой­не, но ес­ли он уби­ва­ет не по не­навис­ти, или из жаж­ды кро­ви. Но этим да­леко не всег­да оп­равды­ва­ет­ся вой­на, ко­торая са­ма по се­бе есть зло. Глав­ная от­ветс­твен­ность за вой­ну ле­жит на пра­вите­лях и вож­дях на­родов. По­лити­ка и спо­собы ве­дения вой­ны под­ле­жат нравс­твен­ной оцен­ке, что все боль­ше и боль­ше за­быва­ет­ся в наш век.

13. Седь­мая за­поведь 

Пря­мым на­руше­ни­ем за­пове­ди “не пре­любо­дей­ствуй” яв­ля­ет­ся вся­кое внеб­рачное со­еди­нение муж­чи­ны и жен­щи­ны, но за на­руше­ние ее по­чита­ет­ся и лю­бое чувс­твен­ное из­ли­шес­тво, и вся­кое дей­ствие, спо­собс­тву­ющее это­му. В хрис­ти­ан­ском брач­ном со­юзе, где ро­довая жизнь обус­ловли­ва­ет­ся ис­полнен­ны­ми глу­бокой люб­ви лич­ны­ми от­но­шени­ями, она не на­руша­ет ду­шев­ной гар­мо­нии. Вне же бра­ка про­яв­ле­ние ро­дово­го ин­стинкта лег­ко обо­соб­ля­ет­ся в са­мос­то­ятель­ную сфе­ру, что раз­ру­ша­ет цель­ность че­лове­чес­кой лич­ности. Это тем бо­лее опас­но, что все вы­сокие твор­ческие по­рывы че­лове­ка тес­но свя­заны с его ро­довой жизнью. Воз­держан­ность по­выша­ет ду­хов­ные си­лы, а рас­пу­щен­ность их рас­слаб­ля­ет и, не­ред­ко, при­водит к раз­личным бо­лез­ням, ко­торые от­ра­жа­ют­ся и на по­том­ках сог­ре­шив­ше­го. Бес­по­рядоч­ность по­ловой жиз­ни вы­зыва­ет бес­по­рядок в от­но­шени­ях с людь­ми, иног­да — жес­то­кую враж­ду. В борь­бе с гре­хов­ны­ми ис­ку­шени­ями, в осо­бен­ности в ро­довой об­ласти, не­дос­та­точ­но пря­мых до­левых уси­лий. Здесь тре­бу­ет­ся еще вы­ращи­вание в се­бе иных, бо­лее вы­соких ин­те­ресов, и, ко­неч­но, мо­лит­ва и учас­тие в бла­годат­ной жиз­ни Цер­кви, и, глав­ное, жи­вая лю­бовь к Бо­гу и к лю­дям.

14. Вось­мая, де­вятая и де­сятая за­пове­ди 

За­поведь “не ук­ра­ди” пре­дос­те­рега­ет от гре­ха, ко­торый мо­жет силь­но пов­ре­дить люб­ви меж­ду людь­ми. Собс­твен­ность, не­ред­ко, есть не­об­хо­димое ус­ло­вие жиз­ни че­лове­ка, обес­пе­чение его бу­дуще­го, а иног­да связь с прош­лым; час­то она есть ус­ло­вие для твор­чес­тва, а по­рою его плод. По­доб­но име­ни, собс­твен­ность бы­ва­ет сим­во­лом са­мого че­лове­ка. По­это­му во­ру­ющий мо­жет за­деть очень глу­бокие сто­роны лич­ности об­во­рован­но­го, на­нес­ти ему нас­то­ящее нравс­твен­ное увечье. Тем не ме­нее, нель­зя при­давать аб­со­лют­ное зна­чение от­дель­ным ви­дам собс­твен­ности, час­тной или об­щес­твен­ной. Сог­ласно уче­нию пре­подоб­но­го Кас­си­ана Рим­ля­нина, собс­твен­ность — ни бла­го, ни зло, но неч­то сред­нее, мо­гущее стать бла­гом или злом.

Хрис­то­во уче­ние не да­ет ос­но­вания для ка­кой-ли­бо оп­ре­делен­ной эко­номи­чес­кой сис­те­мы, но да­ет кри­терий, как в раз­личных слу­ча­ях су­дить о собс­твен­ности. А этот кри­терий — ду­хов­ное бла­го че­лове­ка. Де­вятая за­поведь: “не лжес­ви­детель­ствуй на сво­его дру­га”, кро­ме об­ли­чения гре­ха лож­но­го по­каза­ния на су­де, по­нима­ет­ся цер­ковны­ми тол­ко­вате­лями как пре­дуп­режде­ние про­тив вся­кого гре­ха сло­вом, т. е. рас­смат­ри­ва­ет­ся как до­пол­не­ние к треть­ей за­пове­ди. Де­сятая за­поведь пре­дуп­режда­ет про­тив за­вис­ти и по­жела­ния чу­жого доб­ра, ина­че го­воря, про­тив внут­ренне­го зла, ко­торое есть при­чина внеш­не­го. В этом от­но­шении де­сятая за­поведь сход­на с но­воза­вет­ны­ми за­пове­дями.

15. О нравс­твен­ном уче­нии Но­вого За­вета в срав­не­нии с уче­ни­ем вет­хо­завет­ным 

В вет­хо­завет­ных за­пове­дях о люб­ви к Бо­гу и к ближ­не­му да­но уже от­кро­вение об ос­но­ве ис­тинной жиз­ни, но внут­реннее ее со­дер­жа­ние ед­ва при­от­кры­то. Де­ка-лог, нап­ри­мер, ука­зыва­ет лишь на то, что про­тиво­речит люб­ви, да и то боль­ше на пло­ды зла. В Но­вом За­вете ис­тинная жизнь рас­кры­ва­ет­ся в пол­но­те как со­вер­шенная Бо­жес­твен­ная лю­бовь. Она яви­лась в ли­це Гос­по­да И­ису­са Хрис­та — Са­мого Бо­га, став­ше­го че­лове­ком, в Его жиз­ни и в Его уче­нии, а по­том, пос­ле Пя­тиде­сят­ни­цы, си­лою Свя­того Ду­ха в сер­дцах хрис­ти­ан.

16. О де­лах Хрис­то­вых, о Его чу­десах 

О жиз­ни Гос­по­да И­ису­са Хрис­та, о Его ис­ку­питель­ном под­ви­ге и о Его тор­жес­тве ска­зано вы­ше, но уче­ние Хрис­то­во и Его чу­деса, ко­торые Он на­зывал Сво­ими “де­лами”, да­ют об­ра­зы ис­тинной жиз­ни и пу­ти че­лове­ка. Чу­деса Хрис­то­вы сви­детель­ству­ют о со­вер­шенс­тве и мо­гущес­тве Бо­жес­твен­ной люб­ви, из­бавля­ющей че­лове­ка от зла и ода­ря­ющей пол­но­тою вся­кого бла­га. Так, прет­во­рив во­ду в ви­но на бра­ке в Ка­не Га­лилей­ской, Гос­подь ум­но­жил ра­дость; из­го­няя бе­сов, ис­це­ляя боль­ных, вос­кре­шая мер­твых, Он из­бавлял от стра­даний и скор­бных пос­ледс­твий гре­ха. В чу­десах над при­родой: ук­ро­щение бу­ри, хож­де­ние по во­дам, ум­но­жение хле­бов, Гос­подь так­же яв­лял Свою лю­бовь, вос­ста­нав­ли­вая ут­ра­чен­ную по гре­хопа­дении власть че­лове­ка над сти­хи­ями. Но, кро­ме то­го, Гос­подь вос­кре­шал умерщ­влен­ные гре­хом ду­ши, средс­твом че­му слу­жили, на­ряду с Его сло­вом, и все дру­гие чу­деса. Пос­редс­твом их Гос­подь ук­реплял в лю­дях лю­бовь к Не­му и ве­ру в Не­го, т.е. те си­лы, без ко­торых ду­ша мер­тва. Гос­подь от­ка­зывал­ся тво­рить чу­деса, по­ража­ющие во­об­ра­жение и при­нуж­да­ющие ве­рить, но чу­дот­во­рил, при­метив за­родив­шу­юся уже ве­ру, по­казы­вая тем са­мым, что Он не по­нуж­да­ет, а зо­вет к доб­ру. Со­вер­шавши­еся си­лою Свя­того Ду­ха, т. е. си­лою Бо­жес­твен­ной люб­ви, чу­деса Хрис­то­вы не пре­вос­хо­дили воз­можнос­тей че­лове­чес­кой при­роды, и Гос­подь да­ровал си­лу чу­дот­во­рения Сво­им пос­ле­дова­телям.

На­конец, ус­та­новив свя­тые та­инс­тва, Гос­подь да­ровал лю­дям воз­можность, по со­шес­твии Свя­того Ду­ха, быть всег­да сви­дете­лями и учас­тни­ками Его чу­дес. Та­инс­тва Цер­кви — это про­дол­жа­юще­еся Хрис­то­во чу­дот­во­рение. В та­инс­тве Ев­ха­рис­тии об­ре­та­ет­ся все, чем Гос­подь во вре­мя Сво­ей зем­ной жиз­ни ода­рял лю­дей: власть ду­ха над ма­тери­ей, из­гна­ние злых ду­хов, ис­це­ление ду­ши и те­ла и за­лог, на­шего вос­кре­сения во сла­ве.

Та­ким об­ра­зом чу­деса Хрис­то­вы яв­ля­ют­ся для нас Божь­им при­зывом к ми­лосер­дию, на­деж­де, ве­ре и люб­ви. Не ме­нее слов Гос­подних они на­уча­ют нас, что нам сле­ду­ет де­лать, что­бы стать учас­тни­ками веч­ной жиз­ни.

17. При­зыв Хрис­тов к люб­ви при­мера­ми люб­ви 

Лю­бовь есть всег­да сво­бод­ный акт; по­это­му нель­зя по­велеть лю­бить. К люб­ви мож­но толь­ко при­зывать. Мож­но и за­жечь лю­бовь, но толь­ко сво­ею лю­бовью. Все, что нам на­до знать о люб­ви, ча­ще все­го Гос­подь от­кры­вал в об­ра­зах, а об­ра­зы — не ве­ления, но при­зывы. Ве­личай­ший об­раз люб­ви и при­зыв к ней — Сам Гос­подь. Об­ра­зами со­вер­шенной люб­ви бы­ли чу­деса Хрис­то­вы, но и сло­ва Его ча­ще все­го об­разны: Гос­подь И­исус Хрис­тос пос­то­ян­но об­ра­ща­ет­ся к нам в прит­чах.

18. Прит­чи об От­це Не­бес­ном 

При­зывая нас быть “со­вер­шенны­ми, как со­вер­шен Отец Не­бес­ный” (Матф.5:48), Ко­торый по­веле­ва­ет сол­нцу вос­хо­дить над злы­ми и доб­ры­ми и по­сыла­ет дождь на пра­вед­ных и неп­ра­вед­ных (Матф. 5:45), Гос­подь в прит­чах Сво­их преж­де все­го да­ет нам об­раз Бо­жес­твен­ной люб­ви Сво­его От­ца. Та­ким от­кро­вени­ем о люб­ви От­ца Не­бес­но­го яв­ля­ет­ся, нап­ри­мер, прит­ча о блуд­ном сы­не (Лук. 15:11-32); в ней рас­кры­ва­ет­ся, что Бог го­тов, при пер­вом по­ка­ян­ном дви­жении ду­ши, воз­ро­дить и все­цело об­ла­годатс­тво­вать ее. Эта прит­ча по­казы­ва­ет нам еще и то, что лю­бовь есть не толь­ко сос­тра­дание, но и со­радо­вание.

О ми­лосер­дии Не­бес­но­го От­ца Гос­подь го­ворит так­же в прит­че о неп­ра­вед­ном судье (Лук. 18:1-8), о сы­не, про­сящем хле­ба и ры­бы (Матф. 7:9-11), о Ви­ног­ра­даре, от­да­ющем в жер­тву Сво­его Сы­на (Матф. 21:33-41; Марк 12:1-12Лук. 20:9-19). Ми­лосер­дие От­ца от­кры­ва­ет­ся еще в прит­че о ра­бот­ни­ках, на­нятых в раз­ное вре­мя и по­луча­ющих оди­нако­вую пла­ту (Матф. 20:1-16). Все эти прит­чи — при­зыв поз­нать со­вер­шенную лю­бовь Не­бес­но­го От­ца и при­час­тить­ся ее си­ле и бла­женс­тву.

19. Прит­чи о Са­мом Спа­сите­ле 

В дру­гих прит­чах Гос­подь го­ворит о -Са­мом Се­бе. Так в прит­че о муд­рых и не­разум­ных де­вах (Матф. 25:1-13) Хрис­тос от­кры­ва­ет Се­бя Но­сите­лем выс­шей ра­дос­ти. Же­нихом Цер­кви и каж­дой ду­ши. В прит­че о Доб­ром Пас­ты­ре (И­оан.. 10:1-16) Гос­подь го­ворит о Сво­ей спа­ситель­ной для всех жер­тве, о Сво­ей за­боте об единс­тве Цер­кви, и о Се­бе, как единс­твен­ной две­ри, че­рез ко­торую воз­можно вой­ти в об­ласть пре­из­бы­точ­ной жиз­ни. В прит­че о по­терян­ной ов­це Гос­подь учит о том, что од­на ду­ша че­лове­чес­кая име­ет для Не­го ту же це­ну, что и все ду­ши вмес­те. Смысл этой прит­чи осо­бен­но важ­но ус­во­ить пас­ты­рям Цер­кви, как приз­ванным быть жи­вым при­мером Хрис­то­вой люб­ви.

Осо­бое зна­чение име­ет прит­ча о Страш­ном Су­де (Матф. 25:31-46). В ней со­дер­жится уче­ние о Гос­по­де, как Судье всех лю­дей, и о том, что мир су­дит­ся лю­бовью. Глав­ное оп­равда­ние че­лове­ка в пло­дах его ми­лосер­дия и в стрем­ле­нии к не­му. Прит­ча ука­зыва­ет ос­новные приз­на­ки сос­тра­датель­ной люб­ви: на­кор­мить го­лод­но­го, на­по­ить жаж­ду­щею, по­сетить боль­но­го и зак­лю­чен­но­го. Гос­подь по без­мерной люб­ви Сво­ей ото­жес­твил Се­бя с каж­дым че­лове­ком, по­это­му уб­ла­жая или, на­обо­рот, оби­жая на­шего ближ­не­го, мы уб­ла­жа­ем или оби­жа­ем Его Са­мого. Лю­бящий сво­его ближ­не­го, соз­на­ет ли он то или нет, лю­бит Са­мого Бо­га, так как лю­бить зна­чит ви­деть в лю­бимом бес­ко­неч­но цен­ное, об­раз Бо­жий. Но при­дет мгно­вение, ког­да че­ловек уз­на­ет, что по­любив, по­жалев ближ­не­го, он встре­тил Бо­га, по­тому что Бог есть лю­бовь; а прой­дя ми­мо страж­ду­щего — он от­верг Са­мого Гос­по­да. Каж­дая встре­ча на­ша с ближ­ним, осо­бен­но по­ражен­ным не­уда­чей и стра­дани­ем, есть для нас на­чало Страш­но­го Су­да, Кто это пой­мет, тот мо­жет с на­деж­дой ожи­дать пос­ледне­го при­гово­ра.

Гос­подь И­исус Хрис­тос учит нас еще то­му, что без Не­го мы не мо­жем сде­лать ни­чего ис­тинно доб­ро­го, и что хрис­ти­ан­ская жизнь не есть прос­тая цепь доб­рых дел, не прос­то фи­лан­тро­пия, но пос­то­ян­ное вос­хожде­ние к Бо­гу; и в этом вос­хожде­нии Онвсег­да идет с на­ми и нам по­мога­ет.

20. Прит­чи о Царс­твии Бо­жи­ем, о Цер­кви и бла­года­ти 

Еван­ге­лие есть доб­рая весть о Царс­твии Бо­жи­ем. О нем Гос­подь и учил бо­лее все­го, ибо Он при­шел ос­но­вать это Царс­тво и в не­го при­зывал вой­ти. Царс­тво Бо­жие есть Хрис­то­во Царс­тво, но оно же и От­чий Дом, а так­же Царс­тво бла­года­ти и об­ласть Свя­того Ду­ха.

На­чаток Царс­тва Бо­жия на зем­ле — это Цер­ковь Хрис­то­ва. Но Гос­подь оби­та­ет пре­иму­щес­твен­но в сер­дцах лю­дей, по­это­му Царс­тво Бо­жие не есть толь­ко Цер­ковь, ко­торая пос­ре­ди нас, но и Дух Бо­жий, все­ля­ющий­ся в чис­том сер­дце. В том и дру­гом смыс­ле Царс­тво Бо­жие яв­ля­ет­ся на­ивыс­шей цен­ностью. В Сво­их прит­чах Гос­подь на­зыва­ет его сок­ро­вищем, скры­тым на по­ле (Матф. 13:44), ра­ди ко­торо­го нель­зя не от­дать все­го, что име­ешь; дра­гоцен­ной жем­чу­жиной, сто­ящей все­го про­чего иму­щес­тва (Матф. 13:45); до­мом, пос­тро­ен­ным на кам­не и ко­торо­го нич­то не сок­ру­шит (Матф. 7:24).

О пре­вос­хо­дящих все иные цен­ности выс­ших бла­годат­ных да­рова­ни­ях еди­ног­ласно сви­детель­ству­ют свя­тые, удос­то­ив­ши­еся взой­ти на выс­шие сту­пени ду­хов­ной жиз­ни. Они ут­вер­жда­ют, что нич­то на све­те не сто­ит бли­зос­ти Бо­жи­ей. Но и греш­ные лю­ди ис­пы­тыва­ют иног­да, нап­ри­мер, пос­ле При­час­тия или при встре­че с бла­город­ным пос­тупком, ни с чем не срав­ни­мое чувс­тво ра­дос­ти и уми­ления. Для мно­гих же — выс­шим пе­режи­вани­ем бы­ва­ет ос­во­бож­де­ние от гре­ха и уми­рение со­вес­ти.

В прит­чах о зер­не гор­чичном (Матф. 13:31; Марк 4:31), о зак­васке (Матф. 13:33), или еще о се­мени, бро­шен­ном в зем­лю (Мк. 4:26), Гос­подь за­ранее, для обод­ре­ния лю­дей, ука­зыва­ет, как неп­ри­мет­но бу­дет со­вер­шать­ся рост Цер­кви, а в ней — и ду­хов­ное воз­раста­ние че­лове­ка.

21. Прит­чи о по­веде­нии че­лове­ка 

В не­кото­рых прит­чах, на­конец, Гос­подь да­ет об­ра­зы дол­жно­го и не­дол­жно­го по­веде­ния че­лове­ка. В них все сог­ласное с во­лей Бо­жи­ей си­яет не­бес­ной кра­сотой, а не­дол­жное от­талки­ва­ет.

Та­кие при­меры да­ны в прит­чах о мы­таре и фа­рисее (Лук. 18:10), о блуд­ном сы­не (Лук. 15:11), о ми­лосер­дном са­маря­нине (Лук. 10:30), о ца­ре и злом ра­бе (Матф.18:23), о бо­гаче и ни­щем Ла­заре (Лк- 16,19), о двух дол­жни­ках (Лук. 7:40), о двух сы­новь­ях (Матф. 21:28), о суч­ке и брев­не в гла­зе (Матф. 7:3; Лук. 6:41) и не­кото­рых дру­гих.

22. Уче­ние Гос­подне о при­чинах гре­ха 

По­мимо притч. Гос­подь учил и пря­мым сло­вом как о Не­бес­ном От­це, о Се­бе и о Свя­том Ду­хе, так и о ду­хов­ной жиз­ни че­лове­ка. Ибо Он при­шел не на­рушить, а ис­полнить за­кон (Матф. 5:17).

Вет­хо­завет­ный за­кон пре­дос­те­регал, глав­ным (об­ра­зом, от внеш­них про­яв­ле­ний зла и его пло­дов, Гос­подь же ука­зывал на са­мые кор­ни гре­ха. Так, шес­тая за­поведь де­кало­га гла­сит: “не убей”, а Гос­подь И­исус Хрис­тос го­ворит: не гне­вай­ся, не мсти, про­щай, не осуж­дай и да­же не су­ди. Седь­мая за­поведь по­уча­ет; “не пре­любо­дей­ствуй”, а Гос­подь по­яс­ня­ет, что вся­кий, кто смот­рит на жен­щи­ну с вож­де­лени­ем, уже пре­любо­дей­ству­ет с нею в сер­дце сво­ем (Матф. 5:28). Та­ким об­ра­зом Гос­подь от­крыл нам, что грех за­рож­да­ет­ся в на­шем сер­дце, и по­тому-то и на­до на­чинать борь­бу с гре­хом с очи­щения сер­дца от дур­ных по­жела­ний и мыс­лей, так как “из сер­дца ис­хо­дят злые по­мыс­лы, убий­ства, пре­любо­де­яния, лю­боде­яния, кра­жи, лжес­ви­детель­ства, ху­ления. Это ос­квер­ня­ет че­лове­ка” (Матф 15:19).

23. О воз­никно­вении гре­ха и о борь­бе с ним 

Сле­дуя за­пове­ди Гос­подней о не­об­хо­димос­ти очи­щать свое сер­дце от дур­ных рас­по­ложе­ний и на ос­но­вании собс­твен­но­го опы­та ду­хов­ной борь­бы свя­тые Апос­то­лы, а за ни­ми свя­тые От­цы вы­рабо­тали под­робное уче­ние о том, как за­рож­да­ет­ся грех и как на­до с ним бо­роть­ся.

Спер­ва по­яв­ля­ет­ся гре­хов­ное пред­став­ле­ние. Это еще не грех, а ис­ку­шение. Ес­ли че­ловек на­чина­ет со­чувс­твен­но приг­ля­дывать­ся к это­му пред­став­ле­нию — это уже на­чало гре­ха. От за­мед­ле­ния на гре­хов­ном пред­став­ле­нии по­яв­ля­ет­ся гре­хов­ное чувс­тво и ус­лажде­ние им. На­конец и во­ля скло­ня­ет­ся ко гре­ху и че­ловек со­вер­ша­ет его са­мым де­лом. Од­нажды до­пущен­ный грех лег­ко пов­то­ря­ет­ся, а пов­то­рение вы­зыва­ет гре­хов­ную при­выч­ку, и тог­да че­ловек ока­зыва­ет­ся уже во влас­ти то­го или ино­го по­рока или страс­ти.

Лег­че все­го по­бедить зло, ес­ли бо­роть­ся с ним в са­мом на­чале, ког­да оно толь­ко за­рож­да­ет­ся, при по­яв­ле­ния дур­но­го пред­став­ле­ния. Чем даль­ше, тем борь­ба ста­новит­ся труд­нее. Борь­ба со страстью, по­роком или дур­ной при­выч­кой очень труд­на. Но что­бы от­го­нять дур­ные мыс­ли в са­мом на­чале, на­до уметь раз­би­рать­ся в них, на­учить­ся быть вни­матель­ным к се­бе, поз­нать се­бя. Рас­познав дур­ной по­мысел, сле­ду­ет от­сечь его, то есть пе­ревес­ти вни­мание на бо­лее вы­сокий пред­мет. Это не лег­ко. Луч­ше все­го сра­зу при по­яв­ле­нии дур­но­го по­мыс­ла (будь то по­мысел зло­бы, оби­ды, за­вис­ти, жад­ности или чувс­твен­но­го вож­де­ления) мо­лить­ся Бо­гу, про­ся Его отог­нать ис­ку­шение.

Бо­лее дру­гих мо­литв От­цы Цер­кви со­вету­ют про­из­но­сить И­ису­сову мо­лит­ву: “Гос­по­ди И­ису­се Хрис­те, Сы­не Бо­жий, по­милуй ме­ня греш­но­го”. Пос­ту­па­ющий так на­уча­ет­ся, ма­ло-по­малу, вла­деть со­бою, а по­том при­об­ре­та­ет пос­то­ян­но мир­ное и ра­дос­тное сос­то­яние ду­ши. Ра­боту над ус­тро­ени­ем сво­ей ду­ши свя­тые От­цы на­зыва­ют “на­укой из на­ук” и “ис­кусс­твом из ис­кусств”, и без нее — нет нас­то­ящей хрис­ти­ан­ской жиз­ни. Свя­той Иси­хий И­еру­салим­ский го­ворит: “ес­ли не сот­во­рит че­ловек во­ли Бо­жи­ей внут­ри сер­дца, то и во вне не смо­жет ис­полнить ее” (2-ой том Добр. § 86).

24. О люб­ви к вра­гам 

Гос­подь И­исус Хрис­тос не толь­ко при­зывал к очи­щению сер­дца, но учил и но­вому внеш­не­му по­веде­нию. Он учил не мстить обид­чи­кам и ус­ту­пать до­мога­телям: “Не про­тивь­ся зло­му. Но кто уда­рит те­бя в пра­вую ще­ку твою, об­ра­ти к не­му и дру­гую; и кто за­хочет су­дить­ся с то­бою и взять у те­бя ру­баш­ку, от­дай ему и вер­хнюю одеж­ду; про­сяще­му у те­бя дай и от хо­тяще­го за­нять у те­бя не от­вра­щай­ся (Матф.5:39-40.42).

Бо­лее то­го, Гос­подь при­зывал лю­бить вра­гов: “лю­бите вра­гов ва­ших, бла­гос­ловляй­те прок­ли­на­ющих вас, бла­гот­во­рите не­нави­дящим вас” (Матф. 5:44). Гос­подь при­зывал лю­дей к со­вер­шенс­тву, зная, что лю­бовь не де­лит­ся: кто лю­бит од­них, а та­ит зло­бу к дру­гим, у то­го нет нас­то­ящей цель­ной люб­ви, и лю­бовь к друзь­ям мо­жет вско­ре обер­нуть­ся враж­дой. У Бо­га не так: Он все­цело и всег­да лю­бовь, “Он по­веле­ва­ет сол­нцу Сво­ему вос­хо­дить над злы­ми и доб­ры­ми и по­сыла­ет дождь на пра­вед­ных и неп­ра­вед­ных” (Матф. 5:45).

25. О про­щении и не­осуж­де­нии ближ­них 

Пре­пятс­тви­ем к со­вер­шенной люб­ви яв­ля­ет­ся не толь­ко пря­мая зло­ба и не­уме­ние про­щать оби­ды, но и прос­тое осуж­де­ние. “Не су­дите, да не су­димы бу­дете. И что ты смот­ришь на су­чек в гла­зе бра­та тво­его, а брев­на в тво­ем гла­зе не чувс­тву­ешь? Вынь преж­де брев­но из тво­его гла­за и тог­да уви­дишь, как вы­нуть су­чек из гла­за бра­та тво­его” (Матф. 7:1-5).

Суд и осо­бен­но осуж­де­ние уже и есть то брев­но, ме­ша­ющее ви­деть в дру­гом че­лове­ке об­раз Бо­жий и лю­бить его. Гос­подь не­од­нократ­но ука­зывал, что грех есть не что иное, как бо­лезнь, и что Он при­шел ис­це­лять греш­ни­ков: “Не здо­ровые име­ют нуж­ду во вра­че, но боль­ные; Я при­шел приз­вать не пра­вед­ни­ков, по греш­ни­ков к по­ка­янию” (Матф. 9:12-13). Гос­подь Сам по­казал вы­сочай­шие при­меры про­щения и от­ка­за су­дить и осуж­дать: на крес­те Он мо­лил­ся за рас­пи­на­ющих Его; и ра­нее — Он не осу­дил жен­щи­ну взя­тую в пре­любо­де­янии; не осу­дил по пре­из­бытку люб­ви, а та­кая имен­но лю­бовь сты­дит, по­жига­ет и очи­ща­ет сво­им све­том.

“Кто пос­та­вил Ме­ня су­дить или де­лить вас?” (Лук. 12:14), ска­зал Гос­подь. И еще: “Не пос­лал Бог Сы­на Сво­его в мир, что­бы су­дить мир, но что­бы мир спа­сен был че­рез Не­го” (И­оан. 3:17) и “Я при­шел не су­дить мир, но спас­ти мир” (И­оан. 12:47).

Тем не ме­нее, в дру­гой раз Гос­подь не от­ре­ка­ет­ся, что имен­но Ему при­над­ле­жит окон­ча­тель­ный суд — “Отец весь суд от­дал Сы­ну” (И­оан. 5:22), но по­яс­ня­ет, что “суд сос­то­ит в том, что свет при­шел в мир, но лю­ди бо­лее воз­лю­били ть­му, не­жели свет” (И­оан. 3:19), а свет — это Сам Гос­подь: “Я свет ми­ру, кто пос­ле­ду­ет за Мною... бу­дет иметь свет жиз­ни” (И­оан. 8:12; 9,5).

Так и мы, пос­ле­дуя Хрис­ту, дол­жны све­тить лю­бовью, све­том всеп­ро­щенья. Толь­ко этот свет мо­жет быть на­шим су­дом. Те­ря­ющий не­ом­ра­чен­ную, всеп­ро­ща­ющую лю­бовь, ли­ша­ет­ся си­лы, пре­дох­ра­ня­ющей мир от гни­ения. “Вы соль зем­ли, — го­ворит Хрис­тос, ес­ли же соль по­теря­ет си­лу (лю­бовь), она уже ни к че­му не­год­на” и, да­лее, “вы свет ми­ра, так да све­тит свет ваш пред людь­ми, что­бы они ви­дели ва­ши доб­рые де­ла и прос­лавля­ли От­ца ва­шего Не­бес­но­го” (Матф. 5:13-16).

26. Об опас­ностях бо­гатс­тва 

Гос­подь пре­дос­те­рега­ет не толь­ко про­тив пря­мого зла, но и про­тив все­го то­го, что мо­жет от­влечь нас от Бо­га, — про­тив из­лишних раз­вле­чений и за­бот. Так, Гос­подь по­казы­ва­ет, как пре­дав­ший­ся удо­воль­стви­ям бо­гач да­же не за­меча­ет стра­да­юще­го ря­дом с ним ни­щего Ла­заря. “Не за­боть­тесь для ду­ши ва­шей, что вам есть и что пить, ни для те­ла ва­шего, во что одеть­ся... Отец ваш Не­бес­ный зна­ет, что вы име­ете нуж­ду во всем этом. Ищи­те же преж­де Царс­тва Бо­жия и прав­ды Его, и это все при­ложит­ся вам. Итак, не за­боть­тесь о зав­траш­нем дне, ибо зав­траш­ний сам бу­дет за­ботить­ся о сво­ем: до­воль­но для каж­до­го дня сво­ей за­боты” (Матф. 6:25-34). Это, ко­неч­но, не при­зыв к праз­днос­ти и бес­печнос­ти, но пре­дос­те­реже­ние про­тив из­лишне­го по­пече­ния о бу­дущем, ко­торо­го, мо­жет быть, и не бу­дет. Толь­ко нас­то­ящее при­над­ле­жит нам, а, меж­ду тем, че­ловек час­то скло­нен раз­ру­шать его ра­ди меч­ты о не­вер­ном бу­дущем. Та­ковы, нап­ри­мер, все уто­пис­ты, ко­торые, то ра­ди бу­дуще­го буд­то бы луч­ше­го со­ци­аль­но­го строя, то ра­ди тор­жес­тва сво­ей ра­сы, не ос­та­нав­ли­ва­ясь пе­ред мас­со­выми убий­ства­ми и дру­гими на­сили­ями, раз­ру­ша­ют нас­то­ящее. Та­кой уто­пизм не­ред­ко поль­зу­ет­ся фор­му­лой — “цель оп­равды­ва­ет средс­тва”. Но и в час­тной жиз­ни лю­ди ус­трем­ля­ют­ся за бу­дущим, по­пирая нас­то­ящее. Осо­бен­но опас­но ес­ли этой по­гоней дви­жет ко­рысть. “Вре­мя — день­ги” — вот дру­гая фор­му­ла, ко­торой поль­зу­ют­ся эти лю­бите­ли бу­дуще­го. Эта фор­му­ла са­ма по се­бе, в дос­та­точ­ной ме­ре, изоб­ли­ча­ет гре­хов­ность при­нима­ющих ее. День­ги — это всег­да толь­ко средс­тво, а не цен­ность и цель. Обо­гот­во­ря­ющий день­ги, то есть средс­тва, от­ри­ца­ет дей­стви­тель­ные це­ли и цен­ности. Каж­дое мгно­вение вре­мени мо­жет стать нас­то­ящей цен­ностью, ес­ли оно не слу­жит толь­ко средс­твом к пос­ле­ду­юще­му и ес­ли мы не­пос­редс­твен­но го­товы от­дать его че­му-ли­бо цен­но­му. Это воз­можно, ес­ли мы жи­вем не толь­ко бу­дущим, но и нас­то­ящим, и ес­ли мы уме­ем не толь­ко дей­ство­вать, но и со­зер­цать. Толь­ко че­рез нас­то­ящее и че­рез вни­мание к не­му мож­но дос­тигнуть веч­но­го. И Бо­га мож­но встре­тить толь­ко в нас­то­ящем мгно­вении, а не в меч­тах о бу­дущем. Меж­ду тем, ци­вили­зация на­шей эпо­хи с ее тех­ни­кой и ус­ко­рен­ным тем­пом жиз­ни поч­ти ли­ша­ет че­лове­ка воз­можнос­ти жить нас­то­ящим, со­зер­цать, мо­лить­ся, встре­чать­ся с Бо­гом. Гос­подь пре­дуп­режда­ет про­тив этой опас­ности в прит­че о бо­гаче, ре­шив­шем сло­мать свои зер­нохра­нили­ща, что­бы пос­тро­ить но­вые, не зная, что в бли­жай­шую ночь он ум­рет (Лук. 12:16-21). Го­воря об опас­ности чрез­мерной оза­бочен­ности, Гос­подь пре­дуп­режда­ет и про­тив бо­гатс­тва во­об­ще: “Не мо­жете слу­жить Бо­гу и ма­моне” (Матф. 6:24), и еще “удоб­нее вер­блю­ду прой­ти сквозь иголь­ные уши, не­жели бо­гато­му вой­ти в Царс­тво Бо­жие” (Матф. 19:24). Сму­щен­ные эти­ми сло­вами, Апос­то­лы воп­ро­ша­ют Гос­по­да: “кто же мо­жет спас­тись?” (Матф. 19:25)

27. О смыс­ле и ха­рак­те­ре Еван­гель­ских за­пове­дей 

Воп­рос уче­ников Хрис­то­вых: “Кто же мо­жет спас­тись?” — это сод­ро­гание че­лове­чес­кой не­мощи пе­ред аб­со­лют­ностью Еван­гель­ско­го при­зыва. По­доб­ный воп­рос мо­жет пос­та­вить и тот, кто слы­шит при­зыв: “Лю­бите вра­гов ва­ших” (Лук. 6:27). Как лю­бить, ког­да нет люб­ви? Кто же мо­жет спас­тись? От­вет Гос­по­да сни­ма­ет все сом­не­ния и в нем вся си­ла и весь смысл нравс­твен­но­го уче­ния Хрис­то­ва: “Че­лове­кам это не­воз­можно, но Бо­гу все воз­можно” (Матф. 19:26). Все Еван­гель­ские за­пове­ди, и осо­бен­но за­поведь о люб­ви, не ве­ления, а при­зывы. В от­вет на при­зыв че­ловек мо­жет взыс­кать лю­бовь, но са­мую лю­бовь да­ет уже Сам Бог. Лю­бовь — это выс­ший дар Свя­того Ду­ха, но Бог в этом да­ре не от­ка­зыва­ет; “ес­ли вы, бу­дучи злы, уме­ете да­яния бла­гие да­вать де­тям ва­шим”, го­ворит Гос­подь, “тем бо­лее Отец Не­бес­ный даст Ду­ха Свя­того про­сящим у Не­го” (Лук. 11:13). Сам Бог есть лю­бовь. От че­лове­ка же тре­бу­ет­ся, преж­де все­го, ус­тра­нить все, что ме­ша­ет люб­ви, и это во влас­ти че­лове­ка, как и во влас­ти че­лове­ка про­сить Бо­га, мо­лить­ся. Во влас­ти че­лове­ка сде­лать и боль­шее: ста­рать­ся пос­ту­пать так, как буд­то он уже лю­бит. Имен­но об этом Гос­подь за­пове­дал: “как хо­тите, что­бы с ва­ми пос­ту­пали лю­ди, так пос­ту­пай­те и вы с ни­ми; ибо в этом за­кон и про­роки” (Матф. 7:12).

28. О бла­годат­ной жиз­ни 

Хо­тя за­пове­ди Хрис­то­вы, а сре­ди них ос­новные о люб­ви к Бо­гу и к лю­дям, не ве­ления, а при­зывы, тем не ме­нее они яв­ля­ют­ся ос­новны­ми за­кона­ми ду­хов­ной жиз­ни че­лове­ка, соз­данно­го по об­ра­зу и по по­добию Бо­жию. Вне люб­ви — нет ис­тинной жиз­ни, а толь­ко смерть, ад­ская му­ка и пус­то­та. По­это­му не­ис­полни­мость Еван­гель­ских при­зывов толь­ко мни­мая. Свои за­пове­ди, нап­ри­мер о люб­ви к вра­гам, Гос­подь Сам ис­полня­ет за нас Сво­ею бла­годат­ною си­лою, впро­чем, не без нас, но ожи­дая от нас толь­ко то­го, что в на­ших си­лах. Лю­бовь че­лове­ка к Бо­гу ни­ког­да не бе­зот­ветна. В этом и есть за­кон жиз­ни че­лове­ка — жить всег­да с Бо­гом.

Хрис­ти­ан­ская жизнь вов­се не есть лишь не­кото­рое доб­ро­поря­доч­ное по­веде­ние, со­от­ветс­тву­ющее внеш­ним пра­вилам, ис­полня­емым из стра­ха на­каза­ний, осо­бен­но жес­то­ких за гро­бом. Это жизнь дей­стви­тель­но бо­гоче­лове­чес­кая, вдво­ем с Бо­гом, по­доб­ная брач­но­му со­юзу. Че­ловек воп­ро­ша­ет, Бог от­ве­ча­ет; че­ловек скор­бит, Бог уте­ша­ет; че­ловек заб­лужда­ет­ся, Бог ука­зыва­ет путь.

Хрис­ти­ан­ская жизнь есть жизнь бла­годат­ная, и в этом ее ко­рен­ное от­ли­чие от вся­кой, хо­тя бы и вы­сокон­равс­твен­ной жиз­ни вне Цер­кви. По­тому-то Гос­подь го­ворит: “Иго Мое бла­го и бре­мя Мое лег­ко” (Матф. 11:30).

29. Уз­кий путь хрис­ти­ани­на. Не­сение крес­та. Уми­рание и вос­кре­сение со Хрис­том 

Иго Хрис­то­во дей­стви­тель­но бла­го и бре­мя Его во­ис­ти­ну лег­ко. В них сок­ры­то бла­женс­тво всег­да сво­бод­ной люб­ви, но, вследс­твие гре­хов­ной ис­порчен­ности че­лове­ка, в Царс­тво Бо­жие ве­дет труд­ный, уз­кий путь. Нуж­но от­речь­ся не толь­ко от все­го зло­го, от нап­расных раз­вле­чений и за­бот, но иног­да и от все­го сво­его иму­щес­тва: “ес­ли хо­чешь быть со­вер­шенным, пой­ди, про­дай име­ние твое и раз­дай ни­щим; и бу­дешь иметь сок­ро­вище на не­бесах” (Матф. 19:21). Гос­подь го­ворит и о боль­ших жер­твах: “Ес­ли кто при­ходит ко Мне, и не воз­не­нави­дит от­ца сво­его и ма­тери, и же­ны и де­тей, и брать­ев и сес­тер, а при­том и са­мой жиз­ни сво­ей, тот не мо­жет быть Мо­им уче­ником” (Лук. 14:26).

Как по­нять это, ког­да Гос­подь Сам при­зыва­ет к по­чита­нию ро­дите­лей (Матф.19:19)? Сло­ва эти оз­на­ча­ют, что лю­бовь к близ­ким не дол­жна пре­пятс­тво­вать люб­ви к Бо­гу, или ина­че, она не дол­жна быть ко­рыс­тной. На­до лю­бить лю­дей са­мих по се­бе, а не ра­ди поль­зы или удо­воль­ствия, ко­торые они нам при­носят, что­бы лю­бимые не ока­зались лишь средс­твом к са­мо­уб­ла­жению. Та­кая лю­бовь не проч­на и уда­ля­ет от Бо­га.

Гос­подь ждет на­конец от че­лове­ка пол­но­го от­ре­чения от все­го и от са­мого се­бя, это и есть со­рас­пя­тие Хрис­ту. “Вся­кий из вас, кто не от­ре­шит­ся от все­го, что име­ет, не мо­жет быть Мо­им уче­ником” (Лук. 14:33), го­ворит Хрис­тос; и еще: “ес­ли кто хо­чет ид­ти за Мною, от­вер­гнись се­бя и возь­ми крест свой и сле­дуй за Мною” (Лук.9:23; Марк. 8:34).

Но все эти жер­твы са­ми по се­бе це­ны не име­ют; они толь­ко путь к выс­ше­му бла­гу — к люб­ви. Апос­тол Па­вел пи­шет: “Ес­ли я раз­дам все име­ние мое и от­дам те­ло мое на сож­же­ние, а люб­ви не имею, нет мне в том ни­какой поль­зы” (1 Кор. 13:3).

Не­об­хо­димость пол­но­го са­мо­от­ре­чения про­ис­те­ка­ет от­то­го, что грех, уда­лив­ший нас от Бо­га, есть край­нее са­мо­ут­вер­жде­ние, са­моза­мыка­ние и эго­изм. Что­бы вновь при­нять в се­бя Бо­га, на­до до кон­ца рас­пахнуть две­ри сво­его сер­дца.

30. Бог при­нима­ет на­ши жер­твы 

Но Бог при­нима­ет все ис­крен­ние и сми­рен­ные жер­твы, при­носи­мые ра­ди Его Царс­тва. “Ис­тинно го­ворю вам: нет ни­кого, кто ос­та­вил бы дом, или ро­дите­лей, или брать­ев, или сес­тер, или же­ну, или де­тей для Царс­твия Бо­жия, и не по­лучил бы го­раз­до бо­лее в сие вре­мя, и в век бу­дущий жиз­ни веч­ной” (Лук. 18:29-30).

По объ­яс­не­нию свя­тых От­цов, сло­ва Гос­подни “в сие вре­мя” оз­на­ча­ют, что уже в нас­то­ящей жиз­ни хрис­ти­анин дол­жен явс­твен­но ощу­тить ра­дость об­ла­годатс­тво­вания, ина­че он не об­ре­тет ее и в бу­дущем ве­ке. Дей­стви­тель­но, свя­тые лю­ди в этой жиз­ни не толь­ко ос­во­бож­да­лись от на­силия гре­ха, но ис­полня­лись ду­хов­ной ра­дос­ти и све­та. Для чис­то­го ока все чис­то, и свя­тые ви­дят всех лю­дей и весь мир прек­расны­ми, пред­вку­шая бла­женс­тво рая. Все, че­го они ли­шили се­бя ра­ди Гос­по­да, воз­вра­ща­ет­ся им в пре­об­ра­жен­ном ви­де. Свя­той Марк Под­вижник пи­шет: “Ни­чего не по­теря­ешь ты из то­го, что ос­та­вил для Гос­по­да, ибо в свое вре­мя оно при­дет к те­бе мно­гок­ратно ум­но­жен­ным” (Добр. т.1, К тем, ко­торые ду­ма­ют оп­равдать­ся де­лами: §50).

31. За­пове­ди бла­женс­тва (Матф. 53-12) 

В за­пове­дях бла­женс­тва Гос­подь ука­зыва­ет на те ду­хов­ные свой­ства, ко­торые нуж­ны для дос­ти­жения Царс­твия Бо­жия. Они яв­ля­ют­ся од­новре­мен­но пло­дами и приз­на­ками ис­тинной жиз­ни; в них и че­рез них уже в зем­ной жиз­ни пред­вку­ша­ет­ся бла­женс­тво бу­дуще­го ве­ка.

Для воз­раста­ния в ис­тинно хрис­ти­ан­ской жиз­ни не­об­хо­димо, преж­де все­го, сми­рение, то есть соз­на­ние сво­их гре­хов и собс­твен­но­го бес­си­лия в борь­бе с ни­ми без по­мощи Бо­жи­ей. Про­ис­хо­дящее от это­го соз­на­ния пос­то­ян­ное по­ка­ян­ное сос­то­яние ду­ши и есть то, что на­зыва­ет­ся ни­щетою ду­хов­ной; БЛА­ЖЕН­НЫ НИ­ЩИЕ ДУ­ХОМ, ИБО ИХ ЕСТЬ ЦАРС­ТВИЕ БО­ЖИЕ.

Об­раз про­тиво­полож­но­го сос­то­яния са­модо­воль­ства за­печат­лен в прит­че о Мы­таре и Фа­рисее (Лук. 18:10).

“Вос­чувс­тво­вав­ший гре­хи свои луч­ше то­го, кто мо­лит­вой вос­кре­ша­ет мер­твых”, а “кто спо­добил­ся уви­деть са­мого се­бя, тот луч­ше ви­дев­ших Ан­ге­лов”, го­ворит пре­подоб­ный Иса­ак Си­рин. Зна­ние са­мого се­бя и сво­их гре­хов при­водит к по­ка­ян­но­му пла­чу, ко­торый омы­ва­ет гре­хи и при­носит уте­шение. Не­кото­рые свя­тые име­ли “дар слез”, пос­то­ян­но оп­ла­кивая свои гре­хи. Чем боль­ше све­та в ду­ше, тем яс­нее ви­дит че­ловек свои пят­на, за­мечая ма­лей­шие оп­лошнос­ти. О та­ких лю­дях ска­зал Гос­подь: БЛА­ЖЕН­НЫ ПЛА­ЧУЩИЕ, ИБО ОНИ УТЕ­ШАТ­СЯ. К ним при­над­ле­жат и те, кто пла­чет из сос­тра­дания и уми­ления.

БЛА­ЖЕН­НЫ КРОТ­КИЕ, ИБО ОНИ НАС­ЛЕ­ДУ­ЮТ ЗЕМ­ЛЮ — Ни­щие ду­хом и оп­ла­кива­ющие свое не­дос­то­инс­тво не осуж­да­ют дру­гих, про­ща­ют оби­ды, ста­новят­ся крот­ки­ми. Та­ким тер­пе­ливым, крот­ким лю­дям всю­ду хо­рошо; они всю­ду как до­ма, как нас­ледни­ки. Лег­ко ужи­ва­ясь, они не­ред­ко пе­режи­ва­ют дру­гих, но нас­то­ящее нас­ледс­тво их — это но­вая зем­ля бу­дуще­го ве­ка, ку­да не вой­дут враж­ду­ющие.

БЛА­ЖЕН­НЫ АЛ­ЧУ­ЩИЕ И ЖАЖ­ДУ­ЩИЕ ПРАВ­ДЫ, ИБО ОНИ НА­СЫТЯТ­СЯ. — Это, во-пер­вых, все те, ко­торые хо­тят, что­бы каж­дый их пос­ту­пок был бы сог­ла­сен с во­лей Бо­жи­ей, имел бы смысл и что­бы вся жизнь их бы­ла бы оза­рена выс­шим смыс­лом. Это и те, ко­торые же­ла­ют, что­бы спра­вед­ли­вость ца­рила вок­руг них, что­бы в се­мей­ных, об­щес­твен­ных и го­сударс­твен­ных от­но­шени­ях тор­жес­тво­вала кра­сота Хрис­то­вой прав­ды. За ред­кие ис­то­ричес­кие пе­ри­оды мо­раль­но­го прос­ве­та, как от­дель­ные на­роды, так и все че­лове­чес­тво, обя­заны лю­дям, ал­кавшим и жаж­давшим прав­ды.

БЛА­ЖЕН­НЫ МИ­ЛОС­ТИ­ВЫЕ, ИБО ОНИ ПО­МИЛО­ВАНЫ БУ­ДУТ. — О де­лах ми­лосер­дия — пло­дах сос­тра­датель­ной люб­ви — Гос­подь го­ворит в прит­че о Страш­ном Су­де (Маф. 25,31—46), о том же сви­детель­ству­ют Его чу­деса. Ми­лосер­дие по­лез­но, преж­де все­го, для са­мих бла­гот­во­рите­лей: оно ук­репля­ет в них че­лове­колю­бие. “Ни­щие прес­ле­ду­ют те­бя, это зна­чит — ми­лость Бо­жия те­бя прес­ле­ду­ет”, го­ворил отец И­оанн Крон­штадт­ский. Но ми­лос­тив и тот, кто уме­ет про­щать. Зло­памят­ный и мсти­тель­ный му­ча­ет са­мого се­бя, он зак­лю­ча­ет се­бя в тем­ни­цу сво­ей зло­бы. Не уми­рив­шись, он не вый­дет из этой тем­ни­цы, по­ка не от­даст пос­ледней по­луш­ки (сво­ей люб­ви) (Лук. 12:59; Матф. 18:34; 5,26).

БЛА­ЖЕН­НЫ ЧИС­ТЫЕ СЕР­ДЦЕМ, ИБО ОНИ БО­ГА УЗ­РЯТ. — Сер­дце, или дух че­лове­ка есть са­мая ос­но­ва и глу­бина его лич­ности. В сер­дце со­вер­ша­ют­ся че­лове­ком все ос­новные оцен­ки и вся­кий вы­бор; в сер­дце сво­ем он при­нима­ет жиз­ненные ре­шения. В от­но­шении нравс­твен­ных оце­нок сер­дце — это со­весть, но сер­дцем поз­на­ет­ся так­же ис­ти­на и кра­сота. К сер­дцу нуж­но от­нести сло­ва Гос­по­да: “Све­тиль­ник для те­ла есть око. Итак, ес­ли око твое бу­дет чис­то, то все те­ло твое бу­дет свет­ло. Итак смот­ри: свет, ко­торый в те­бе. не есть ли ть­ма? (Матф. 6:22; Лук. 11:34-35). Апос­тол Па­вел же­ла­ет Ефе­сянам, что­бы Бог “прос­ве­тил очи сер­дца” их (Еф. 1:18). Ис­порчен­ность че­лове­ка столь глу­бока, что прос­ти­ра­ет­ся и на сер­дце. Пос­то­ян­но ус­ту­па­ющий гре­ху пе­рес­та­ет яс­но раз­ли­чать доб­ро и зло. Очи­щение сер­дца дос­ти­га­ет­ся ра­ботой че­лове­ка над со­бою и за­вер­ша­ет­ся дей­стви­ем Бо­жес­твен­ной бла­года­ти. Окон­ча­тель­ная по­теря сер­дечной чис­то­ты (или зре­ния) есть ду­хов­ная смерть, нап­ро­тив же спа­сение че­лове­ка есть сер­дечное прос­ветле­ние. В сер­дце сво­ем че­ловек встре­ча­ет Бо­га, ибо в сер­дце че­лове­ка Бог по­сыла­ет Сво­его Ду­ха (Гал. 4:6), и в сер­дца лю­дей все­ля­ет­ся Хрис­тос (Ефес. 3:17), вла­гая в них Свой за­кон (Евр. 10:16). Сер­дце­ведец Бог су­дит лю­дей по ка­чес­тву их сер­дец: “Я есмь ис­пы­ту­ющий сер­дца и внут­реннос­ти”, го­ворит Гос­подь (Откр. 2:23).

БЛА­ЖЕН­НЫ МИ­РОТ­ВОРЦЫ, ИБО ОНИ БУ­ДУТ НА­РЕЧЕ­НЫ СЫ­НАМИ БО­ЖИ­ИМИ. — Хо­рошо быть крот­ким, но еще луч­ше се­ять мир вок­руг се­бя. Од­на­ко же это воз­можно толь­ко тем, кто прев­зо­шел обыч­ную сте­пень кро­тос­ти внут­ри се­бя. Ве­ликий рус­ский свя­той — пре­подоб­ный Се­рафим Са­ров­ский го­ворил: “уми­рись с со­бою, и вок­руг те­бя спа­сут­ся ты­сячи”, а дру­гой рус­ский пра­вед­ник — отец И­оанн Крон­штадт­ский пи­сал: “без ми­ра и сог­ла­сия с дру­гими, нель­зя иметь ми­ра и сог­ла­сия в са­мом се­бе”. Но все же ми­рить дру­гих не всем и не всю­ду да­но; а тот, кто ми­рит с гор­достью и раз­дра­житель­ностью лег­ко на­пор­тит де­ло.

“Бог не есть Бог не­ус­трой­ства, но ми­ра” (1 Кор. 14:33), “Он есть мир наш” (Ефес.2:14), и по­тому толь­ко ми­рот­ворцы мо­гут име­новать­ся Его сы­нами. Яв­ля­ясь уче­никам, вос­крес­ший Хрис­тос го­ворил им: “Мир вам”, и за­пове­дал Апос­то­лам об­ра­щать­ся к лю­дям с тем же при­ветс­тви­ем (Матф. 10:12). Апос­то­лы в Пос­ла­ни­ях пос­то­ян­но об­ра­ща­ют­ся к сво­им уче­никам со сло­вами: “бла­годать вам и мир да ум­но­жит­ся” (1 Петр. 1:2.; 2 Петр. 1:2; И­уда 1,2), или прос­то “Мир те­бе” (3 И­оан. 15), и еще: “бла­годать вам и мир от Бо­га От­ца на­шего и Гос­по­да И­ису­са Хрис­та” (Рим. 1:71 Кор.1:3; 2 Кор. 1:2; Гал. 1:3; Ефес. 1:2; и др.).

Эти апос­толь­ские при­ветс­твия и сло­ва Са­мого Гос­по­да, осо­бен­но ска­зан­ные Им во вре­мя Его про­щаль­ной бе­седы, сви­детель­ству­ют, что мир Хрис­тов есть дар Свя­того Ду­ха.

БЛА­ЖЕН­НЫ ВЫ, КОГ­ДА БУ­ДУТ ПО­НОСИТЬ ВАС И ГНАТЬ И ВСЯ­ЧЕС­КИ НЕП­РА­ВЕД­НО ЗЛОС­ЛО­ВИТЬ ЗА МЕ­НЯ. РА­ДУЙ­ТЕСЬ И ВЕ­СЕЛИ­ТЕСЬ, ИБО ВЕ­ЛИКА ВА­ША НАГ­РА­ДА НА НЕ­БЕСАХ: ТАК ГНА­ЛИ И ПРО­РОКОВ, БЫВ­ШИХ ПРЕЖ­ДЕ ВАС.

Стра­дание за Хрис­та — выс­ший под­виг че­лове­ка, а от­ре­чение от Не­го — глу­бочай­шее па­дение. “Кто от­ре­чет­ся от Ме­ня пред людь­ми, от­ре­кусь от то­го и Я пред От­цом Мо­им Не­бес­ным” (Матф. 10:33). От­ре­ка­ющий­ся от Хрис­та от­ре­ка­ет­ся от все­го ис­тинно че­лове­чес­ко­го, так как ис­тинно че­лове­чес­кое есть об­раз Бо­жий, вос­си­яв­ший во Хрис­те во всей пол­но­те и чис­то­те. Это то­же от­ре­чение от са­мого се­бя, от луч­ше­го в се­бе, ина­че — ду­хов­ное са­мо­убий­ство.

Пре­дель­ная вер­ность Гос­по­ду — смерть за Не­го, а пре­дель­ная лю­бовь к лю­дям — смерть ра­ди них. “Нет боль­ше той люб­ви, как ес­ли кто по­ложит ду­шу свою за дру­зей сво­их” (И­оан. 15:13).

32. Хрис­ти­анин пе­ред ли­цом смер­ти 

Ужас­на смерть, но в ней ме­ра все­го вы­соко­го, ме­ра дос­то­инс­тва че­лове­ка. Го­тов­ностью уме­реть из­ме­ря­ет­ся храб­рость, вер­ность, на­деж­да, лю­бовь, ве­ра. Ис­тинный хрис­ти­анин го­тов при­нять как на­силь­ствен­ную, так и обыч­ную смерть от бо­лез­ни или от ста­рос­ти. При­няти­ем смер­ти из­ме­ря­ет­ся его ве­ра в Вос­кре­сение и во всеб­ла­гость Бо­жию. Хрис­ти­анин дол­жен иметь “па­мять смер­тную”, то есть не за­бывать сво­ей смер­тнос­ти, и то­го, что ко­неч­ное тор­жес­тво све­та явит­ся толь­ко по вос­кре­сении мер­твых. Но го­тов­ность к смер­ти не оз­на­ча­ет, что зем­ная жизнь те­ря­ет свою це­ну. Нап­ро­тив, она ос­та­ет­ся ве­личай­шим бла­гом, и хрис­ти­анин приз­ван к пол­но­те нас­то­ящей жиз­ни, пос­коль­ку он мо­жет на­пол­нить каж­дое мгно­вение ее све­том Хрис­то­вой люб­ви. И толь­ко ис­тинный хрис­ти­анин мо­жет это сде­лать.

33. Пол­но­та хрис­ти­ан­ской жиз­ни. Ум­но­жение та­лан­тов 

Толь­ко рас­цвет всех ду­хов­ных сил че­лове­ка в зем­ной жиз­ни, ина­че — пол­ное ис­поль­зо­вание ду­хов­ных да­рова­ний или та­лан­тов, да­ет на­деж­ду на учас­тие и пол­но­те жиз­ни бу­дуще­го ве­ка. Об этом Гос­подь учит в прит­че о та­лан­тах (Матф. 25:14-30) и в прит­че о ми­нах (Лук. 19:12-27). Че­лове­ку лег­че все­го ис­полнить свое пред­назна­чение че­рез де­ятель­ность по приз­ва­нию. Приз­ва­ния и та­лан­ты бы­ва­ют раз­ные. Это, во-пер­вых, пря­мые да­ры Свя­того Ду­ха, те ха­риз­мы, ко­торы­ми бы­ли бо­гаты пер­вохрис­ти­ане (да­ры про­рочес­тва, язы­ков, ис­це­лений и др.). Во-вто­рых, это лич­ные спо­соб­ности, нап­ри­мер, крас­но­речия, ор­га­низа­ци­он­ные, пе­даго­гичес­кие, ху­дожес­твен­ные. Это так­же приз­ва­ния ес­тес­твен­ные, свой­ствен­ные воз­расту, по­лу, се­мей­но­му по­ложе­нию (нап­ри­мер: суп­ру­жес­тво, девс­тво, от­цовс­тво, ма­теринс­тво). Твор­ческая де­ятель­ность по приз­ва­нию луч­ше все­го об­ра­зу­ет, фор­ми­ру­ет лич­ность че­лове­ка и по­мога­ет осу­щес­твить об­щее для всех хрис­ти­ан приз­ва­ние: стро­итель­ство Царс­твия Бо­жия в се­бе и в ми­ре. Этой ос­новной це­ли дол­жны слу­жить все та­лан­ты, как в от­дель­нос­ти, так и в их гар­мо­ничес­ком со­чета­нии. Без это­го ос­новно­го твор­чес­тва, со­вер­ша­емо­го со Хрис­том и во Хрис­те, вся­кая че­лове­чес­кая де­ятель­ность, хо­тя бы и по приз­ва­нию, ис­ка­жа­ет­ся и увя­да­ет. Так, вя­нет ис­кусс­тво, не пи­та­емое ре­лиги­оз­ным ду­хом, мер­тве­ет го­сударс­твен­ное стро­итель­ство, и да­же во­ен­ное де­ло при заб­ве­нии Хрис­то­вой прав­ды го­товит ги­бель рав­но по­беж­денным и по­беди­телям.

Но нель­зя за­бывать, что вся­кое приз­ва­ние есть крест, что оно тре­бу­ет уси­лия и жертв, без че­го та­лан­ты не ум­но­жа­ют­ся. На­до пом­нить, что крес­тный путь есть ко­неч­ное жиз­ненное приз­ва­ние Са­мого Гос­по­да, и что окон­ча­тель­ное при­нятие Гос­по­дом Сво­его крес­та — это выс­шее нап­ря­жение жиз­ни, пре­дель­ный всплеск ее. “Крест есть во­ля, го­товая на вся­кую скорбь”, го­ворит один из древ­них От­цов. Но в то же вре­мя крест есть и бла­гос­ло­вение вся­кого приз­ва­ния, и он не от­де­лим для вер­ных пос­ле­дова­телей Хрис­то­вых от рас­кры­тия их да­рова­ний и от ум­но­жения их та­лан­тов. Но крест каж­до­го че­лове­ка дол­жен быть при­вит ко крес­ту Хрис­то­ву. Это луч­ше все­го со­вер­ша­ет­ся тог­да, ког­да крест лю­бого твор­ческо­го приз­ва­ния ста­новит­ся слу­жени­ем Бо­гу и Цер­кви. Тог­да бо­лее все­го ум­но­жа­ют­ся дан­ные че­лове­ку та­лан­ты.

34. Ис­полне­ние во­ли Бо­жи­ей 

Ес­ли в жиз­ненном (он­то­логи­чес­ком) от­но­шении хрис­ти­ан­ская жизнь име­ет целью обо­жение, то есть со­еди­нение с Бо­гом, и в Нем — с дру­гими людь­ми, в чем дос­ти­жение Царс­тва Бо­жия, то в нравс­твен­ном от­но­шении эта цель в ис­полне­нии во­ли Бо­жи­ей.

Сам Гос­подь дал нам то­му при­мер и за­вещал нам это. “Я со­шел с не­бес не для то­го, что­бы тво­рить во­лю Мою, но во­лю пос­лавше­го Ме­ня От­ца” (И­оан. 6:38), го­ворит Гос­подь о Се­бе, а нас пре­дуп­режда­ет: “Не вся­кий, го­воря­щий Мне — Гос­по­ди! Гос­по­ди! вой­дет в Царс­тво Не­бес­ное, но ис­полня­ющий во­лю От­ца Мо­его Не­бес­но­го” (Матф. 7:21).

Для то­го, что­бы тво­рить во­лю Бо­жию, на­до ее знать; а для поз­на­ния Бо­жес­твен­но­го От­кро­вения, в ко­тором эта во­ля от­кры­ва­ет­ся, на­до жить в Цер­кви, так как ис­ти­на да­на во всей пол­но­те не от­дель­но­му че­лове­ку, а Цер­кви. Но для чле­нов ее во­ля Бо­жия от­кры­ва­ет­ся еще и че­рез лич­но по­луча­емые свы­ше ука­зания.

На вер­ши­не ду­хов­ной жиз­ни хрис­ти­анин жи­вет уже под не­пос­редс­твен­ным во­дитель­ством Свя­того Ду­ха, ру­ково­димый Его пос­то­ян­ны­ми вну­шени­ями, яс­но раз­ли­чая в сер­дце сво­ем, че­го хо­чет от не­го Бог. На ме­нее вы­соких сту­пенях во­дитель­ство Бо­жие со­вер­ша­ет­ся ме­нее ощу­титель­но, но при ду­хов­ном воз­раста­нии ста­новит­ся бо­лее раз­ли­чимым; нап­ри­мер, вни­мая сло­ву Бо­жию, че­ловек все бо­лее и бо­лее раз­ли­ча­ет, что в нем от­но­сит­ся к об­сто­ятель­ствам его жиз­ни, а при встре­че с людь­ми все ча­ще из­вле­ка­ет из них ука­зания на свою ду­хов­ную поль­зу. Так, встре­чая ко­го-ли­бо бе­зоб­разно гне­ва­юще­гося, он мо­жет най­ти в этом пре­дос­те­реже­ние про­тив зре­ющей в нем са­мом оби­ды и не­доволь­ства. Для воз­раста­ния в ду­хов­ной жиз­ни и для все бо­лее яс­но­го, раз­ли­чения во­ли Бо­жи­ей и точ­но­го ее ис­полне­ния при­год­ны все средс­тва, пред­ла­га­емые Цер­ковью: учас­тие в свя­тых та­инс­твах, чте­ние Сло­ва Бо­жия и ду­хов­ных книг, об­щес­твен­ные и час­тные мо­лит­вы, очи­щение сво­его сер­дца от по­мыс­лов, ог­ра­ниче­ние сво­их ес­тес­твен­ных пот­ребнос­тей (пост) и стрем­ле­ние к ис­полне­нию за­пове­дей, хо­тя бы не бы­ло еще к то­му нас­то­яще­го рас­по­ложе­ния. Не­об­хо­димо и лич­ное об­ще­ние с жи­вущи­ми цер­ковной жизнью людь­ми и ис­пра­шива­ние у них ду­хов­ных со­ветов, осо­бен­но у сво­его ду­хов­но­го от­ца. Эти со­веты сле­ду­ет ис­полнять, как и всё, в чем че­ловек проз­ре­ва­ет ука­зание свы­ше. Не­об­хо­димо еще раз­ви­вать все свои да­рова­ния, сле­дуя сво­ему приз­ва­нию и об­ра­щая его на слу­жение Бо­гу и лю­дям. Сре­ди всех ука­зан­ных средств ис­клю­читель­ное зна­чение име­ет мо­лит­ва. В ней са­мая сер­дце­вина ду­хов­ной жиз­ни, ко­торой, прос­то и нет без мо­лит­вы. Мо­лит­ва бы­ва­ет час­тная и об­щес­твен­ная, а по со­дер­жа­нию — про­ситель­ная, бла­годарс­твен­ная и хва­леб­ная. Про­шения воз­но­сят­ся за се­бя и за дру­гих, как о да­рова­нии внеш­них, так и ду­хов­ных благ, в осо­бен­ности же о про­щении гре­хов, о по­мощи в борь­бе с ис­ку­шени­ями и, на­конец, об ука­зани­ях свы­ше о том, как пос­ту­пить. Языч­ни­ки бо­лее все­го мо­лят­ся о сво­ей уда­че, а хрис­ти­ане о том, как пос­ту­пать по во­ле Бо­жи­ей. Бог от­ве­ча­ет на та­кую мо­лит­ву, в осо­бен­ности ес­ли она ка­са­ет­ся дру­гих. Мо­лит­ва за дру­гих — путь к люб­ви и плод люб­ви. Еще вы­ше сов­мес­тная мо­лит­ва — “ес­ли двое из вас сог­ла­сят­ся на зем­ле про­сить о вся­ком де­ле, то, че­го бы ни поп­ро­сили, бу­дет им от От­ца Мо­его Не­бес­но­го. Ибо, где двое или трое соб­ра­ны во имя Мое, там Я пос­ре­ди них” (Матф. 18:19-20).

35. Мо­лит­ва Гос­подня 

При­мер дол­жной мо­лит­вы — мо­лит­ва Гос­подня. Пер­вое сло­во ее “Отец” учит мо­лить­ся с лю­бовью и до­вери­ем к Бо­гу, вто­рое же “наш” ука­зывав!, что на­до мо­лить­ся за се­бя и за дру­гих, и луч­ше — со­об­ща.

“ОТЕЦ НАШ, КО­ТОРЫЙ НА НЕ­БЕ” — ука­зание на не­бо как на мес­топре­быва­ние Бо­га есть на­поми­нание о пре­вос­хо­дящем все зем­ные по­нятия Божь­ем со­вер­шенс­тве.

В си­лу это­го нель­зя не же­лать, что­бы са­мое имя Бо­жие бы­ло свя­то для всех и что­бы мы са­ми, сло­вом и де­лом прос­лавляя Его, бы­ли бы дос­той­ны­ми деть­ми Не­бес­но­го От­ца. “ДА СВЯ­ТИТ­СЯ ИМЯ ТВОЕ” — в этих сло­вах все на­ше воз­ды­хание о свя­тос­ти.

В про­шении “ДА ПРИ­ИДЕТ ЦАРС­ТВИЕ ТВОЕ” — моль­ба о том, что­бы свя­тость Бо­жия про­си­яла всю­ду, что­бы прав­да Бо­жия вос­торжес­тво­вала внут­ри и вне нас и что­бы мир стал царс­твом люб­ви.

Но во всей пол­но­те Царс­тво Бо­жие от­кро­ет­ся в бу­дущем ве­ке, по все­об­щем вос­кре­сении из мер­твых, и дос­туп в не­го бу­дет от­крыт лишь тем, кто тво­рит во­лю Бо­жию. А без по­мощи Бо­жи­ей мы не мо­жем ис­полнить Его во­лю, от­ку­да не­об­хо­димо пос­то­ян­но взы­вать: “ДА БУ­ДЕТ ВО­ЛЯ ТВОЯ НА ЗЕМ­ЛЕ, КАК на НЕ­БЕ”. Во­лю Бо­жию сле­ду­ет тво­рить охот­но, ра­дос­тно, как тво­рят ее Ан­ге­лы и свя­тые.

Го­воря “ХЛЕБ НАШ НА­СУЩ­НЫЙ ДАЙ НАМ СЕ­ГОД­НЯ”, мы про­сим, преж­де все­го, хле­ба ду­хов­но­го, то есть ев­ха­рис­ти­чес­ко­го хле­ба, пре­чис­то­го Те­ла Гос­подня, о ко­тором Он Сам ска­зал: “яду­щий хлеб сей жить бу­дет во­век” (И­оан. 6:58). Хлеб на­сущ­ный — это так­же Сло­во Бо­жие, про ко­торое ска­зано: «не хле­бом од­ним бу­дет жить че­ловек, но вся­ким сло­вом Бо­жи­им» (Лук. 4:4). На­конец, под хле­бом на­сущ­ным на­до по­нимать все пот­ребное для на­шей зем­ной жиз­ни. Бог, ко­неч­но, зна­ет на­ши нуж­ды, но мо­лит­ва о них не­об­хо­дима для на­шей поль­зы: она ук­репля­ет ве­ру и ог­ра­ничи­ва­ет на­ши же­лания; мо­лит­ва же о нуж­дах дру­гих лю­дей воз­вы­ша­ет нас.

В про­шении о про­щении гре­хов — “И ПРОС­ТИ НАМ ДОЛ­ГИ НА­ШИ, КАК И МЫ ПРО­ЩА­ЕМ ДОЛ­ЖНИ­КАМ НА­ШИМ” — дол­жна вы­ражать­ся ни­щета ду­хов­ная, без ко­торой нет ни ис­прав­ле­ния, ни ду­хов­но­го рос­та. Про­щение же гре­хов поз­на­ет­ся в ос­во­бож­де­нии от их влас­ти над на­ми. А упо­мина­ние о том, что и мы про­ща­ем — это, преж­де все­го, при­зыв про­щать. Объ­яс­няя это про­шение. Гос­подь Сам ска­зал: “ес­ли не бу­дете про­щать лю­дям сог­ре­шения их, то и Отец ваш не прос­тит вам сог­ре­шений ва­ших” Матф. 6:15).

“НЕ ВВЕ­ДИ НАС ВО ИС­КУ­ШЕНИЕ”. — Бог ада не сот­во­рил и не мо­жет быть при­чиной зла, но Он по­пус­ка­ет са­тане нас ис­ку­шать для ук­репле­ния на­шей доб­рой во­ли в борь­бе за бла­го. Апос­тол И­аков пи­шет: “Бла­жен че­ловек, ко­торый пе­рено­сит ис­ку­шение, по­тому что, быв ис­пы­тан, он по­лучит ве­нец жиз­ни, ко­торый обе­щал Гос­подь лю­бящим Его. В ис­ку­шении ник­то не го­вори: — Бог ме­ня ис­ку­ша­ет; по­тому что Бог не ис­ку­ша­ет­ся злом и Сам не ис­ку­ша­ет ни­кого. Но каж­дый ис­ку­ша­ет­ся, ув­ле­ка­ясь и оболь­ща­ясь собс­твен­ною по­хотью” (И­ак. 1:12-14).

Ис­ку­шение, по­буж­дая нас с ним бо­роть­ся, ус­трем­ля­ет нас мо­лить­ся, и Бог вни­ма­ет та­кой мо­лит­ве. Гос­подь И­исус Хрис­тос, по сло­вам Апос­то­ла, “быв ис­ку­шен, мо­жет и ис­ку­ша­емым по­мочь (Евр. 2:18). Кро­ме то­го, Бог зна­ет ме­ру на­ших сил и не по­пус­ка­ет ни­кому ис­ку­шать­ся свы­ше его воз­можнос­ти. Апос­тол Па­вел пи­шет: “Ве­рен Бог, Ко­торый не по­пус­тил вам быть ис­ку­ша­емым сверх сил, но при ис­ку­шении даст и об­легче­ние, так что­бы вы мог­ли пе­ренес­ти” (1 Кор. 10:13).

Сло­вом “ис­ку­шение” в Свя­щен­ном Пи­сании и в ду­хов­ной ли­тера­туре обоз­на­ча­ет­ся не толь­ко гре­хов­ный соб­лазн, но так­же ис­пы­тание стра­дани­ем. «Мно­гими скор­бя­ми над­ле­жит нам вой­ти в Царс­твие Бо­жие» (Де­ян. 14:22).

В пос­леднем про­шении: “НО ИЗ­БАВЬ НАС ОТ ЛУ­КАВО­ГО” мы от­ри­ца­ем­ся от вся­кого зла и, тем са­мым, от его но­сите­ля — са­таны, и обе­ща­ем, мо­лясь о по­мощи Все­выш­не­го, бо­роть­ся за доб­ро, как ис­тинные во­ины Божь­его во­инс­тва.

Зак­лю­читель­ное сла­вос­ло­вие: “ИБО ТВОЕ ЕСТЬ ЦАРС­ТВО И СИ­ЛА И СЛА­ВА” сви­детель­ству­ет о на­шей ве­ре в Бо­га Тро­ич­но­го в Ли­цах и в Его не­сом­ненное тор­жес­тво над вся­ким злом.

36. Об­щес­твен­ная и час­тная мо­лит­ва 

Кро­ме мо­лит­вы Гос­подней Цер­ковь пред­ла­га­ет нам мно­жес­тво мо­литв, вхо­дящих в сос­тав раз­личных бо­гос­лу­жений. Но Цер­ковь стре­мит­ся так­же упо­рядо­чить до­маш­нюю и ин­ди­виду­аль­ную мо­лит­ву, пред­ла­гая с этой целью мо­лит­венное пра­вило. Хо­тя при поль­зо­вании этим пра­вилом мо­лящим­ся пре­дос­тавля­ет­ся из­вес­тная сво­бода, тем не ме­нее пре­неб­ре­гать этим пра­вилом нель­зя, как и ука­зани­ями свя­тых От­цов с сущ­ности са­мого мо­лит­венно­го тру­да. Нель­зя ду­мать, что мо­лить­ся мож­но не обу­ча­ясь это­му де­лу, по­лага­ясь толь­ко на собс­твен­ное нас­тро­ение. По сло­вам От­цов Цер­кви, мо­лит­ва это на­ука, или ис­кусс­тво, она тре­бу­ет на­уче­ния и на­выка. Мо­лит­ва яв­ля­ет­ся ос­но­вой и цен­тром хрис­ти­ан­ской жиз­ни.

37. Мо­лит­ва И­ису­сова 

Ис­клю­читель­но важ­ное зна­чение Цер­ковь при­да­ет мо­лит­ве И­ису­совой: “Гос­по­ди И­ису­се Хрис­те, Сы­не Бо­жий, по­милуй ме­ня греш­но­го”. Мо­нашес­тву­ющие дол­жны пов­то­рять ее пос­то­ян­но, а жи­вущим в ми­ру пред­ла­га­ет­ся поль­зо­вать­ся ею для от­ра­жения вся­кого дур­но­го дви­жения ду­ши и при со­вер­ше­нии вся­кого от­ветс­твен­но­го де­ла. Мо­лит­ву эту мож­но про­из­но­сить сок­ра­щен­но, са­мая крат­кая фор­ма ее: “Гос­по­ди по­милуй”. О сущ­ности этой мо­лит­вы и поль­зо­вании ею су­щес­тву­ет прос­тран­ная ду­хов­ная ли­тера­тура, с ко­торой сле­ду­ет, в той или иной ме­ре, оз­на­комить­ся каж­до­му пра­вос­лавно­му хрис­ти­ани­ну.

38. О ду­хов­ном чте­нии 

Чте­ние Сло­ва Бо­жия со­вер­шенно не­об­хо­димо. Свя­щен­ное Пи­сание сос­тавля­ет не­отъ­ем­ле­мую часть Бо­гос­лу­жения, и вни­мание это­му чте­нию в хра­ме име­ет ис­клю­читель­ное зна­чение для ду­хов­ной жиз­ни. Но не­об­хо­димо пи­тать­ся Сло­вом Бо­жи­им и до­ма, в осо­бен­ности, ког­да об­сто­ятель­ства не до­пус­ка­ют час­то­го по­сеще­ния цер­ковных служб. По­соби­ем для вос­при­ятия Сло­ва Бо­жия в хра­ме яв­ля­ет­ся про­поведь свя­щен­нослу­жите­ля, а до­ма — чте­ние пи­саний свя­тых от­цов и Учи­телей Цер­кви.

Свя­щен­ное Пи­сание от­кры­ва­ет нам ис­тинную Бо­жес­твен­ную жизнь, а свя­тые От­цы на­уча­ют нас, как имен­но, при раз­личных об­сто­ятель­ствах, мы мо­жем вос­при­нять эту ис­тинную жизнь и жить ею. Ре­лиги­оз­ное чте­ние по­лез­но со­четать с мо­лит­вой, или мо­лит­ву соп­ро­вож­дать та­ким чте­ни­ем.

39. Пра­вос­лавное Бо­гос­лу­жение. 

Жизнь в Пра­вос­лавной Цер­кви есть од­но не­раз­де­лимое це­лое: это бо­гоче­лове­чес­кая жизнь и путь, ве­дущий ко спа­сению, ина­че — обо­жение че­лове­ка. На этом пу­ти важ­но не толь­ко ус­во­ение Свя­щен­но­го Пи­сания, не толь­ко учас­тие в свя­тых та­инс­твах и по­веде­ние, сог­ласное с Хрис­то­вой прав­дой, но и воз­можно пол­ное вхож­де­ние в бо­гос­лу­жеб­ную жизнь Цер­кви.

В пра­вос­лавном бо­гос­лу­жении спа­ситель­ны как от­дель­ные мо­лит­восло­вия, так и са­мая струк­ту­ра его и соп­ро­вож­да­ющие мо­лит­ву свя­щен­но­дей­ствия. Бла­года­ря праз­днич­ным бо­гос­лу­жени­ям мы не толь­ко бла­гочес­ти­во вспо­мина­ем праз­дну­емое со­бытие, но и ду­хов­но де­ла­ем­ся его сви­дете­лями и со­учас­тни­ками, а оно ста­новит­ся, в дос­тупной нам ме­ре, со­быти­ем и на­шей лич­ной жиз­ни. Тем са­мым на­ша жизнь на­чина­ет пре­об­ра­жать­ся: в са­мой тка­ни ее, как зо­лотая вы­шив­ка, вы­яв­ля­ет­ся жизнь Гос­по­да и Его Цер­кви, и та­ким об­ра­зом сквозь на­ше вре­мен­ное бы­тие уже прос­ту­па­ет веч­ность.

Все пра­вос­лавное бо­гос­лу­жение, как ико­нопись, глу­боко сим­во­лич­но. В нем об­разно пе­реда­ет­ся́ спа­ситель­ный для нас смысл со­бытий свя­щен­ной ис­то­рии. Ико­нопись иног­да на­зыва­ют “бо­гос­ло­ви­ем в крас­ках”, а бо­гос­лу­жение мож­но наз­вать бо­гос­ло­ви­ем в дей­стви­ях и в зву­ках. Но, ко­неч­но, оно зак­лю­ча­ет в се­бе, преж­де все­го, пря­мое сло­вес­ное бо­гос­ло­вие.

Бла­года­ря хра­му и со­вер­ша­емо­му в нем бо­гос­лу­жению, ду­ша на­уча­ет­ся от­кли­кать­ся на Бо­жес­твен­ную ис­ти­ну и кра­соту все­ми сво­ими стру­нами, а свя­щен­ные сим­во­лы ста­новят­ся для нас ду­хов­ной дей­стви­тель­ностью, пре­иму­щес­твен­но че­рез на­ше учас­тие в свя­тых та­инс­твах. Имен­но бла­года­ря им со­бытия свя­щен­ной и цер­ковной ис­то­рии об­ре­та­ют зна­чение со­бытий ва­шей лич­ной жиз­ни, а пос­ледние, в свою оче­редь, мо­гут вклю­чить­ся в цепь со­бытий цер­ковных. Так, че­рез та­инс­тво бра­ка, ес­тес­твен­ная лю­бовь муж­чи­ны и жен­щи­ны и со­зида­емая но­вая семья об­ре­та­ют зна­чение не­мало­важ­ное для жиз­ни всей Цер­кви. Так и бо­лезнь од­но­го чле­на Цер­кви, че­рез та­инс­тво еле­ос­вя­щения, ста­новит­ся со­быти­ем для всей цер­ковной об­щи­ны, по­буж­дая ее к де­ятель­ной, сос­тра­датель­ной люб­ви к боль­но­му, а пос­ледне­го — по но­вому вклю­ча­ет в цер­ковную жизнь. Да­же са­мое горь­кое и страш­ное в на­шей жиз­ни — грех, че­рез та­инс­тво по­ка­яния мо­жет стать как бы на­чалом глу­боко­го воз­рожде­ния греш­ни­ка, ра­дос­тно­го для Цер­кви, так как в ней, как на не­бе, бы­ва­ет боль­шая ра­дость об од­ном греш­ни­ке ка­ющем­ся, чем о де­вянос­то де­вяти пра­вед­ни­ках, не име­ющих нуж­ды в по­ка­янии (Лук. 15:7). На­конец, да­же го­речь смер­ти, в не­малой ме­ре, пре­одо­лева­ет­ся в пра­вос­лавном бо­гос­лу­жении. По­ража­ющая смерть си­ла свет­ло­го Хрис­то­ва Вос­кре­сения, че­рез та­инс­тво Ев­ха­рис­тии пе­реда­ет­ся и усоп­шим хрис­ти­анам, об­легчая их от­ветс­твен­ность за гре­хи, так как са­ми они уже не мо­гут при­нес­ти по­ка­яния, но цер­ковная мо­лит­ва за них вме­ня­ет­ся им вмес­то их собс­твен­но­го по­ка­ян­но­го уси­лия. Кро­ме ли­тур­ги­чес­ко­го по­мино­вения усоп­ших в пра­вос­лавной Цер­кви есть осо­бые чи­ны: от­пе­вания, за­упо­кой­ной ут­ре­ни, па­нихи­ды и ли­тии. Все эти бо­гос­лу­жения на­уча­ют мо­лящих­ся дол­жно­му от­но­шению к смер­ти.

Жиз­ненное зна­чение пра­вос­лавно­го бо­гос­лу­жения ог­ромно, но вся глу­бина его пос­ти­га­ет­ся толь­ко при де­ятель­ном учас­тии в нем, хо­тя ни­ког­да до кон­ца пос­тигну­та быть не мо­жет.

40. Ико­нопо­чита­ние 

А) Ико­нопо­чита­ние и ико­нобор­чес­тво 

По­чита­ние свя­тых икон за­нима­ет не­малое мес­то в пра­вос­лавном бла­гочес­тии. Как пра­вос­лавные хра­мы, так и до­ма ук­ра­ша­ют­ся ими. В па­мять яв­ле­ния не­кото­рых икон ус­та­нов­ле­ны цер­ковные праз­дни­ки. Са­мая же ико­нопись яв­ля­ет­ся сов­сем осо­бым ро­дом ис­кусс­тва, не сво­димым к прос­той жи­вопи­си.

Пе­ред свя­тыми ико­нами мо­лят­ся, воз­жи­га­ют све­чи и лам­па­ды, ими бла­гос­ловля­ют и че­рез их пос­редс­тво об­ре­та­ют ис­це­ления, а иног­да и ука­зания.

В VIII ве­ке, под вли­яни­ем ма­гоме­тан, счи­тав­ших не­воз­можным изоб­ра­жение не­види­мого Бо­га, на ико­нопо­чита­ние в Ви­зан­тий­ской Им­пе­рии был на­ложен зап­рет, а по­чита­ющих ико­ны под­верга­ли го­нени­ям и му­чени­ям. В 787 го­ду, на 7-ом Все­лен­ском Со­боре, ико­нопо­чита­ние бы­ло вос­ста­нов­ле­но и по­ложе­но на­чало его дог­ма­тичес­ко­му обос­но­ванию.

Б) Дог­ма­тичес­кий смысл ико­ны 

Изоб­ра­жение Гос­по­да И­ису­са Хрис­та, Его Пре­чис­той Ма­тери, со­бытий Его жиз­ни, а так­же свя­тых лю­дей, есть преж­де все­го, осо­бый вид ис­по­веда­ния ве­ры в ис­тинность Бо­говоп­ло­щения (этой вер­ши­ны Бо­го­от­кро­вения) и в ис­тинное на­личие об­ра­за Бо­жия в че­лове­ке.

Сын Бо­жий, как Бо­жес­твен­ное Сло­во, есть об­раз Бо­га От­ца. Но до Бо­говоп­ло­щения этот об­раз был нез­рим для че­лове­ка и яв­лялся толь­ко как за­печат­ленный в че­лове­чес­ком сло­ве. По­это­му в Вет­хом За­вете по­чита­лось сло­вес­ное за­печат­ле­ние Бо­жес­твен­но­го от­кро­вения, то есть кни­ги Свя­щен­но­го Пи­сания, и ни­како­го изоб­ра­жения ли­ца Бо­жия не мог­ло быть. Но ког­да Сло­во ста­ло пло­тию (И­оан. 1:14), ког­да Сын Бо­жий стал че­лове­ком И­ису­сом Хрис­том, лю­ди смог­ли в Его ли­це сво­ими зем­ны­ми гла­зами со­зер­цать Са­мого Бо­га и да­же ка­сать­ся Его сво­ими ру­ками.

“По­кажи нам От­ца, и до­воль­но для нас”, го­ворит Апос­тол Фи­липп Гос­по­ду на Тай­ной Ве­чери, а И­исус ему от­ве­ча­ет: “столь­ко вре­мени Я с ва­ми, и ты не зна­ешь Ме­ня, Фи­липп? Ви­дев­ший Ме­ня ви­дел От­ца; как же ты го­воришь: по­кажи нам От­ца?” (И­оан. 14:8-9)

Ви­деть Гос­по­да, ка­сать­ся Его, а в Нем — Са­мого Бо­га, бы­ло ве­ликим счасть­ем, о ко­тором сви­детель­ству­ет Апос­тол И­оанн Бо­гос­лов в пер­вых стро­ках сво­его пер­во­го Пос­ла­ния (1 И­оан. 1:1-4). Час­ти­цу это­го счастья и этой поль­зы пе­реда­ет нам свя­тая Цер­ковь, до­пус­кая и по­ощ­ряя нас изоб­ра­жать Гос­по­да И­ису­са Хрис­та.

В) Ико­нопись как ис­кусс­тво 

Но не ви­дим ли мы на ико­нах Гос­по­да изоб­ра­жен­ным толь­ко те­лес­но? И тем са­мым не ос­та­ет­ся ли для нас Бог не­види­мым? И не яв­ля­ет­ся ли по­это­му ико­на ума­лени­ем Бо­гоче­лове­ка?

Это не так, во-пер­вых, по­тому, что ху­дож­ник и во вся­ком пор­тре­те улав­ли­ва­ет и изоб­ра­жа­ет, в той или иной ме­ре, ду­шу и дух че­лове­ка; во-вто­рых, на ико­нах, под ви­димым об­ра­зом че­лове­ка И­ису­са Хрис­та, изоб­ра­жа­ет­ся Са­ма Его Бо­жес­твен­ная Ипос­тась. Пос­леднее воз­можно, ибо ико­нопись есть осо­бое ис­кусс­тво. Осо­бен­ность ее в том, что на ико­не изоб­ра­жа­ет­ся не обыч­ное те­ло и ли­цо, но пре­об­ра­жен­ное, оду­хот­во­рен­ное, спо­соб­ное вмес­тить в се­бе Бо­жес­тво.

Для та­кого изоб­ра­жения вы­рабо­таны осо­бые при­емы, смяг­ча­ющие все осо­бен­ности, ко­торые мо­гут об­ли­чать чувс­твен­ные и зем­ные нак­лоннос­ти, и, нап­ро­тив, вы­яв­ля­ющие те че­лове­чес­кие чер­ты, ко­торые от­ра­жа­ют ду­хов­ность. Тем не ме­нее, эти при­емы ос­тавля­ют мес­то для лич­но­го твор­чес­тва ху­дож­ни­ка.

В ико­нопи­си су­щес­тву­ют так­же осо­бые при­емы для изоб­ра­жения пред­ме­тов и пей­за­жа.

Г) Ико­нопись и хрис­ти­ан­ская жизнь 

Сын Бо­жий, став че­лове­ком, об­рел в нем срод­ное Се­бе, так как че­ловек от на­чала был соз­дан по об­ра­зу и по по­добию Бо­жию. Но в пад­шем че­лове­ке об­раз Бо­жий был пом­ра­чен и тре­бовал вос­ста­нов­ле­ния. По­это­му до Бо­говоп­ло­щения изоб­ра­жение .че­лове­ка не бы­ло дос­той­но по­чита­ния, вследс­твие че­го изоб­ра­жения ан­тичных бо­гов не мог­ли не от­талки­вать хрис­ти­ан.

Эти изоб­ра­жения от­ра­жали пад­шую страс­тную при­роду че­лове­ка, да и са­ми язы­чес­кие бо­ги, в из­вес­тной ме­ре, бы­ли оли­цет­во­рени­ем че­лове­чес­ких страс­тей.

Тем не ме­нее, в об­ра­зах ан­тично­го ис­кусс­тва не­сом­ненно отоб­ра­жалось так­же и вы­сокое стрем­ле­ние че­лове­ка к гар­мо­нии и со­вер­шенс­тву, по­чему из­вес­тное по­за­имс­тво­вание форм и при­емов это­го ис­кусс­тва впол­не до­пус­ти­мо для ико­нопис­ца, как и для хрис­ти­ан­ско­го ис­кусс­тва во­об­ще.

Ико­нопись, в не­кото­ром смыс­ле, яв­ля­ет­ся ис­кусс­твом прик­ладным: она слу­жит выс­ше­му ис­кусс­тву — ис­кусс­тву хрис­ти­ан­ской жиз­ни, ис­кусс­тву пре­об­ра­жать, с по­мощью Бо­жес­твен­ной бла­года­ти, са­мого че­лове­ка и его жизнь.

Д) Те­мы ико­нопи­си. 

Ос­новной те­мой ико­нопи­си яв­ля­ет­ся Гос­подь И­исус Хрис­тос, как со­вер­шенный об­раз Бо­га От­ца.

Бо­жия Ма­терь, по су­щес­тву, не­от­де­лима от Хрис­та: бла­года­ря Ей ста­ло воз­можным Бо­говоп­ло­щение и, тем са­мым, изоб­ра­жение Бо­га.

Свя­тые по­чита­ют­ся на­ми, пос­коль­ку в них “изоб­ра­зил­ся” Хрис­тос. Они са­ми яв­ля­ют­ся жи­выми ико­нами Гос­по­да, по­доб­но это­му, и в той же ме­ре, и их изоб­ра­жения.

На ико­нах изоб­ра­жа­ют­ся так­же со­бытия Свя­щен­ной Ис­то­рии. В них ико­нопись стре­мить­ся вы­разить спа­ситель­ный для нас бо­гос­лов­ский смысл этих со­бытий, а не ис­то­ричес­кую их об­ста­нов­ку. По­это­му не­кото­рые на­зыва­ют ико­нопись “бо­гос­ло­ви­ем в крас­ках”.

Для ус­пешно­го вы­пол­не­ния сво­его де­ла сам ико­нопи­сец и его де­ятель­ность дол­жны от­ве­чать не­кото­рым ус­ло­ви­ям: он дол­жен быть пра­вос­лавным и ис­полнять свое де­ло с мо­лит­вой и в над­ле­жащей ду­хов­ной нас­тро­ен­ности. Мно­гие из луч­ших ико­нопис­цев при­чис­ле­ны к ли­ку свя­тых.

Ж) Свя­тость ико­ны. 

Кро­ме изоб­ра­зитель­но­го зна­чения, ико­на есть мес­то бла­годат­но­го при­сутс­твия Изоб­ра­жа­емо­го. Она ста­новит­ся та­ким мес­том в си­лу ее ос­вя­щения и да­рова­ния ей име­ни. Не толь­ко че­ловек, но вся при­рода, весь ма­тери­аль­ный мир, как соз­данный и со­дер­жи­мый Сло­вом Бо­жи­им, осо­бен­но пос­ле Бо­говоп­ло­щения, спо­собен стать при­ем­ни­ком и пе­редат­чи­ком Бо­жес­твен­ной бла­года­ти. К то­му же та­инс­твен­ная грань меж­ду ду­хов­ным и ма­тери­аль­ным — не­уло­вима.

7-ой Все­лен­ский Со­бор ут­вердил пра­вос­лавное от­но­шение к ико­нам: в ико­не под­ле­жит по­чита­нию изоб­ра­жен­ный на ней Хрис­тос или свя­той, а не ма­тери­аль­ный пред­мет, на ко­тором ико­на изоб­ра­жена.

В Пра­вос­лавной Цер­кви осо­бым по­чита­ни­ем и бла­годат­ной си­лой об­ла­да­ют ико­ны Бо­жи­ей Ма­тери. И это по­нят­но, так как Прес­вя­тая Де­ва яв­ля­ет­ся тем “мос­том”, той “лес­тни­цей”, ко­торая со­еди­ня­ет не­види­мое не­бо и наш ви­димый, доль­ний мир.

41. По­чита­ние свя­тых мо­щей 

В Пра­вос­лавной Цер­кви су­щес­тву­ет так­же осо­бое по­чита­ние свя­тых мо­щей, то есть ос­танков по­чив­ших свя­тых лю­дей.

Те­ла не­кото­рых усоп­ших свя­тых сох­ра­ня­ют­ся в срав­ни­тель­ной или да­же пол­ной це­лос­тнос­ти. Но по­чита­ют­ся они от­нюдь не за их, да­леко не всег­да бы­ва­ющую, нет­ленность, а за то, что, по при­чине свя­тос­ти по­чив­ших, те­ла их и по смер­ти яв­ля­ют­ся хра­ните­лями Бо­жес­твен­ной бла­года­ти, си­лою ко­торой по­да­ют­ся ве­ру­ющим да­ры ис­це­лений и дру­гие ду­хов­ные да­рова­ния.

Бла­годат­ная си­ла, при­сущая ос­танкам свя­тых лю­дей, яв­ля­ет­ся сви­детель­ством жи­вот­во­рящей си­лы Са­мого Гос­по­да, и уте­шитель­ным пред­зна­мено­вани­ем все­об­ще­го гря­дуще­го вос­кре­сения.

42. Пост 

А) Пост яв­ля­ет­ся су­щес­твен­ным по­соби­ем для ус­пешной ду­хов­ной жиз­ни. При­мер пос­та дал Гос­подь И­исус Хрис­тос (Матф. 4:2), а за Ним “сон­мы но­воза­вет­ных пра­вед­ни­ков, на­чиная с свя­того И­оан­на Крес­ти­теля. Но пост был из­вестен и в Вет­хом За­вете, да и в дру­гих ре­лиги­ях.

Пост есть уп­ражне­ние, спо­собс­тву­ющее под­чи­нению ду­ши и те­ла ду­ху, а че­рез это — Бо­гу. В то же вре­мя пост есть силь­ное ору­жие в борь­бе с са­таной (Матф. 17:21;Марк 9:29).

Пос­ты ус­та­нов­ле­ны Цер­ковью пе­ред праз­дни­ками Пас­хи, Рож­дес­тва Хрис­то­ва, Ус­пе­ния Бо­жи­ей Ма­тери, па­мяти свя­тых Апос­то­лов Пет­ра и Пав­ла, по сре­дам и пят­ни­цам все­го го­да и в не­кото­рые дру­гие дни.

О дол­жных ка­чес­твах пос­та ска­зано в Свя­щен­ном Пи­сании, в бо­гос­лу­жеб­ных тек­стах (осо­бен­но в Пос­тной Три­оди) и в пи­сани­ях свя­тых От­цов. Пост. преж­де все­го, не дол­жен быть по­каз­ным, ли­цемер­ным. Об этом го­ворит Сам Хрис­тос (Матф.6:16-18). По сво­ей при­роде пост уг­лубля­ет в нас по­ка­ян­ные чувс­тва. Во­об­ще же, от­се­кать дур­ные по­зывы и по­рывы, быть уме­рен­ным во всем — хрис­ти­анин дол­жен всег­да, но на­учить­ся это­му по­мога­ет пе­ри­оди­чес­кое утес­не­ние ес­тес­твен­ных пот­ребнос­тей.

Пост яв­ля­ет­ся не толь­ко уп­ражне­ни­ем в воз­держа­нии, но и в со­вер­ше­нии доб­рых дел. На этом зна­чении пос­та Цер­ковь нас­та­ива­ет в ве­лико­пос­тных пес­но­пени­ях. Нап­ри­мер, в сле­ду­ющей сти­хире: “Пос­тясь, бра­тия, те­лес­но, пос­тимся и ду­хов­но, раз­ру­шим вся­кий со­юз неп­равды, да­дим ал­чу­щим хлеб, и ни­щих и без­домных вве­дем в до­мы” (на ве­чер­не сре­ды 1-ой сед­ми­цы ве­лико­го пос­та). Б) Кро­ме пос­тов, име­ющих зна­чение средс­тва усо­вер­шенс­тво­вания ду­хов­ной жиз­ни. Цер­ковь ус­та­нови­ла пост, пред­шес­тву­ющий Ев­ха­рис­тии.

Этот пост, ко­торый вы­ража­ет­ся в пол­ном воз­держа­нии от пи­щи, яв­ля­ет­ся жи­вым на­поми­нани­ем о том, что на­ша зем­ная, ущер­блен­ная жизнь есть под­го­тов­ка к бу­дущей пол­но­те жиз­ни пра­вед­ни­ков в бла­жен­ной веч­ности.

Ев­ха­рис­тия уже есть на­чаток это­го но­вого бы­тия в еди­нении с Бо­гом и со все­ми брать­ями во Хрис­те. По­это­му та­инс­тво Ев­ха­рис­тии сни­ма­ет бре­мя пос­та, по сло­ву Гос­по­да И­ису­са Хрис­та: “мо­гут ли пос­тить­ся сы­ны чер­то­га брач­но­го, ког­да с ни­ми же­них?” (Марк 2:19). Но до при­ятия свя­тых Тайн пост для нас не­об­хо­дим, как на­ходя­щим­ся в ожи­дании при­хода Же­ниха. Та­ким об­ра­зом Цер­ковь стре­мит­ся уси­лить в нас ожи­дание Гря­дуще­го и ал­ка­ние но­вой встре­чи с Ним, не толь­ко в Ев­ха­рис­тии, но и во вто­ром Его при­шес­твии. Ос­во­бож­дая же нас от пос­та пос­ле при­чаще­ния, Цер­ковь уси­лива­ет в нас соз­на­ние, что Же­них уже те­перь при­ходит к нам и что пре­об­ра­жение на­шей вре­мен­ной (буд­ничной) жиз­ни в праз­дник веч­но­го бы­тия уже на­чалось.

С од­ной сто­роны ожи­дание, с дру­гой — на­чав­ше­еся свер­ше­ние, при­сущи бо­гоче­лове­чес­кой при­роде Цер­кви, что и на­ходит свое вы­раже­ние в ее ли­тур­ги­чес­кой жиз­ни, в пос­то­ян­ной сме­не пос­та и праз­днич­ной ра­дос­ти по при­чаще­нии.

В праз­дни­ки и в вос­кре­сенья, то есть в дни, пред­назна­чен­ные для Ев­ха­рис­тии, ес­ли они при­ходят­ся в пос­тный пе­ри­од, хо­тя ог­ра­ниче­ние в пи­ще не от­ме­ня­ет­ся, но по­луча­ет пос­лабле­ние.

При­ложе­ние 1-ое. Пра­вос­ла­вие и об­щес­твен­ная жизнь 

1. Про­мыс­ли­тель­ное от­сутс­твие дог­ма­тов по об­щес­твен­ным воп­ро­сам при на­личии ос­новных дан­ных для их ре­шения 

Жизнь от­дель­ных хрис­ти­ан вли­яет на об­щес­твен­ную жизнь. От­сю­да мо­жет встать воп­рос: ка­кими дол­жны быть, с хрис­ти­ан­ской точ­ки зре­ния, го­сударс­тво, эко­номи­ка, со­ци­аль­ная струк­ту­ра, и мо­гут ли они быть хрис­ти­ан­ски­ми? Цер­ковь не име­ет дог­ма­тичес­ких ре­шений этих воп­ро­сов, и хрис­ти­ан­ские мыс­ли­тели ре­ша­ют их по-раз­но­му.

Но от­сутс­твие дог­ма­тов в этой об­ласти пре­дох­ра­ня­ет, в не­кото­рой ме­ре, лю­дей от худ­шей фор­мы ти­рании во имя Хрис­та, не ис­клю­чая, впро­чем, не­кото­рые бес­спор­ные дан­ные, по­мога­ющие на­ходить вер­ные ре­шения.

2. Гос­подь И­исус Хрис­тос и ус­тро­ение об­щес­твен­ной жиз­ни 

Хрис­тос при­шел ос­но­вать не зем­ное, а Не­бес­ное Царс­тво. “Царс­тво Мое не от ми­ра се­го” (И­оан. 1.8:36), от­ве­тил И­исус на су­де Пи­лату. Он не учил и не за­ботил­ся об ус­тро­ении об­щес­твен­ной жиз­ни. Но, от­крыв лю­дям за­коны нравс­твен­ной жиз­ни, тем са­мым Гос­подь их ус­та­новил. Во мно­гом Гос­подь И­исус Хрис­тос под­твер­дил вет­хо­завет­ный За­кон. Апос­то­лы и От­цы Цер­кви ут­вер­жда­ют по­это­му, что за­кон (нравс­твен­ный, во вся­ком слу­чае) луч­ше без­за­кония.

3. Еван­гель­ский нравс­твен­ный за­кон 

Хрис­ти­ан­ский нравс­твен­ный за­кон не ве­ление, а при­зыв, не­сов­мести­мый ни с при­нуж­де­ни­ем, ни с ссыл­кой на ав­то­ритет. Это “за­кон сво­боды” (И­ак. 1:25) и за­кон люб­ви. Его ис­полни­мость и его обя­затель­ность — пло­ды бла­года­ти; об­ре­та­ющий ее зна­ет, что за­кон Хрис­тов есть за­кон жиз­ни, а его на­руше­ние — путь к смер­ти. В Царс­твии Бо­жи­ем не мо­жет быть ино­го за­кона, как и в Цер­кви, ко­торая яв­ля­ет­ся на­чат­ком Царс­тва Бо­жия на зем­ле.

4. Цер­ковь, мир и Пра­во 

В ми­ре, кро­ме нравс­твен­ных, име­ют­ся и пра­вовые от­но­шения. Еван­ге­лие ниг­де их не от­ри­ца­ет и не от­верга­ет Пра­ва. Гос­подь ска­зал: “От­да­вай­те ке­саре­во ке­сарю, а Бо­жие Бо­гу” (Матф. 22:21). Че­лове­чес­кое об­щес­тво уп­равля­ет­ся на ос­но­вании Пра­ва, и “сы­ны Царс­тва” под­чи­ня­ют­ся ему, но пос­коль­ку оно не про­тиво­речит за­кону еван­гель­ско­му.

5. Что есть Пра­во 

Приз­на­ком пра­вовых от­но­шений и пе­режи­ваний яв­ля­ет­ся не внеш­нее при­нуж­де­ние (сан­кция) и не ссыл­ка на ав­то­ритет; при­нуди­тель­ной и ав­то­ритар­ной мо­жет быть и мо­раль.

Ос­новной приз­нак Пра­ва это связь обя­зан­ности од­ной сто­роны с пра­вом, при­над­ле­жащим дру­гой. Нап­ри­мер, чувс­тву­ющий свою обя­зан­ность по­дать ми­лос­ты­ню ни­щему соз­на­ет, что тот не име­ет пра­ва ее тре­бовать; но дол­жник, зна­ющий свою обя­зан­ность вер­нуть долг кре­дито­ру, приз­на­ет, что пос­ледний впра­ве взыс­кать его. Пер­вый слу­чай по­казы­ва­ет при­мер нравс­твен­но­го пе­режи­вания и нравс­твен­ной обя­зан­ности, вто­рой — обя­зан­ности и пе­режи­ваний пра­вовых.

У боль­шинс­тва лю­дей пра­вовые пе­режи­вания яр­че, чем чис­то нравс­твен­ные. Осо­бен­но ос­тро мо­жет пе­режи­вать­ся ли­шение прав. Круп­ные ис­то­ричес­кие со­бытия, вой­ны, ре­волю­ции, оп­ре­деля­ют­ся в зна­читель­ной ме­ре пра­вовы­ми эмо­ци­ями. по­это­му ог­ромное зна­чение име­ет пра­вовое за­коно­датель­ство, в ко­тором, с од­ной сто­роны, от­ра­жа­ет­ся на­род­ное пра­вовое соз­на­ние, а с дру­гой — это соз­на­ние вос­пи­тыва­ет­ся. Пра­вовое же соз­на­ние, в свою оче­редь, от­ра­жа­ет нравс­твен­ное соз­на­ние и в то же вре­мя под­го­тов­ля­ет его раз­ви­тие. В этом смыс­ле Апос­тол Па­вел на­зыва­ет вет­хо­завет­ный за­кон “пе­даго­гом” (Гал. 3:24), то есть вос­пи­тате­лем и под­го­тови­телем к вос­при­ятию бо­лее вы­соко­го нравс­твен­но­го за­кона Хрис­то­ва. Лю­дям, не го­товым для жиз­ни в Царс­тве бла­годат­ных вну­шений, пра­вовой за­кон не­об­хо­дим. Это от­но­сит­ся и к ути­литар­ной мо­рали, под­креп­ля­емой сан­кци­ями и ав­то­рите­тами.

6. Пра­во и нравс­твен­ность 

В от­но­шении хрис­ти­ан­ской, бла­годат­ной нравс­твен­ности об­ласти Пра­ва и ути­литар­ной мо­рали яв­ля­ют­ся сфе­рой бо­лее низ­шей, но от­нюдь не ли­шен­ной цен­ности. Не ли­шены цен­ности и те ор­га­низа­ции, в ко­торых Пра­во и ути­литар­ная мо­раль по­луча­ют офор­мле­ние в ви­де объ­яв­ленных за­конов, под­креп­ля­емых сан­кци­ей и ав­то­рите­том. На­иболь­шее зна­чение сре­ди этих ор­га­низа­ций име­ет го­сударс­тво, а в нем от­дель­ные ор­га­ны влас­ти. На са­мом де­ле су­щес­твен­ным яв­ля­ет­ся от­но­шение Пра­ва к царс­тву бла­года­ти (хрис­ти­ан­ской нравс­твен­ности, или ду­хов­ности), но так как вы­рази­телем пер­вой об­ласти яв­ля­ет­ся го­сударс­тво и об­щес­тво, а вто­рой — Цер­ковь, то ча­ще все­го го­ворят об от­но­шении го­сударс­тва и об­щес­тва к Цер­кви.

Об­ласть пра­вовых от­но­шений, с точ­ки зре­ния хрис­ти­ан­ской, на­до счи­тать ни доб­ром, ни злом, а сред­ним, что мо­жет стать доб­ром или злом. Об­ласть Пра­ва мо­жет скло­нять­ся к доб­ру или злу, как в фор­маль­ном от­но­шении, так и по сво­ему со­дер­жа­нию. Ук­ло­ны ко злу всег­да за­мет­нее, и на них лег­че ука­зать.

7. Фор­маль­ный ук­лон ко злу пра­вовой сфе­ры 

Пер­вый вид фор­маль­но­го ук­ло­нения пра­вовой сфе­ры ко злу в заб­ве­нии слу­жеб­но­го зна­чения Пра­ва и прис­во­ения ему мес­та вер­ховной цен­ности. Фор­мы это­го зла раз­личны. Мож­но ука­зать, нап­ри­мер, на все ви­ды “обо­жест­вле­ния” го­сударс­тва, что не­ред­ко вы­ража­лось в идо­лопок­лонни­чес­ком от­но­шении к но­сите­лям влас­ти. Ис­то­ричес­кий при­мер то­му — культ им­пе­рато­ров в древ­нем Ри­ме, при­вед­ший к го­нению на хрис­ти­ан.

Но заб­ве­ние о слу­жеб­ном зна­чении Пра­ва иног­да име­ет и бо­лее тон­кое вы­раже­ние, как, нап­ри­мер, стес­не­ние ре­лиги­оз­но­го пре­пода­вания под пред­ло­гом ох­ра­ны пра­ва на сво­боду ми­росо­зер­ца­ния.

Вто­рым, еще худ­шим ви­дом прис­во­ения пра­вовой сфе­ре не­дол­жно­го мес­та, яв­ля­ет­ся рас­простра­нение ее на об­ласть ду­хов­ной жиз­ни. Иног­да, нап­ри­мер, го­сударс­тво пы­та­ет­ся сво­ими средс­тва­ми уре­гули­ровать цер­ковные или се­мей­ные де­ла, а иног­да в са­мих ду­хов­ных ор­га­низ­мах воз­ни­ка­ют по­пыт­ки стро­ить жизнь на на­чалах пра­ва и влас­тво­вания. Но ес­ли суп­ру­ги на­чина­ют ссы­лать­ся в сво­их .от­но­шени­ях на “за­кон­ные пра­ва”, это приз­нак уга­сания их люб­ви; точ­но так­же по­яв­ле­ние в Цер­кви (нап­ри­мер, в мо­нас­ты­рях) -иму­щес­твен­ных спо­ров и внеш­них на­каза­ний есть приз­нак упад­ка цер­ковной жиз­ни.

8. Оцен­ка Пра­ва по его со­дер­жа­нию 

Пра­во от­ра­жа­ет мо­раль­ное, а в кон­це кон­цов ре­лиги­оз­ное соз­на­ние и сос­то­яние об­щес­тва и по­тому под­ле­жит су­ду хрис­ти­анс­тва и по сво­ему со­дер­жа­нию. Хрис­ти­анс­тво при­нес­ло в мир по­нятие аб­со­лют­ной цен­ности вся­кой че­лове­чес­кой лич­ности и не­об­хо­димос­ти ее сво­бод­но­го ус­трем­ле­ния к Бо­гу.

В пра­вовой об­ласти,, пос­ле дол­го­го про­цес­са пре­одо­ления язы­чес­ких пра­вовых пред­став­ле­ний, это вы­рази­лось в приз­на­нии пра­ва лич­ности на ох­ра­ну ее жиз­ни и сво­боды.

За­коны, это­му спо­собс­тву­ющие, зас­лу­жива­ют, с хрис­ти­ан­ской точ­ки зре­ния, по­ложи­тель­ной оцен­ки. В свя­зи с этим, по­ложи­тель­ным яв­ля­ет­ся и са­мое воз­раста­ние осоз­на­ния лич­ных прав. В нех­ристи­ан­ском ми­ре за лич­ностью, в от­но­шении го­сударс­тва, приз­на­ют­ся поч­ти толь­ко од­ни обя­зан­ности. В ком­му­нис­ти­чес­ком об­щес­тве лич­ность, ут­ра­чивая так­же свою аб­со­лют­ную цен­ность, уре­зыва­ет­ся до край­нос­ти в лич­ных пра­вах, и са­мое Пра­во те­ря­ет свой ис­тинный смысл.

При всей по­ложи­тель­ной оцен­ке Пра­ва, оно, с хрис­ти­ан­ской точ­ки зре­ния, не­дос­та­точ­но. Лич­ные пра­ва дол­жны со­четать­ся с слу­жени­ем ближ­не­му и пе­даго­гичес­ки это­му спо­собс­тво­вать. Имен­но та­ким об­ра­зом свя­той И­оанн Зла­то­уст оце­нива­ет пра­во собс­твен­ности и об­ла­дание бо­гатс­твом. Хрис­ти­ан­ское го­сударс­тво, а луч­ше ска­зать — го­сударс­тво хрис­ти­ан, в сво­ей по­ложи­тель­ной мис­сии, дол­жно за­ботить­ся: а) об улуч­ше­нии ма­тери­аль­ных ус­ло­вий жиз­ни лю­дей; б) о вос­пи­тании их твор­ческой де­ятель­нос­ти для вов­ле­чения их в об­щес­твен­ное стро­итель­ство; в) об ус­ло­ви­ях, поз­во­ля­ющих ду­хов­ное и куль­тур­ное раз­ви­тие и жизнь лю­дей.

9. Со­ци­аль­ный воп­рос 

С хрис­ти­ан­ской точ­ки зре­ния эко­номи­чес­кая экс­плу­ата­ция, ко­неч­но, не­допус­ти­ма, и всем дол­жен быть обес­пе­чен не­кото­рый ми­нимум ма­тери­аль­ных благ; но это не оз­на­ча­ет не­об­хо­димос­ти их рав­но­го рас­пре­деле­ния.

Чрез­вы­чай­но важ­но, что­бы эко­номи­чес­кое и со­ци­аль­ное по­ложе­ние лю­дей да­вало им воз­можность на­ходить и вы­пол­нять свое твор­ческое приз­ва­ние, так как с этим свя­зана воз­можность че­лове­ка учас­тво­вать в стро­итель­стве Царс­тва Бо­жия.

Че­рез раз­ви­тие твор­ческих да­рова­ний и твор­чес­тва осу­щест­вля­ет­ся сво­бода че­лове­ка. Труд, ис­клю­ча­ющий это, есть раб­ский труд. Не­воз­можность твор­ческо­го тру­да по приз­ва­нию ка­лечит че­лове­чес­кую лич­ность.

Сов­ре­мен­ная ме­хани­зация и цен­тра­лиза­ция все­го про­из­водс­тва и про­лета­риза­ция масс пре­пятс­тву­ют твор­ческо­му тру­ду. Хо­зяй­ствен­ное твор­чес­тво, к ко­торо­му приз­ва­но боль­шинс­тво лю­дей, тре­бу­ет, как и выс­шие фор­мы твор­чес­тва, боль­шей ин­ди­виду­али­зации тру­да, хо­тя не ис­клю­ча­ет твор­ческо­го сод­ру­жес­тва.

Час­тная или кол­лектив­ная собс­твен­ность мо­жет в не­кото­рых слу­ча­ях спо­собс­тво­вать, в дру­гих пре­пятс­тво­вать твор­ческой, по приз­ва­нию, де­ятель­нос­ти че­лове­ка. Для пра­виль­но­го ре­шения в этой об­ласти важ­но, что­бы при эко­номи­чес­ком и со­ци­аль­ном ус­тро­ении об­щес­тва бы­ли при­няты во вни­мание не толь­ко эко­номи­чес­кие, но и ду­хов­ные пот­ребнос­ти че­лове­ка, в осо­бен­ности же — его пот­ребность де­ятель­нос­ти по твор­ческо­му приз­ва­нию.

10. Во­ля Бо­жия и об­щес­твен­ные за­дачи 

Ес­ли в лич­ной жиз­ни не­лег­ко най­ти ре­шение сог­ласное с во­лей Бо­жи­ей, то это еще труд­нее в об­ласти об­щес­твен­ной, где стал­ки­ва­ет­ся во­ля мно­гих лиц.

В язы­чес­ком ми­ре в этих слу­ча­ях при­бега­ли к свя­щен­ным га­дани­ям и ора­кулам, но за­гады­вая пре­иму­щес­твен­но лишь об уда­че пред­при­ятия. В древ­нем Из­ра­иле во­ля Бо­жия в об­щес­твен­ных воп­ро­сах от­кры­валась боль­шей частью ус­та­ми про­роков.

В хрис­ти­ан­ском ми­ре из­вес­тны об­щие мо­ления ве­ру­ющих, лич­ные мо­лит­вы вож­дей и, на­конец, ве­ра в осо­бую ха­риз­му уп­равле­ния, по­дава­емую Бо­жи­им По­мазан­ни­кам — Ца­рям. Ви­зан­тий­ские Им­пе­рато­ры, а по­том Рос­сий­ские рас­смат­ри­вались мно­гими как но­сите­ли та­кой ха­риз­мы, и тем са­мым, как ор­га­ны Цер­кви, пос­тавлен­ные Бо­гом ве­дать мир­ским де­лани­ем. Меч­та о те­ок­ра­тии, то есть о воз­можно бо­лее пол­ном осу­щест­вле­нии во­ли Бо­жи­ей при ве­дении на­род­ных дел, не уми­ра­ет в хрис­ти­ан­ском ми­ре. Не под­ле­жит сом­не­нию, что хрис­ти­ане не мо­гут ни­чего в ми­ре изъ­ять из Божь­его по­пече­ния.

В на­ше вре­мя, пос­ле кон­ца Кон­стан­ти­новой эпо­хи цер­ковной ис­то­рии, ког­да поч­ти пов­сю­ду в ми­ре про­изош­ло от­де­ление Цер­кви от го­сударс­тва, для вли­яния на об­щес­твен­ные де­ла нет дру­гого пу­ти, как соз­да­ние от­дель­ных хрис­ти­ан­ских кор­по­раций и про­ник­но­вение хрис­ти­ан во вся­кие дру­гие, не кон­фесси­ональ­ные и ней­траль­ные в от­но­шении ве­ры, ор­га­низа­ции. Тем не ме­нее на­до всег­да пом­нить, что кле­рика­лизм, то есть пря­мое вме­шатель­ство Цер­кви в об­щес­твен­ные де­ла, не от­ве­ча­ет пра­вос­лавно­му иде­алу.

На­конец, нель­зя за­бывать, что Царс­тво Бо­жие “не от ми­ра се­го” (И­оан. 18:36) и что на зем­ле не­воз­можно его ко­неч­ное тор­жес­тво. Но наш долг — тво­рить во­лю Бо­жию, пло­ды же на­ших уси­лий здесь на зем­ле это толь­ко сим­вол и на­чаток бу­дуще­го тор­жес­тва Бо­жи­ей прав­ды.

При­ложе­ние 2-ое. Пра­вос­ла­вие и инос­ла­вие 

А — Рим­ская цер­ковь 

1. Ос­новные от­ли­чия Рим­ской ве­ры от Пра­вос­ла­вия 

Рим­ская Цер­ковь, в си­лу раз­личных ис­то­ричес­ких ус­ло­вии, пос­те­пен­но ук­ло­нилась от ис­тинно­го пра­вос­лавно­го ве­ро­уче­ния. Эти ук­ло­нения бо­лее все­го вы­рази­лись в уче­нии об ис­хожде­нии Свя­того Ду­ха не толь­ко от От­ца, но и от Сы­на; о не­пороч­ном за­чатии Бо­жи­ей Ма­тери; о влас­ти и зна­чении Рим­ско­го епис­ко­па.

В свя­зи с пос­ледним ис­ка­зилось во мно­гом пред­став­ле­ние о Цер­кви и о не­кото­рых та­инс­твах. В Рим­ской Цер­кви пре­об­ла­да­ют, хо­тя к счастью уже из­жи­ва­ют­ся, не­кото­рые не­вер­ные пред­став­ле­ния о че­лове­ке, его па­дении и, в со­от­ветс­твии с этим, об ис­купле­нии, о зас­лу­гах свя­тых и о заг­робной жиз­ни.

2. Уче­ние об ис­хожде­нии Свя­того Ду­ха от От­ца и Сы­на 

В XI ве­ке, под не­пос­редс­твен­ным дав­ле­ни­ем гер­ман­ских им­пе­рато­ров. Рим­ская Цер­ковь из­ме­нила текст Сим­во­ла Ве­ры, ут­вер­жден­ный дву­мя пер­вы­ми Все­лен­ски­ми Со­бора­ми. Сог­ласно но­вому рим­ско­му тек­сту Свя­той Дух ис­хо­дит не толь­ко от От­ца, но и от Сы­на (по ла­тин­ски: a Patre Filioque), а Со­бор в Ли­оне в 1274 го­ду уточ­нил: “как от еди­ной при­чины”.

В пред­шес­тву­ющие ве­ка са­ми Па­пы бо­ролись со сто­рон­ни­ками та­кой про­из­воль­ной при­бав­ки, про­тиво­реча­щей сло­вам Са­мого Гос­по­да: “Я пош­лю вам от От­ца Ду­ха ис­ти­ны. Ко­торый от От­ца ис­хо­дит” (И­оан. 15:26). Но­вая при­бав­ка бы­ла ос­но­вана на фи­лософ­ских пред­по­сыл­ках, чуж­дых Бо­жес­твен­но­му От­кро­вению.

Это са­моволь­ное из­ме­нение Сим­во­ла Ве­ры, об­ще­го для всей Цер­кви, бы­ло од­ной из ос­новных при­чин от­па­дения в рас­кол за­пад­ной Цер­кви.

Пра­вос­лавная Цер­ковь учит, что ли­цо Бо­га От­ца есть единс­твен­ное на­чало, или при­чина. Бо­жес­твен­но­го бы­тия; по­это­му и. про­ис­хожде­ние Свя­того Ду­ха не без­личное, од­новре­мен­но от От­ца и Сы­на. Но из­ли­яние бла­года­ти Свя­того Ду­ха на всю тварь, а от­нюдь не лич­ное бы­тие Свя­того Ду­ха как треть­его ли­ца Прес­вя­той Тро­ицы, ста­ло воз­можным че­рез воп­ло­щение Бо­га-Сло­ва. Та­ким об­ра­зом, не при­няв но­вый рим­ский дог­мат об ис­хожде­нии Свя­того Ду­ха от От­ца и Сы­на, Пра­вос­лавная Цер­ковь сох­ра­нила по­нима­ние Бо­га как лич­ности.

3. Уче­ние о пап­ской влас­ти 

Сог­ласно уче­нию Рим­ской Цер­кви, окон­ча­тель­но оп­ре­делив­ше­муся на Ва­тикан­ском Со­боре в 1870 го­ду, рим­ский епис­коп яв­ля­ет­ся пре­ем­ни­ком Апос­то­ла Пет­ра и на­мес­тни­ком (ви­кари­ем) Хрис­та. В ка­чес­тве та­ково­го он об­ла­да­ет “не­пог­ре­шимостью”, то есть бе­зоши­боч­ностью суж­де­ния тог­да, ког­да он учит с вы­соты сво­его прес­то­ла (ex cathedra) от­но­ситель­но воп­ро­сов ве­ры и нравс­твен­ности. Он об­ла­да­ет так­же не­пос­редс­твен­ною властью (юрис­дикци­ей) над все­ми чле­нами Цер­кви.

Та­кой дог­мат, не­из­вес­тный в пер­вые ве­ка хрис­ти­анс­тва, явил­ся пло­дом дол­го­го ис­то­ричес­ко­го раз­ви­тия за­пад­но­го хрис­ти­анс­тва. По мне­нию ка­толи­чес­ких бо­гос­ло­вов, этот дог­мат ос­но­ван на сло­вах Хрис­та, ска­зан­ных Апос­то­лу Пет­ру: “Ты — Петр (ка­мень), и на этом кам­не Я соз­дам Цер­ковь Мою, и вра­та ада не одо­ле­ют ее” (Матф.16:18).

От­цы древ­ней Цер­кви всег­да ут­вер­жда­ли, что эти сло­ва Гос­по­да бы­ли ска­заны Пет­ру по­тому, что он ис­по­ведал ис­тинную ве­ру во Хрис­та Сы­на Бо­жия. По­это­му, и толь­ко в ме­ру вер­ности это­му ис­по­веда­нию, Петр яв­ля­ет­ся ос­но­вани­ем Цер­кви Хрис­то­вой.

С дру­гой сто­роны, об­ра­ща­ясь к Пет­ру, Гос­подь ни­ког­да не оп­ре­делял ему пре­ем­ни­ка. Цер­ковное Пре­дание ут­вер­жда­ет, что сло­ва Гос­по­да к Пет­ру от­но­сят­ся ко вся­кому но­сите­лю ис­тинной ве­ры, и осо­бен­но к тем, кто об­ла­да­ет ха­риз­мой учи­тель­ства, то есть к епис­ко­пам в их епар­хи­ях.

Тем не ме­нее не­ос­по­римо, Петр за­нимал осо­бое мес­то сре­ди Апос­то­лов: он был пер­вым сре­ди них и не­ред­ко го­ворил от их ли­ца. Но ни в кни­ге Де­яний Апос­то­лов, ни в апос­толь­ских Пос­ла­ни­ях нет и сле­да то­го, что­бы Пет­ра по­чита­ли за гла­ву Цер­кви и что­бы его суж­де­ния по­чита­лись не­пог­ре­шимы­ми.

Кро­ме то­го, как бы­ло ска­зано вы­ше, не сле­ду­ет ото­жест­влять Апос­то­лов и епис­ко­пов. Зна­чение Апос­то­лов бы­ло ис­клю­читель­ным и во мно­гом пре­выша­ло зна­чение епис­ко­пов. Епис­ко­пы воз­глав­ля­ют по­мес­тные Цер­кви, а Апос­то­лы бы­ли странс­тву­ющи­ми про­повед­ни­ками Еван­ге­лия. Ос­но­вав в ка­кой-ли­бо мес­тнос­ти но­вую по­мес­тную Цер­ковь, Апос­тол ру­копо­лагал для нее епис­ко­па, а сам ухо­дил на про­поведь в дру­гое мес­то. Вследс­твие это­го Пра­вос­лавная Цер­ковь не по­чита­ет Апос­то­ла Пет­ра пер­вым епис­ко­пом Ри­ма. Тем не ме­нее, свя­тая Цер­ковь всег­да до­пус­ка­ла, что сре­ди: 'епис­ко­пов один приз­на­ет­ся пер­вым по чес­ти, но о его не­пог­ре­шимос­ти нет ре­чи.

В пер­вые ве­ка хрис­ти­анс­тва, пер­венс­тво чес­ти при­над­ле­жало Рим­ско­му Епис­ко­пу, а по от­па­дении его в рас­кол, оно пе­реш­ло к Кон­стан­ти­нополь­ско­му Пат­ри­ар­ху.

4. Дру­гие неп­ра­виль­нос­ти в уче­нии о Цер­кви и та­инс­твах 

Оши­боч­ное уче­ние о пап­ской влас­ти от­ра­зилось на всем ка­толи­чес­ком уче­нии о Цер­кви; так, оно умень­ша­ет зна­чение епис­ко­пов и весь­ма ума­ля­ет важ­ность Все­лен­ских и дру­гих Со­боров. Са­мое цер­ковное единс­тво, вследс­твие юри­дичес­ко­го, фор­маль­но­го ду­ха ка­толи­чес­кой док­три­ны, оп­ре­деля­ет­ся не столь­ко ор­га­ничес­кой об­щностью ве­ры и люб­ви, сколь­ко сто­ящей вне и, от­части, над Цер­ковью еди­ной властью.

На­ряду с этим, в ка­толи­чес­кой Цер­кви про­водит­ся слиш­ком рез­кая грань меж­ду ду­ховенс­твом и ми­ряна­ми. Цер­ковь нес­коль­ко ис­кусс­твен­но де­лит­ся на Цер­ковь уча­щих и Цер­ковь уча­щих­ся, а в сак­ра­мен­таль­ной жиз­ни Цер­кви ума­ля­ет­ся зна­чение мо­лит­венно­го учас­тия цер­ковно­го на­рода. От­части вследс­твие это­го в рим­ской мес­се ут­ра­чено при­зыва­ние Свя­того Ду­ха на мо­лящих­ся и на ос­вя­ща­емые хлеб и ви­но.

Та­инс­тво со­вер­ша­ет­ся у ка­толи­ков, в сущ­ности, од­ним свя­щен­ни­ком по при­над­ле­жаще­му ему пра­ву в то вре­мя, ког­да он, ед­ва ли не ото­жест­вля­ясь с Са­мим Гос­по­дом, про­из­но­сит “ус­та­нови­тель­ные сло­ва”. В пра­вос­лавном по­нима­нии эти сло­ва так­же име­ют боль­шое зна­чение, но та­инс­тво пре­ложе­ния хле­ба и ви­на в Те­ло и Кровь Гос­подни, со­вер­ша­ет­ся по мо­лит­ве всей Цер­кви, в те­чение всей ли­тур­гии, и толь­ко за­вер­ша­ет­ся при­зыва­ни­ем Свя­того Ду­ха.

Ка­толи­чес­кая док­три­на пы­та­ет­ся так­же из­лишне ра­ци­она­лис­ти­чес­ки объ­яс­нить са­мое ев­ха­рис­ти­чес­кое чу­до при по­мощи схо­лас­ти­чес­ких по­нятий. Сог­ласно это­му объ­яс­не­нию, толь­ко ви­димость хле­ба и ви­на ос­та­ет­ся не­из­менной, но сущ­ность их (суб­стан­ция) прев­ра­ща­ет­ся в Те­ло и Кровь Хрис­то­ву.

Пра­вос­лавное цер­ковное соз­на­ние бла­гого­вей­но воз­держи­ва­ет­ся от та­кого на­рочи­того про­ник­но­вения в тай­ну. Но в нем пре­об­ла­да­ет убеж­де­ние, что здесь нет мес­та прев­ра­щению, а хлеб и ви­но, ос­та­ва­ясь со­бою, в то же вре­мя ста­новят­ся Те­лом и Кровью Гос­по­да, по­доб­но то­му, как рас­ка­лен­ное же­лезо ста­новит­ся ог­нем, и в по­добие то­го, как Гос­подь И­исус есть од­новре­мен­но Бог и че­ловек.

У ка­толи­ков толь­ко ду­ховенс­тво при­чаща­ет­ся Те­лу и Кро­ви Гос­по­да, ми­ряне же — од­но­му Те­лу.

5. Уче­ние о че­лове­ке до и пос­ле гре­хопа­дения 

Ук­ло­ня­ет­ся ка­толи­чес­кая док­три­на от пол­но­ты ис­ти­ны, ка­са­ясь ос­новных от­но­шении Бо­га и че­лове­ка. Сог­ласно этой док­три­не, че­ловек соз­дан Бо­гом со склон­ностью ко гре­ху и смер­тным; и толь­ко осо­бая, да­рован­ная ему бла­годать удер­жи­вала его от па­дения. Пос­ле же гре­хопа­дения эта бла­годать бы­ла от­ня­та у че­лове­ка.

В пра­вос­лавном по­нима­нии на­лич­ность об­ра­за Бо­жия в че­лове­ке, вы­ражен­но­го в ус­трем­леннос­ти че­лове­ка к Бо­гу и к со­вер­шенс­тво­ванию, уже бы­ла в нем за­логом бла­гой и дол­жной жиз­ни, хо­тя бла­годат­ная по­мощь (“дре­во жиз­ни”) и бы­ла ему нуж­на. Пос­ле гре­хопа­дения в че­лове­ке по­тус­кнел са­мый об­раз Бо­жий, но не нас­толь­ко, что­бы он не мог бо­лее вос­при­нимать бла­годать.

Сог­ласно же пре­об­ла­да­ющей в За­пад­ной Цер­кви док­три­не, бла­годать (ко­торая удер­жи­вала че­лове­ка от зла, ус­трем­ляя его к Бо­гу до па­дения, и по­мога­ет ему спа­сать­ся в нас­то­ящее вре­мя) — твар­ная и, зна­чит, на­ходя­ща­яся вне Бо­га. По­нятие сот­рудни­чес­тва Бо­га с че­лове­ком (си­нер­гизм), поз­во­ля­ющее дей­стви­тель­ное учас­тие че­лове­ка в Бо­жес­твен­ной жиз­ни, не­дос­та­точ­но ус­во­ено ка­толи­ками. По­это­му до сих пор не впол­не из­жи­та, и да­же под­держи­ва­ет­ся и­ерар­хи­ей, сред­не­веко­вая док­три­на об ис­купле­нии в ви­де “удов­летво­рения”, вы­ражен­ная осо­бен­но яр­ко Ан­сель­мом Кен­тербе­рий­ским.

6. Те­ории ис­купле­ния. Уче­ние о свер­хдолжных зас­лу­гах и ин­дуль­ген­ци­ях 

Сог­ласно этой те­ории “са­тис­факции”, то есть удов­летво­рения, Гос­подь Сво­ей жер­твой уто­лил пра­вед­ный гнев Бо­га От­ца, ос­кор­блен­но­го не­пос­лу­шани­ем лю­дей. Та­кие ан­тро­помор­фи­чес­кие пред­став­ле­ния ис­ка­жа­ют бо­го­от­кро­вен­ную ис­ти­ну о бес­пре­дель­ном ми­лосер­дии Бо­га От­ца, от­да­юще­го Сво­его Сы­на в жер­тву за спа­сение лю­дей, и о жер­твен­ной люб­ви Бо­га Сы­на.

В свя­зи с те­ори­ей “удов­летво­рен”; я” по­нима­ет­ся ка­толи­ками и ус­во­ение людь­ми пло­дов ис­купле­ния. Пос­коль­ку спа­са­ющая бла­годать, по мне­нию ка­толи­ков, твар­на и, зна­чит, ос­та­ет­ся вне Бо­га, она по­да­ет­ся че­лове­ку так­же из­вне, как про­щение или ам­нистия, так и че­ловек, от­ве­чая Бо­гу, вып­ла­чива­ет свой долг как бы внеш­не — доб­ры­ми де­лами.

От­сю­да — ка­толи­чес­кое пред­став­ле­ние о ко­личес­твен­ной из­ме­римос­ти зас­луг и уче­ние о том что у Бо­жи­ей Ма­тери и у Свя­тых име­ет­ся за­пас свер­хдолжных зас­луг. Из это­го за­паса, по сво­ей ве­ре, мо­лит­вам и по­ка­янию, греш­ни­ки мо­гут чер­пать не­кото­рую до­лю ос­во­бож­де­ния от на­каза­ния за гре­хи. Эта до­ля ос­во­бож­де­ния от ка­ры на­зыва­ет­ся ин­дуль­ген­ци­ей. Раз­да­яние ин­дуль­ген­ций на­ходит­ся во влас­ти Па­пы и епис­ко­пов. В Сред­ние Ве­ка бы­ли зло­упот­ребле­ния и ин­дуль­ген­ции по­купа­лись.

В дей­стви­тель­нос­ти, ни­каких свер­хдолжных зас­луг у че­лове­ка быть не мо­жет. Бо­жес­твен­ное со­вер­шенс­тво бес­пре­дель­но, как не име­ет пре­дела и путь вос­хожде­ния че­лове­ка к Бо­гу. Ес­ли этот путь (свя­тос­ти) все же осо­бым об­ра­зом из­ме­ря­ет­ся, то не ко­личес­твом доб­рых пос­тупков, а по сте­пени пла­мене­ния лю­бовью че­лове­чес­ко­го сер­дца: лю­бовь од­но­го че­лове­ка, как бы пе­рели­ва­ясь че­рез край, пе­реда­ет­ся дру­гим и спо­собс­тву­ет их спа­сению. Но тай­на этой кру­говой по­руки люб­ви, как и тай­на кру­говой по­руки зла, — не­дос­тупна че­лове­чес­ко­му уче­ту.

7. Уче­ние о заг­робном воз­да­янии и чис­ти­лище 

Заг­робная судь­ба че­лове­ка по­нима­ет­ся ка­толи­ками то­же нес­коль­ко в юри­дичес­ком ду­хе. Сос­то­яние оп­равдан­ных и осуж­денных не всег­да при­нима­ет­ся как не­кий внут­ренний плод их зем­ной жиз­ни, а, не­ред­ко, как из­вне по­дава­емая наг­ра­да или из­вне на­ложен­ное на­каза­ние. От­части, на та­ком по­нима­нии ос­но­вано от­верга­емое Пра­вос­лавной Цер­ковью уче­ние о чис­ти­лище, в ко­тором лю­ди очи­ща­ют­ся пос­ле смер­ти, стра­дая в осо­бом ог­не.

Сог­ласно пра­вос­лавно­му уче­нию, до Страш­но­го Су­да ду­ши под­вер­гши­еся ад­ским му­кам мо­гут, по мо­лит­вам Цер­кви, из­бегнуть веч­но­го осуж­де­ния, но пос­ле Страш­но­го Су­да лю­ди уже окон­ча­тель­но раз­де­лят­ся на две час­ти.

8. Дог­мат о не­пороч­ном за­чатии Бо­жи­ей Ма­тери 

Сог­ласно это­му ка­толи­чес­ко­му дог­ма­ту, Бо­жия Ма­терь, еще до сво­его рож­де­ния, бы­ла ос­во­бож­де­на от влас­ти пер­во­род­но­го гре­ха и по­тому не мог­ла гре­шить.

Пра­вос­лавная Цер­ковь учит о не­пороч­ности Прес­вя­той Де­вы, но ут­вер­жда­ет, что это сос­то­яние бы­ло де­лом Ее под­ви­га, хо­тя, ко­неч­но, не без бла­годат­ной по­мощи свы­ше. Ка­толи­чес­кий дог­мат о чу­дес­ной не­воз­можнос­ти для Бо­жи­ей Ма­тери гре­шить Пра­вос­лавная Цер­ковь приз­на­ет за ума­ление зас­луг и дос­то­инс­тва Бо­жи­ей Ма­тери.

9. Об­щее в Пра­вос­ла­вии и Ка­толи­чес­тве 

От­да­вая се­бе от­чет в ук­ло­нении Рим­ской Цер­кви от ис­ти­ны, нам не сле­ду­ет за­бывать, что во мно­гом пра­вос­лавные и рим­ские ка­толи­ки яв­ля­ют­ся оди­нако­во ве­ру­ющи­ми и еди­номыс­ленны­ми. Не мо­жем мы так­же не знать, что Рим­ская Цер­ковь — Цер­ковь жи­вая, мыс­ля­щая и что ны­не мно­гие ее бо­гос­ло­вы не раз­де­ля­ют преж­них сред­не­веко­вых заб­лужде­ний ри­мо-ка­толи­чес­кой мыс­ли и, во вся­ком слу­чае, да­ют им бо­лее для нас при­ем­ле­мое тол­ко­вание. На­ряду с этим не­кото­рые но­вые ка­толи­чес­кие кни­ги, без вся­ких ого­ворок, мо­гут быть вклю­чены пра­вос­лавным соз­на­ни­ем в сок­ро­вищ­ни­цу на­шей Цер­кви.

Вклад, сде­лан­ный ка­толи­чес­ки­ми уче­ными в об­ласти са­мых раз­личных изыс­ка­ний, уже и те­перь ог­ромный.

Не­обык­но­вен­ная ак­тивность Рим­ской Цер­кви в об­ласти мис­си­онерс­тва, пе­даго­гики и бла­гот­во­ритель­нос­ти во мно­гом для нас весь­ма по­учи­тель­на.

Преж­няя зам­кну­тость ка­толи­ков, по край­ней ме­ре пси­холо­гичес­кая, от­хо­дит в прош­лое, и пред­ста­вите­ли этой Цер­кви все ча­ще со вни­мани­ем, а, по­рой, и с доб­ро­жела­тель­ством прис­лу­шива­ют­ся к выс­ка­зыва­ни­ям дру­гих хрис­ти­ан.

Б — Про­тес­танты 

В XVI-ом ве­ке не­кото­рая часть за­пад­ных хрис­ти­ан от­ко­лолась от Рим­ской Цер­кви и об­ра­зова­ла свои осо­бые ре­лиги­оз­ные об­щи­ны. Эти хрис­ти­ане но­сят об­щее наз­ва­ние про­тес­тантов, а этот рас­кол на­зыва­ет­ся Ре­фор­ма­ци­ей.

Ве­ро­ис­по­вед­ные раз­ли­чия про­тес­тант­ских об­щин иног­да очень зна­читель­ны. Но, на­чиная с 20-ых го­дов XX ве­ка, в их сре­де за­меча­ет­ся силь­ное дви­жение к объ­еди­нению.

При­чина­ми от­де­ления от Рим­ской Цер­кви бы­ли как ук­ло­нение пос­ледней от пол­но­ты цер­ковной ис­ти­ны, так и зло­упот­ребле­ния, по­ражав­шие в то вре­мя эту Цер­ковь.

К со­жале­нию, стрем­ле­ние про­тес­тантов вос­ста­новить цер­ковную прав­ду не вер­ну­ло их к Пра­вос­ла­вию, а пов­лекло их к не­кото­рым заб­лужде­ни­ям, иног­да бо­лее тяж­ким чем те, что име­ют­ся в Рим­ской Цер­кви.

Так, пра­виль­но от­ри­цая за Рим­ским Епис­ко­пом зна­чение не­пог­ре­шимо­го на­мес­тни­ка Хрис­то­ва и не­пос­редс­твен­но­го гла­вы всех хрис­ти­ан, мно­гие про­тес­тант­ские ис­по­веда­ния ста­ли вов­се от­ри­цать всю свя­щен­ную и­ерар­хию, а вмес­те с тем и мно­гие та­инс­тва, за ис­клю­чени­ем кре­щения.

Для не­кото­рых про­тес­тант­ских ис­по­веда­нии и Ев­ха­рис­тия яв­ля­ет­ся толь­ко об­ря­дом, ус­та­нов­ленным в вос­по­мина­ние Тай­ной Ве­чери и Страс­тей Гос­подних. Но дру­гие, счи­тая, что ев­ха­рис­ти­чес­кие хлеб и ви­но ос­та­ют­ся всег­да толь­ко хле­бом и ви­ном, ут­вер­жда­ют, что при­час­тни­ки, в си­лу сво­ей ве­ры, все же при­чаща­ют­ся Те­ла и Кро­ви Гос­по­да.

Зна­читель­ная часть про­тес­тантов от­ри­ца­ет по­чита­ние Бо­жи­ей Ма­тери и свя­тых.

Все эти оши­боч­ные от­ри­цания име­ют ос­но­вани­ем не ме­нее оши­боч­ное от­ри­цание про­тес­танта­ми Свя­щен­но­го Пре­дания. Они стре­мят­ся опе­реть­ся толь­ко на Свя­щен­ное Пи­сание, не от­да­вая се­бе от­че­та, в -ка­кой ме­ре то и дру­гое сос­тавля­ют од­но не­раз­дель­ное це­лое. Дей­ствие Свя­того Ду­ха в Цер­кви они про­из­воль­но ог­ра­ничи­ва­ют апос­толь­ским вре­менем и по­тому по­чита­ют все цер­ковные ус­та­нов­ле­ния, вы­явив­ши­еся окон­ча­тель­но пос­ле Апос­то­лов, чис­то че­лове­чес­ки­ми. Они за­быва­ют при этом, что и са­мый сос­тав книг, вхо­дящих в Свя­щен­ное Пи­сание, был оп­ре­делен зна­читель­но пос­ле смер­ти Апос­то­лов. За­быва­ют они, ви­димо, и то, что ус­тная про­поведь хрис­ти­ан­ской ве­ры (то есть ус­тное Пре­дание) пред­шес­тво­вала на­чер­та­нию свя­щен­ных книг Но­вого За­вета.

Или же, приз­на­вая Свя­щен­ное Пре­дание до вре­мени окон­ча­тель­но­го сос­тавле­ния книг Но­вого За­вета во 11-ом ве­ке, про­тес­танты с тру­дом сог­ла­ша­ют­ся, что Свя­той Дух и в пос­ле­ду­ющие ве­ка, пре­бывая в Цер­кви, как в Те­ле Хрис­то­вом, не пе­рес­та­вал ох­ра­нять и ожив­лять ис­тинный смысл Свя­щен­но­го Пи­сания.

Сог­ласно пра­вос­лавно­му уче­нию. Свя­щен­ное Пи­сание яв­ля­ет­ся кра­еуголь­ным па­мят­ни­ком Свя­щен­но­го Пре­дания и со­дер­жит пол­но­ту Бо­го­от­кро­вения. Но Свя­той Дух, Ко­торый вдох­новлял Апос­то­лов и Еван­ге­лис­тов в их ус­тном и пись­мен­ном бла­говес­тво­вании, нас­тавля­ет Свя­тую Цер­ковь и те­перь, спо­собс­твуя по­нима­нию и ус­во­ению Хрис­то­вой ис­ти­ны.

От­ко­лов­шись от Рим­ской Цер­кви, про­тес­танты, тем не ме­нее, сох­ра­нили не­кото­рые ее заб­лужде­ния. Так, в Сим­во­ле Ве­ры у них име­ет­ся встав­ка “фи­ли­ок­ве”. Их уче­ние о пер­во­род­ном гре­хе тес­но свя­зано с не­кото­рыми неп­ра­виль­ны­ми уче­ни­ями От­цов За­пад­ной Цер­кви. Не­кото­рые про­тес­тант­ские об­щи­ны ве­рят в пре­доп­ре­деле­ние ко спа­сению толь­ко не­кото­рых лю­дей. Да­же бо­лее ка­толи­ков, про­тес­танты склон­ны к юри­дичес­ко­му по­нима­нию Ис­купле­ния и склон­ны ума­лять зна­чение че­лове­чес­ких уси­лий в де­ле спа­сения. Но зна­чение бла­года­ти они то­же по­нима­ют в не­дос­та­точ­ной ме­ре, по­чему их пред­став­ле­ние о хрис­ти­ан­ской жиз­ни, как жиз­ни бо­гоче­лове­чес­кой (си­нер­гизм), име­ет очень ущер­блен­ный ха­рак­тер. Тем не ме­нее, в сво­ей нравс­твен­ной жиз­ни про­тес­танты да­ют при­мер боль­шой ус­той­чи­вос­ти, а так­же ак­тивно­го и ор­га­низо­ван­но­го бла­гот­во­рения.

От­ста­ивая свою ве­ру, они не раз да­вали при­мер пла­мен­но­го са­мо­от­верже­ния. Их мис­си­онер­ская де­ятель­ность, осо­бен­но сре­ди ди­ких на­родов, но­сит, не­ред­ко, ис­клю­читель­но ге­ро­ичес­кий ха­рак­тер, и до сих пор за­печат­ле­ва­ет­ся, иной раз, му­чени­чес­кой кон­чи­ной.

Стрем­ле­ние про­тес­тантов объ­еди­нить­ся меж­ду со­бой вы­вело их на путь по­ис­ков объ­еди­нения с пра­вос­лавны­ми и ка­толи­ками. В этом их стрем­ле­нии они мно­гок­ратно да­вали и да­ют при­мер глу­боко­го вни­мания к пра­вос­лавно­му уче­нию и бо­гос­лу­жению.

В — Ан­гли­канс­тво 

Сре­ди про­тес­тантов осо­бое мес­то за­нима­ет Ан­гли­кан­ская Цер­ковь. Она сох­ра­ня­ет цер­ковную и­ерар­хию и семь ос­новных та­инств Цер­кви. Но она де­лит­ся на нес­коль­ко ос­новных те­чений. Мно­гих пред­ста­вите­лей то­го те­чения, ко­торое име­ну­ет­ся “Вы­сокой Цер­ковью” (High Church), по их убеж­де­ни­ям и ду­ху, мож­но по­читать впол­не пра­вос­лавны­ми; они и са­ми стре­мят­ся к со­еди­нению с Пра­вос­лавной Цер­ковью.

К со­жале­нию; дру­гие те­чения Ан­гли­кан­ской Цер­кви при­мыка­ют к край­ним про­тес­тантам (Low Church).

Со­еди­нению пра­вос­лавных с ан­гли­кана­ми пре­пятс­тву­ет ра­зоб­щенность внут­ри Ан­гли­канс­тва в са­мых ос­новных воп­ро­сах ве­ры, а так­же ев­ха­рис­ти­чес­кое об­ще­ние ан­гли­кан с про­тес­танта­ми раз­личных нап­равле­ний.

До­пол­не­ние к гла­вам “Пра­вос­ла­вие и инос­ла­вие” 

С вступ­ле­ни­ем Па­пы И­оан­на XXIII боль­шие из­ме­нения про­изош­ли в Ри­мо-Ка­толи­чес­кой Цер­кви. Па­па И­оанн соз­вал всех ка­толи­чес­ких епис­ко­пов на Со­бор (Вто­рой Ва­тикан­ский Со­бор) с целью ожи­вить Цер­ковь и на­чать пе­рего­воры с пред­ста­вите­лями дру­гих хрис­ти­ан­ских ве­ро­ис­по­веда­ний. Но очень ско­ро весь мир со­жалел о смер­ти это­го па­пы, ко­торый об­ла­дал не­сом­ненной ду­хов­ностью, мо­жет быть да­же свя­тостью.

Его пре­ем­ник, па­па Па­вел VI и Со­бор про­дол­жи­ли на­чатые ра­боты, но по­ка что они не соз­да­ли бла­гоп­ри­ят­ных ус­ло­вий, поз­во­ля­ющих на­де­ять­ся на объ­еди­нение всех хрис­ти­ан в не­дале­ком 'бу­дущем. Но на­до приз­нать, что шаг в этом нап­равле­нии сде­лан.

Прин­цип со­бор­ности в цер­ковном ус­трой­стве стал раз­ви­вать­ся, так же как приз­на­ние зна­чения епис­коп­ских фун­кций в Цер­кви. Ес­ли это нап­равле­ние не заг­лохнет, оно мо­жет пос­те­пен­но из­ме­нить рим­ское по­нима­ние Па­пы, как аб­со­лют­но­го мо­нар­ха, име­юще­го не­пос­редс­твен­ную и не­ог­ра­ничен­ную власть над всею Цер­ковью.

Мно­гое за­висит от то­го, ка­ким об­ра­зом в дей­стви­тель­нос­ти бу­дет ор­га­низо­вано уп­равле­ние Рим­ской Цер­ковью, ис­хо­дя из этих но­вых по­ложе­ний. По­ка что нет мес­та для боль­ших на­дежд, тем бо­лее, что до сих пор не вид­но из­ме­нений в уче­нии о пап­ской не­пог­ре­шимос­ти.

Тем не ме­нее, це­лый ряд дру­гих, хо­тя и ме­нее важ­ных из­ме­нений спо­собс­тву­ют объ­еди­нению. Нап­ри­мер, та­инс­тво еле­ос­вя­щения по­лучи­ло но­вое оп­ре­деле­ние, ко­торое не от­ли­ча­ет­ся от пра­вос­лавно­го. Но что важ­нее — это боль­шой пси­холо­гичес­кий сдвиг в хрис­ти­ан­ском ми­ре. Ис­ка­ние единс­тва ста­ло дол­гом боль­шинс­тва ве­ру­ющих. Да­же са­мые ма­лые осоз­на­ли это. И на­до приз­нать, что Рим­ская Цер­ковь те­перь вста­ла на пе­редо­вые по­зиции это­го дви­жения.

Пра­вос­лавная Цер­ковь ра­ду­ет­ся уси­лию ка­толи­чес­кой Цер­кви и про­тес­тантов воз­вра­та к ис­то­кам, спо­собс­тву­юще­го еди­нению хрис­ти­ан (ведь ис­то­ки у нас об­щие), и са­ма стре­мит­ся бо­лее и бо­лее приб­ли­зить­ся к чис­тым ис­то­кам Пре­дания.


При­меча­ния


Мо­нофи­зиты су­щес­тву­ют по сей день: ар­мя­не, коп­ты, эфи­опы, си­ро­яко­виты.

** 

На ли­тур­гии Ве­ликой Суб­бо­ты чи­та­ет­ся вся пос­ледняя гла­ва Еван­ге­лия от Мат­фея: 28,1—20; а та­инс­тва кре­щения и ми­ропо­маза­ния зак­лю­ча­ют­ся чте­ни­ем пос­ледне­го ее от­рывка: 28,16—20.